18+. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ИНТЕРНЕТ-ИЗДАНИЕ «НОВАЯ ГАЗЕТА» ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ИНТЕРНЕТ-ИЗДАНИЕ «НОВАЯ ГАЗЕТА»
1946 год. Военный трибунал в Токио. Фото: Getty Images
18+. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ИНТЕРНЕТ-ИЗДАНИЕ «НОВАЯ ГАЗЕТА» ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ИНТЕРНЕТ-ИЗДАНИЕ «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Заседание Токийского процесса. В центре председатель трибунала австралийский судья Уильям Уэбб. Фото: Википедия
В Токио собрался трибунал не из четырех стран, как в Европе, а из одиннадцати. Перечислю: США, Китай, Великобритания, Австралия, Канада, Франция, Нидерланды, Новая Зеландия, СССР, Индия и Филиппины.
Председательствующий судья Уильям Уэбб еще в 1943 году по поручению правительства Австралии расследовал преступления японских военных в Новой Гвинее, а представлявший Филиппины судья Дельфин Харанилья и вовсе в 1942 году оказался среди тысяч пленных, подвергнутых печально известному «Батаанскому маршу смерти». Ходатайство защиты об их отводе как лиц пристрастных было оставлено трибуналом без удовлетворения.
Едва ли не главный парадокс Токийского процесса заключается в том, что его первыми публичными критиками стали сами участвовавшие в нем судьи. Помимо особого мнения индийца Радхабинода Пала (отказавшегося проголосовать за все смертные приговоры) различными критическими замечаниями в адрес трибунала и его итогов отметились француз Бернар, нидерландец Релинг, филиппинец Харанилья и сам председатель суда австралиец Уэбб. Не говоря уже о советском судье Зарянове.
Как пишет в своей книге «Россия и Япония» историк Василий Молодяков, в Токио Иван Михеевич Зарянов выступил против всех смертных приговоров в принципе, поскольку в СССР как раз в то время смертная казнь была (ненадолго!) отменена. И это, по саркастическому замечанию нидерландского судьи Релинга, «было против натуры и чувств» самого Зарянова, в особом человеколюбии не замеченного. Однако, скорее всего, Иван Михеевич подобными заявлениями разбрасывался отнюдь не по собственной инициативе.
Одиннадцать судей процесса. Сидят (слева направо): Уильям Лорд Патрик (Великобритания), Майрон Крамер (США), Уильям Вебб (Австралия), Мэй Жуао (Китай), Иван Зарянов (СССР)
Стоят (слева направо): Радхабинод Пал (Индия), Берт Релинг (Нидерланды), Эдвард Стюарт Макдугалл (Канада), Анри Бернар (Франция), Эрима Харви Норткрофт (Новая Зеландия), Дельфин Харанилья (Филиппины). Фото: Википедия
Кстати, по возвращении на родину Зарянов продолжил заниматься привычной деятельностью: до 1954 года был членом Военной коллегии Верховного суда СССР и приложил руку к печально знаменитому «ленинградскому делу» с его смертными приговорами. В июне 1955 года «за допущение и грубое нарушение социалистической законности во время работы в Военной коллегии», его лишили генеральского звания, исключили из партии. Реабилитирован не был.
Но это к слову.
До сих пор в России так и не изданы полностью материалы Нюрнбергского процесса (между прочим, за отрицание решений которого предусмотрена Государственной думой уголовная ответственность). Что уж говорить о Токийском — стенограмма этого процесса содержит почти 50 тысяч страниц, нам практически неизвестных. Немногочисленные мемуары участников процесса субъективны и не свободны от фактических ошибок, подготовленный издательством «Юридическая литература» в 1991 году сборник документов Токийского процесса так и не был издан в связи с распадом СССР.
МИД России не так давно опубликовал фотокопии некоторых документов. Среди них я обратил внимание на «Справку», составленную «гв. майором юстиции Бовенко» на одного из обвиняемых, бывшего посла в СССР, а впоследствии министра иностранных дел Японии Мамору Сигэмицу. В ней кем-то подчеркнут последний абзац:
«24 июля ТАСС из Токио передало сообщение о том, что Штамер вручил Сигэмицу от имени Гитлера большой крест «Германского орла» «в знак признания его заслуг в деле укрепления японо-германской дружбы».
От руки красным карандашом дописана и главная провинность Сигэмицу:
«Посол в СССР в период Хасана за девять дней до боев вручил ноту с требованием очистить высоту Заозерную».
В общем, не густо…
На процессе Сигэмицу в результате был обвинен по пунктам заговора и агрессивной войны против Китая и США, но не против СССР (как первоначально пытались сделать это советские обвинители). А министр внутренних дел Коити Кидо, напротив, был признан виновным в «планировании войны против СССР», но оправдан по аналогичному обвинению в отношении Китая.
Сигэмицу был приговорен к семи годам заключения. В 1950 году помилован.
Япония воевала с начала 30-х годов. Это были исключительно захватнические войны, сопровождающиеся невероятными преступлениями в разных странах. Преступлениями, леденящими душу.
Главная война, конечно, была в Китае. В японской армии, выделенной для боевых действий, было 12 дивизий: 240–300 тысяч солдат и офицеров, 700 самолетов, 450 танков и бронемашин, более полутора тысяч артиллерийских орудий. Оперативным резервом японских сил были части Квантунской армии в Манчжурии и семь дивизий, размещенных в метрополии. Кроме того, имелось почти 150 тысяч маньчжурских и монгольских солдат, служивших под началом японских офицеров.
Противостояли этой армаде более многочисленные китайские силы. Но они подчинялись разным, часто враждовавшим друг с другом генералам. И вообще, эффективность и боеспособность китайских войск была очень низкой, потери китайцев оказались в 8,4 раза больше японских.
До сих пор эти потери толком не подсчитаны. Но китайские источники приводят цифру в 35 млн убитыми и ранеными (вооруженные силы и гражданское население).
По советским данным, китайские войска потеряли убитыми и ранеными 3,8 млн человек, а жертвы среди мирного населения составили примерно 18 миллионов.
Японские войска в Китае действовали ограниченными силами вдоль дорог, оставляя незанятыми большие пространства, на которых можно было разворачивать партизанскую борьбу. Так, за год (с лета 1941 до лета 1942 года) в результате карательных операций японских войск территория партизанских районов сократилась вдвое.
В 1944–1945 годах установилось фактическое перемирие между японцами и китайскими коммунистами. Японцы прекратили карательные рейды. Это было выгодно обеим сторонам — коммунисты получали возможность упрочить контроль над Северо-Западным Китаем, а японцы высвободили силы для войны на юге.
13 декабря 1937 года — день, когда японцы овладели Нанкином.
Состоящая из 42 частей документальная работа, увидевшая свет на Тайване в 1995–1997 годах под названием «Дюйм крови за дюйм земли», содержит вывод о 340 000 китайцах, погибших в Нанкине в результате японского вторжения: 150 000 — от бомбардировок и артиллерийских обстрелов за пять дней штурма и 190 000 — во время массовых убийств. Эти исследования базируются на материалах Токийского процесса.
В Нанкине того времени проживало много европейцев, занимавшихся торговлей и миссионерской деятельностью. При приближении японской армии большинство из них покинули город. Остались только 27 иностранцев. Пятеро из них были журналистами, которые задержались в городе на несколько дней после его падения и покинули Нанкин 16 декабря. Пятнадцать из остававшихся двадцати двух сформировали в западном квартале комитет, названный «Международным комитетом Нанкинской зоны безопасности». Главой комитета стал немецкий бизнесмен Йон Рабе, избранный среди прочего потому, что был членом НСДАП, а между Германией и Японией был заключен и действовал Антикоминтерновский пакт.
В дневнике Йона Рабе описаны многочисленные случаи жестокости японцев. Запись от 17 декабря:
«В одном из домов на узкой улице за стеной моего сада женщина была изнасилована, а затем ранена в шею штыком. Мне удалось вызвать скорую помощь, и мы отправили ее в госпиталь… Говорят, что прошлой ночью около 1000 женщин и девушек были изнасилованы, около ста девочек в одном только колледже Цзиньлин… Не слышно ничего, кроме изнасилований. Если мужья или братья вступаются, их пристреливают. Всё, что ты видишь и слышишь, — это жестокость и зверства японских солдат».
Японцы заставляли семьи совершать инцест. Сыновей принуждали насиловать матерей, а отцов — дочерей. Монахов, принявших целибат, также заставляли насиловать женщин.
Рабе выступил против зверств японских солдат. Организованная при его непосредственном участии Нанкинская зона безопасности спасла почти 250 000 китайцев.
По возвращении в Германию был арестован гестапо, прошел проверку на благонадежность и был отпущен.
Тела китайцев, расстрелянных японской армией. Фото: Википедия
В 1945 году после капитуляции Германии Рабе был снова арестован, но теперь уже союзниками — сначала советскими, затем британскими. Последние проверяли его на причастность к нацистским преступлениям. 3 июня 1946 года он был окончательно освобожден и признан денацифицированным. Умер 5 января 1950 года от инсульта.
10 февраля 1938 года секретарь посольства Германии в Токио Розен доложил в министерство иностранных дел о фильме, снятом преподобным Джоном Маги. Вот выдержки из его письма, хранившегося в политическом архиве в Берлине:
«13 декабря около 30 японских солдат пришли к китайскому домовладению по адресу: Синлюгу, 5, в юго-восточной части Нанкина, — и потребовали впустить их. Дверь открыл домовладелец, магометанин по имени Ha. Они застрелили его из револьвера, а затем и г-жу Ha, которая на коленях просила больше никого не убивать. Г-жа Ha спросила их, за что они убили ее мужа, и была также убита. Г-жа Ся была вытащена из-под стола в комнате для гостей, где она пыталась спрятаться вместе со своим годовалым ребенком. Она была раздета и изнасилована, а затем заколота штыком в грудь, в ее влагалище засунули бутылку. Ребенок был убит штыком. Некоторые солдаты затем перешли в следующую комнату, где [находились] родители г-жи Ся, их возраст — 76 и 74 года, и две ее дочери 16 и 14 лет. Они собирались изнасиловать девочек, когда бабушка попыталась защитить их. Солдаты застрелили ее из револьвера. Дедушка обхватил ее тело и был убит… Последними в доме убили двух детей Ha четырех и двух лет от роду. Старший был заколот, а голова младшего разрублена мечом».
В 1937 году японские газеты Osaka Mainichi Shimbun и Tokyo Nichi Nichi Shimbun освещали «конкурс» между двумя японскими офицерами — Тосиаки Мукаи и Цуеси Нодой из 16-й дивизии. Офицеры пожелали выяснить, кто из них первым зарубит 100 человек мечом. Мукаи убил 89 человек, в то время как Нода — 78. Так как никто не убил сотни, соревнование продолжилось. Мукаи убил 106, а Нода — 105 человек. Оба офицера убили своих сотых жертв в разгар сражения, что не позволяло установить, кто из них справился первым. Поэтому офицеры решили начать новое соревнование, «ставка» — кто убьет первым уже 150 человек.
После капитуляции Японии оба офицера были арестованы, осуждены, названы «врагами цивилизованных людей» и расстреляны в Нанкине.
18 декабря произошло, возможно, самое массовое убийство военнопленных на берегу Янцзы. Японские солдаты связывали пленным руки, разделили их на четыре колонны и открыли огонь. Выживших добивали штыками. В этой бойне погибли 57 500 китайцев.
Генерал Мацуи. Фото: Википедия
Генерал Мацуи был осужден решением большинства судей трибунала за «оргию преступлений» в Нанкине, потому что «он не сделал ничего, или ничего эффективного, чтобы остановить эти ужасы».
12 ноября 1948 года Мацуи был приговорен к смертной казни через повешение.
Пожалуй, самой большой головной болью трибунала стал вопрос об ответственности императора Хирохито.
Американское общественное мнение было настроено по отношению к нему максимально сурово: проведенный Gallup в июне 1945 года опрос показал, что семь из десяти американцев считали императора виновным в развязывании войны; при этом каждый третий полагал, что император должен быть казнен. Подобные настроения разделял и американский политический класс: 18 сентября того же года сенатор от штата Джорджия Ричард Расселл призвал администрацию президента Трумэна привлечь Хирохито к суду; соответствующая резолюция была поддержана Сенатом единогласно.
Императора Хирохито. Фото: Википедия
Вместе с тем поддержка монархии в японском обществе оставалась чрезвычайно высокой: опрос, проведенный в феврале 1946 года, показал, что за сохранение монархии выступает 91% японцев. В том же феврале 1946 года — менее чем через шесть месяцев после окончания войны — Хирохито отправился в продолжительную поездку по стране. Встречали его радушно.
С первых дней процесса главнокомандующий союзными оккупационными войсками в Японии американский генерал Макартур оказался в щекотливом положении. С одной стороны, ему вменялось в обязанность предать суду всех виновных в войне. С другой — нужно было удержать многомиллионную страну, не знавшую до этого внешнего управления, в повиновении. Последняя задача осложнялась тем, что почти никто в американской оккупационной администрации не владел японским и не понимал культуру страны, чью государственность нужно было в сжатые сроки переучредить с нуля.
В этих условиях в Вашингтоне приняли решение оставить Хирохито на троне: авторитет монарха должен был убедить японцев принять и внешнее управление, и проводимые американской администрацией радикальные реформы японского государства и общества.
Разумеется, после этого ни о каком суде над императором речи быть не могло, поэтому вопрос об ответственности Хирохито был тихо снят с повестки в июне 1946 года. Все страны, учреждавшие трибунал, с этим решением согласились.
Правда, генерал Тодзио на процессе в Токио однажды оговорился: «Ни один японский подданный… не может действовать против воли императора», — чем поверг обвинение в ужас. Но уже на следующем слушании Тодзио откорректировал высказывание: толчком к началу войны послужила «рекомендация Верховного командования», а «император, пусть и неохотно, лишь выразил свое согласие с уже принятым решением».
Генерал Хидэки Тодзио (в центре в наушниках) во время Токийского судебного процесса. Фото: Getty Images
Хирохито (равно как и все члены его большой семьи) получил иммунитет от судебного преследования и сохранил свой трон, хотя и со значительно урезанными полномочиями; его самое долгое в японской истории правление завершилось лишь в 1989 году с его смертью.
Известный бактериолог Пфейфер, выступив в 1923 году в качестве эксперта по вопросу о бактериологческой войне, на вопрос комиссии Лиги Наций заявил: «Наиболее верным средством создания искусственной эпидемии является выпуск зачумленных крыс в страну противника, что очень не трудно сделать при помощи самолетов». Эпидемию бубонной чумы очень легко вызвать в окопах противника, «где крысы так и кишат; внутри страны тоже нетрудно создать ряд очагов эпидемии». Предполагалась возможность сбрасывания с самолетов в автоматически открывающихся парашютах корзин с зараженными крысами. Корзина при ударе о землю ломается или открывается, животные разбегаются и заражают чумой местных крыс.
В докладе о результатах своей поездки в Европу генерал Сиро Исии сказал,
что в Европе, и особенно в Германии, предпринимаются попытки по созданию бактериологического оружия, и при этом подчеркнул, что «если Япония срочно не начнет фундаментальные исследования в этом направлении, она может опоздать на поезд».
Исии также утверждал, что Япония — страна бедная природными ресурсами, поэтому, чтобы уравнять шансы в войне с индустриально развитыми странами, ей необходимо дешевое, но мощное оружие.
Двухтомник «Очерки истории чумы» написали М. Супотницкий и Н. Супотницкая. «Кухней дьявола» авторы назвали главу о деятельности японского «отряда 731».
В Манчжурии, в обширной зоне, имевшей форму квадрата со стороной, приблизительно равной шести километрам, развернулось строительство секретного объекта. Это было громадное военное сооружение, окруженное рвом и забором с колючей проволокой, по которой был пропущен ток высокого напряжения. «Отряд Камо» перебазировался сюда в 1939 году. Свое зашифрованное название «маньчжурский отряд 731» получил спустя два года после событий у Халхин-Гола, то есть в августе 1941-го.
Генерал Исии. Фото: Википедия
Генерал Исии с самого начала своих исследований остановился на бактериях чумы как «мощном оружии» для ведения бактериологической войны. Во время поездки по Европе он узнал, что в сознании правящих кругов европейских стран из поколения в поколение передается ужас, связанный с эпидемиями чумы. Страх перед чумой как перед небесной карой и заставил в начале 1930-х гг. европейские страны исключить бактерии чумы из списка возможных агентов бактериологического оружия. Исии решил, что поскольку именно бактерии чумы не являются объектом исследований в Европе, то европейцы в принципе не могут иметь надежные средства защиты от нападения с использованием данного биологического поражающего агента.
Тех, над кем в «731-м отряде» проводили эксперименты, называли «бревнами».
Выживших подопытных заключенных сотрудники спецгруппы выводили из камер и вели в помещение рядом с ванной комнатой. Люди были крайне насторожены, и вывести их из камер было нелегко. Тогда «экспериментаторы» прибегли к обману: «Тебя сейчас освободят, но для этого нужно сделать предохранительную прививку». В специально оборудованной комнате «бревну» быстро вкалывали в запястье 20 кубиков хлороформа. Менее чем через секунду у подопытного начиналось удушье, тело покрывалось гусиной кожей, и наступала смерть. Такому «прореживанию» подвергалось до 20 «бревен» ежемесячно.
К концу войны в «отряде 731» уже производился штамм возбудителя чумы, в 60 раз превосходящий по вирулентности исходный. Трудно даже представить, сколько «бревен» сгорело в топке этих экспериментов.
Допрошенный во время предварительного следствия в Хабаровске обвиняемый Карасава Томио показал:
«Была поставлена задача произвести 300 килограммов чумных блох, то есть около миллиарда особей. В группе Танаки имелось 4,5 тыс. контейнеров для размножения блох, которые могли обеспечить получение 100 миллионов особей в течение всего лишь нескольких дней».
Когда во время советского наступления в Манчжурии началась срочная эвакуация лагеря, подопытных ликвидировали с помощью цианистого водорода, т.е. синильной кислоты. Сотрудники отряда переходили от одной камеры к другой и бросали через смотровые окошки колбы с синильной кислотой.
«Забрасывание колб в камеры продолжалось минут пятнадцать. Мы знали, что уничтожение подопытных людей — первый шаг на пути подготовки «отряда 731» к эвакуации. Всего мы, помнится, забросили девять колб, потому что были ведь и пустые камеры, а кое-где одной колбой уничтожались три-четыре человека. Некоторые умирали не сразу, они кричали и стучали в стальные двери камер, издавали страшное рычание, раздирали себе грудь. Похоже было, что перед нами обезумевшие гориллы в клетке», — рассказал Моримуре бывший служащий отряда, который видел истребление подопытных.
О том, что происходило дальше, сообщил Моримуре другой бывший служащий отряда:
«Убитых заключенных за ноги волокли в большую яму, вырытую около корпуса 7. Когда трупы заполнили ее, их облили бензином и мазутом и подожгли… Помнится, это было 11-го числа после полудня. В яме трупы горели плохо. Но поскольку была дорога каждая минута, обгоревшие тела кое-как забросали землей. Из земли то здесь, то там виднелись руки и ноги, поэтому задачу сокрытия преступления никак нельзя было считать выполненной. В связи с этим руководство отряда отдало приказ снова выкопать трупы и сжечь их полностью».
Сотрудники «отряда 731» были взяты в плен советскими войсками, судили их в Хабаровске.
Из воспоминаний переводчика НКВД Георгия Пермякова:
«Осужденные на длительные сроки отбыли в заключении в тюрьме в Иванове только семь лет, причем в достаточно комфортабельных условиях. Перед отправкой на родину в 1956 г. их одели по последней моде, в Хабаровске в их честь был устроен пышный банкет. Вернувшись в Японию, ни один из японских генералов, причастных к разработке бактериологического оружия, не написал мемуаров о «сталинских застенках», хотя им за это предлагались большие деньги».
На рассвете 9 апреля 1942 года вопреки приказу генералов Дугласа Макартура и Джонатана Уэйнрайта генерал-майор Эдвард Кинг, командующий лусонскими силами, отброшенными на Батаанский полуостров, сдал японцам свою группировку в 78 тыс. страдающих от болезней и истощенных солдат, в числе которых были 67 000 филиппинцев и 11 796 американцев. Противостоящая им японская армия под командованием генерал-лейтенанта Масахару Хоммы насчитывала 54 000 человек. Это была наиболее многочисленная одновременная военная капитуляция в американской истории.
Японские силы на Батаане не располагали должным количеством транспорта, чтобы перевезти такое количество пленных. Поэтому пленным американцам предстояло пешком преодолеть путь в 40 км до центрального порта Баланга, оттуда 50 км до города Сан-Фернандо и затем 14 км до покинутого военного поста (лагерь О’Доннелла).
Ежедневный марш в 40 км считался обычным для японской армии, в то время как американские войска, даже находясь в хорошей физической форме, могли преодолевать не более 24—32 км в день. В данном же случае американцы были утомлены пятидневными боями и недоеданием из-за сокращенных рационов, страдали от тропических заболеваний. Японцы рассчитывали, что пленные дойдут до Баланги за один день.
Токийский судебный процесс. Японский солдат показывает как обезглавливал американского пилота. Фото: Getty Images
Отстающих добивали или оставляли умирать. Конвоиры обезглавливали упавших, перерезали им горло или просто пристреливали. Также пленных закалывали штыками, насиловали, вспарывали животы, избивали прикладами и не позволяли пить или есть в ходе марша по тропической жаре, длившегося почти неделю.
По упавшим проезжали японские танки. Мотоциклисты выставляли винтовочные штыки на уровне шеи и проезжали вдоль ряда марширующих по дороге людей, нанося им смертельные порезы.
Общее число погибших не поддается определению, некоторые историки оценивают потери в 5–6 тысяч человек, послевоенные рапорты союзников указывают, что только 54 тысячи военнопленных из 72 достигли пункта назначения.
После капитуляции Японии в 1945 году союзники обвинили генерала Хомму в совершении военных преступлений, включая жестокое обращение с военнопленными в ходе батаанского марша смерти. Генерал заявил в свою защиту, что ему стало известно о таком количестве жертв только спустя два месяца. Он был расстрелян 3 апреля 1946 года в окрестностях Манилы.
Даже в европейском Нюрнберге возникли серьезные затруднения с переводом — с русского и французского. Можно себе представить, насколько языковая проблема выросла в Токио.
В 1934 году Рут Бенедикт возглавила отделение антропологии Колумбийского университета. В 1943 году она в соавторстве с Джейн Велтфиш выпустила брошюру «Расы человечества». Памфлет был направлен против расовых стереотипов, однако был запрещен для использования в армии США. Конгрессмены выступили против заявления о равенстве рас, а в наличии пупка на изображениях Адама и Евы усмотрели доказательство «коммунистической пропаганды». Однако такая критика способствовала огромному интересу к брошюре.
Рут Бенедикт. Фото: архив
Служба военной информации США поручила Рут Бенедикт срочно провести анализ японской культуры. Результатом стала работа «Хризантема и меч», которая получила большую известность, в том числе в самой Японии. Из-за принципиальной невозможности изучать японскую культуру изнутри автором был предложен и теоретически обоснован «метод изучения культуры на расстоянии».
Антрополог никогда не была в Японии и вывела в книге образ нации, который соответствовал, главным образом, предвоенной пропаганде. Но именно через эту книгу многие японцы послевоенной эпохи стали лучше понимать самих себя.
Как сообщала в предисловии сама Бенедикт, книга была подготовлена в целях изучения и составления этнопсихологического портрета японцев — «самых чуждых из всех врагов, с которыми Соединенным Штатам когда-либо приходилось вести широкомасштабную войну». Одним словом, после встречи с совершенно отличной стратегией и тактикой ведения боевых действий на Тихом океане у американского командования возникла острая необходимость в анализе моделей поведения азиатского противника.
Если, например, американцы, воспитанные в духе христианских традиций и морали, осуждали самоубийство и считали его разновидностью греха, то японцы, напротив, наделяли этот акт «достоинством и целесообразностью».
Подразделения камикадзе, летчиков-самоубийц, формировались из многочисленных добровольцев и воспринимались как национальные герои.
1946 год. Подсудимые во время Токийского процесса. Фото: historyrussia.org
Международный военный трибунал в Токио работал более двух лет и закончился 22 ноября 1948 года вынесением приговоров в отношении 25 военных преступников. Никто из них своей вины не признал. Оправданных, в отличие от Нюрнберга, в Токио не было.
Есукэ Мацуока (министр иностранных дел) и адмирал Осами Нагано умерли во время суда по естественным причинам. Сюмэй Окава (философ, идеолог японского милитаризма) был признан невменяемым и исключен из числа подсудимых. Фумимаро Коноэ (премьер-министр Японии в 1937–1939 и 1940–1941 годах) покончил с собой накануне ареста, приняв яд.
Семеро обвиняемых были приговорены к смертной казни через повешение. Шестнадцать были приговорены к пожизненному заключению; трое умерли в тюрьме, остальные 13 были помилованы в 1955 году.
Все не казненные и не умершие в заключении осужденные к 1955 году вышли на свободу.
{{subtitle}}
{{/subtitle}}