Красноярский главк следкома сообщил в пятницу, что против Никиты Уварова, главного фигуранта дела канских подростков-анархистов, возбуждено новое, третье по счету, уголовное дело — «о вовлечении лица» в деятельность экстремистской организации. СК не назвал имени обвиняемого, в размещенном следствием видео его лицо заблюрено, но все перечисленные детали абсолютно точно указывают на Уварова. Следователь та же — молодая девушка, лейтенант Величко.

Она уже, впрочем, не просто следователь: в начале ее работы над вторым делом Уварова она называла себя старшим следователем, а сейчас уже — следователь по особо важным делам (в Советском районе города Красноярска).

Анна Уварова, мать Никиты, подтвердила «Новой» возбуждение нового уголовного дела, защитнику Никиты Марии Тереховой об этом объявили, прислав постановление о возбуждении дела и принятии его к производству.

По версии Величко, в феврале 2025 года Уваров, отбывая наказание в ИК-31 и «являясь участником запрещенного экстремистского международного общественного движения, пропагандировал среди осужденных криминальные традиции и асоциальное поведение, склоняя к участию в деятельности указанной запрещенной организации».

17 августа Никите исполнился 21 год. За решетку Уваров попал 14-летним. Судил в закрытом процессе военный трибунал. В марте с.г., отбыв пять лет, Никита должен был освободиться, но за неделю до этого ему предъявили новое обвинение: участие в деятельности экстремистской организации АУЕ*. «Доводил до осужденных стиль общения и законы криминального мира». По этому делу

Новое, третье, дело целиком выросло из одного такого разговора — в феврале 2025 года, — что уже рассматривался следствием в рамках второго дела. Однако по новому обвинению (ч. 1.1 ст. 282.2 УК) предусмотрено уже до 8 лет. В совокупности может выйти 12.

Как появилось третье дело? Второе дело было возбуждено на основании материалов краевого УФСБ. Лингвистическая экспертиза записанных в колонии разговоров Уварова проведена его же, УФСБ, сотрудником. И Уваров с Тереховой требовали провести экспертизу независимую. Им отказали. При этом все же новую экспертизу назначили, перед экспертом поставили более широкий круг вопросов, и 31 июля получили ответы. Они и позволили увидеть в знакомом материале основание для нового дела.

Один и тот же февральский разговор послужил основанием теперь уже для двух обвинений: и участие в АУЕ, и «иное вовлечение лица в деятельность АУЕ». В высказываниях Уварова найдены «речевые признаки вовлечения… к участию в деятельности» АУЕ (по нашей информации, стаж очередного эксперта — два года).

Дело возбуждено 13 августа. 21 августа о нем объявлено Уварову и Тереховой.

Накануне, в четверг, Анна Уварова, мать Никиты, рассказывала «Новой», что Мария Терехова собирается в пятницу к 12.30 в отдел — на «новое обвинение». Анна сразу ее забросала вопросами — как понимать это «новое обвинение», «еще что-то?!». Мария успокаивала ее: «Увидим, то было первоначальное, они в любом случае должны были его конкретизировать». Позже сообщила, что «обвинение Величко перенесла с завтрашнего дня, точную дату ей скажут позже». И вот в пятницу — но в 10.32, то есть за два часа до ранее назначенного срока, позже отмененного и отложенного, в ТГ-канале красноярского следкома появилось видео с предъявлением Никите нового обвинения.

А конкретизация и изменения во втором деле — еще впереди.

Кстати. 7 августа, на последнем заседании Советского райсуда Красноярска по продлению меры пресечения Уварову следователь Величко жаловалась судье Богдановой, что ее фото, ее персональные данные распространяются в ТГ-каналах, назвала их. Говорила, что дело ужасно резонансное, и это звучало как еще один довод в пользу того, чтобы не выпускать Уварова из тюрьмы. Однако видео с Величко распространяет ее ведомство: Уварова на них блюрят, а ее нет. Помимо того все суды, связанные с Уваровым, сейчас открытые, и она не требовала их закрыть.

Примерно тот же типаж, что у молодой сотрудницы прокуратуры Горячевой на псковском процессе Шлосберга**, потребовавшей дать ему 12 лет, примерно то же недовольство вдруг нагрянувшей известностью… Лейтенант Величко меж тем болтает с секретарем суда — при всех, в перерыве, — о своей учебе в профильном учреждении, о том, как это совмещать с воспитанием маленького ребенка, о самом ребенке, об общих знакомых. В двух метрах от нее на скамье душит слезы Анна — Величко запретила ей свидания с сыном и звонки, записав в самом начале дела Анну с чего-то в свидетели обвинения (?). Величко и в суде следит, чтобы мать с сыном не перебросились словом.

А ее коллега — следователь Симонова, прикомандированная из Центрального района к Советскому, запретила общение с Никитой и другим его родственникам — тете и двоюродному брату.

В четверг Анна получила (через адвоката Терехову, подававшую жалобу в интересах Никиты против наложенного следователем Симоновой запрета на свидание с тетей и братом) очередной отказ: судья Советского райсуда Давыденко считает, что отказ в свиданиях «не свидетельствует о затруднениях доступа заявителя и его защитника к правосудию… и не приводит к причинению ущерба конституционным правам и свободам… в связи с чем не может являться предметом при рассмотрении жалобы». Отказать.

Очередная апелляция на содержание под стражей Уварова назначена к рассмотрению 25 августа.

…Под местным блеклым небом, рассекая и омывая Канск, течет река Кан. Топонимика темна и неясна, но в переводе с тюркского кан — «кровь». У тувинцев каң — «сталь», «стальной». Есть имя Каң-оол — стальной сын, парень.

Кровь и сталь.

И еще: каңгыт — искажать смысл, толковать вкривь и вкось.

И еще: каңналдыр — закалять, в прямом и переносном смыслах.

«Весна неизбежна, а реки обязательно растают» — так написала Никите московская студентка, девушка из Тулы, не пишущая ничего с заглавных букв, загадывающая желания на 11:11, 22:22 и на выпавшие реснички. Никита разрешил опубликовать эту строчку.

*Признана экстремистской организацией, запрещена в РФ.

** Внесен властями в реестр «иноагентов»