Не забывайте Никиту!

Непонятно почему прозу Урсулы Ле Гуин называют фантастикой. Кондовый реализм. Помните жителей города Омеласа, у которых всё есть, нет лишь чувства вины? И ребенка, чьими страданиями оплачены зажиточность и процветание горожан? И все это знают, и ничего сделать нельзя. Нельзя вывести ребенка из грязной дыры на свет божий, нельзя отмыть и накормить — если сделать так, в тот же час рухнет благополучие Омеласа.

Никиту Уварова бросили в тюрьму в 14 лет, это было время, предшествующее поправкам в Конституцию, усилению силовой составляющей и репрессий в политике российского государства, а приговор Никите вынесли уже непосредственно перед СВО. Трибунал дал несовершеннолетнему пять лет. Дело канских подростков. Сейчас Никите уже 21. Вырос и возмужал в тюрьме. Прошение о помиловании подписать отказался, срок отсидел от звонка до звонка. За неделю до выхода на волю ему предъявили новое обвинение, основанное на плохого качества аудиозаписях его разговоров с другими з/к. Недавно — еще одно, базирующееся всё на тех же разговорах. Сначала было участие в деятельности экстремистской организации АУЕ*, потом — вовлечение другого лица в АУЕ. Итого еще два преступления «против основ конституционного строя и безопасности государства экстремистской направленности», ему грозит еще до 8 лет.

В позднем СССР ФСБ (тогда КГБ) ограничилась бы профилактической беседой с парнем, родителями, авторитетными для него взрослыми. Нынешние размотали на полную катушку, а за то, что парень за неимением других университетов прошел единственные ему теперь доступные — тюремные, вовсе не планируют его выпускать, хотя сама стойкая приверженность Никиты анархизму вроде как исключает возможность попадания его под влияние какой-либо идеологии, тем более тюремной, с ее строгой иерархией. Вот и характеристика Уварова из СИЗО, не раз зачитанная в судах, — о том же. Что никакого АУЕ он не придерживается.

По-прежнему в одиночной камере. Знакомится с материалами дела. Около новогодних праздников, скорее всего, дело будет передано для рассмотрения по существу.

5 ноября Никите и его матери Анне разрешили первое — почти за год — свидание. Краткое, через стекло. Прежде следователь запрещала. Как свидания Никиты с родственниками (со всеми), так и звонки. Даже в судах на продлении содержания под стражей, стоило матери с сыном перекинуться в перерыве парой слов, следователь взвивалась и напоминала о запрете общения.

Но в октябре умерла Таня — младшая сестра Анны, крестная мать Никиты; они были очень близки, и Анна позвонила в СК спросить, не позволят ли ему проститься, следователь ожидаемо отказала, но вот сейчас всё же предоставила матери и сыну право на свидание.

Анна, 5 ноября:

А перед этим, в четверг же, в краевом суде рассматривали апелляционную жалобу защиты Уварова на очередное двухмесячное продление ему Советским райсудом Красноярска содержания под стражей.

Доводы Никиты и его защиты не производят впечатления на судей, и они раз за разом продляют его пребывание в тюрьме, все жалобы отклоняются. Тем не менее в этот раз над собравшимися витала надежда. И действительно — чего только сейчас в России не случается!

Вот, скажем, есть строгие правила размещения госсимволики в госучреждениях и над ними. Однако в прошлом году над входом в краевой суд развевался не триколор, а Знамя Победы. И не только 9 мая, а продолжительное время, вот, например, фото, сделанное мной в марте. Ну вот такой настрой у судей; кто против?

Теперь в коридорах краевого суда развернута картинная галерея художника Башмакова, трижды лауреата премии ФСБ за лучшие произведения литературы и искусства, также награжденного медалью «патриот России». Рисует, как сказано в биографической справке, балерин и воинство (рисовал бы, надо полагать, и третье российское достижение — космос, но не сложилось), в суде представлены только военные сюжеты, начиная с 2014-го, и портреты. Картина «К Богородице»:

Это я всё к тому, что в нынешней жизни непонятно чего ждать, неопределенность полная даже в таких серьезных учреждениях. Странная надежда базировалась на том, что апелляционная жалоба попала судье Татьяне Лукьяновой. Известно, что она отменяла обвинительные приговоры судов первой инстанции. И главное: в апреле 2021-го она отменила решение канского суда о содержании Уварова под стражей и потребовала его «немедленно освободить». Хотя обвинялся он тогда по куда более серьезной статье УК (терроризм). И благодаря тому решению судьи Лукьяновой Никита девять месяцев — до вынесения приговора — был на свободе. Без каких-либо ограничений вообще. Ни подписки, никаких условий, никаких ни на что запретов.

Вот и сейчас, в ноябре 2026-го, многое было впервые. Не скажу, что впервые Никиту не перебивали и внимательно слушали, нет, и до этого здесь, в крайсуде, все порядки, ритуалы и процедуры соблюдали. Не скажу и что впервые судья не зевала и не показывала всем своим видом изначальную предопределенность. Но впервые этот полуавтоматический конвейер продления тюрьмы споткнулся. Заело. 28 октября судья Лукьянова поставила его на недельную паузу, затребовав недостающие документы из Советского райсуда, вновь критично отнесясь к работе коллег (как прежде Канского суда) — защита подавала замечания, ответной реакции райсуда не представлено.

И впервые 5 ноября матери позволили смотреть на сына, а сыну на мать (пусть лишь на мониторе, на такого рода судебные заседания арестантов не привозят, с ними в СИЗО организуется видеоконференцсвязь). Но обычно в краевом суде ВКС и сами судебные залы устроены так, что арестант может видеть на своем мониторе лишь участников процесса, но не слушателей, а слушатели не видят арестанта (ну или им приходится принимать анатомически невероятные позы, чтобы увидеть монитор не сзади, не снизу и не сбоку). 28 октября, когда в заседании объявлялся перерыв, и слушатели выходили из зала, а потом входили, камеру поднимали на висящий под потолком герб РФ, и Никита не мог видеть, пришел ли кто его поддержать.

Для чего это делается? Бог весть. Чтобы жизнь не казалась медом — ни арестантам, ни их родственникам, вообще никому здесь.

Ладно слушатели. А мать арестанта? 5 ноября Анна приехала в Красноярск, и ей вдруг как само собой разумеющееся разрешили занять место рядом с адвокатом, чтобы и сын видел ее, и она сына.

И секретарь, принимая от меня паспорт, не спрашивала, кто я такой (как прежде, когда, выяснив, что «никто, нет, не родственник», еще и смотрели с подозрением).

В механике момента есть еще одно у судейских — чтоб никто не подумал, что попал в сказку. Перед вынесением решения они могут удалиться надолго. И ты начинаешь надеяться: значит, еще ничего не решено, значит — думы и сомнения. Никаких претензий: тебя ж никто не обнадеживает. Но такова человеческая психика, ничего с собой не сделать. Судья Лукьянова и без этого обошлась. Максимально нетоксичная. И за это спасибо.

Но, как понимаете, жалоба отклонена, Уваров останется в тюрьме.

Обычно в таких случаях другие издания подпитываются от коллег, побывавших на месте события, но нет, местные СМИ точно боялись взять информацию из «Новой» (а тем более сослаться на нее) даже в вегетарианские времена, задолго до признания интернет-издания «Новая газета» «иноагентом». Сейчас, с ее закрытием, писать о том, что будет происходить на судах по делу Уварова, просто некому.

Не забывайте Никиту, напишите ему сейчас, пишите ему потом, когда его окружит молчание:

…В конце у Ле Гуин так: «Иногда какой-нибудь подросток, девочка или мальчик, после того как сходит посмотреть на ребенка, не только не идет домой плакать или неистовствовать: он не идет домой вообще. А иногда мужчина или женщина много старше перестают вдруг разговаривать на день или два, а потом выходят из дома. Выйдя на улицу, такой человек отправляется в путь. <…> Уходит из Омеласа в темноту и больше не возвращается».

* Признана экстремистской организацией, запрещена в РФ.

** Властями РФ внесена в реестр «иноагентов».