Ошибка 404, или Дивный новый мир цензуры

В книжной сфере случилась ошибка 404.

Нет, не опять какой-нибудь бестселлер или классику запретили или отцензурировали. На этот раз речь не об этом.

Испарился «антинаркотический список» РКС. Это список книг, подлежащих маркировке из-за упоминания наркотиков, который ведет Российский книжный союз. Столько месяцев он поставлял поводы для заметок в СМИ! И вот — пропал куда-то.

На самом деле, конечно, его просто решили убрать из общего доступа. Казалось бы, это мелкая отраслевая возня.

С одной стороны — так и есть. С другой — уж больно показательной вышла эта поучительная сага о том, куда ведет в мире бесконечного абсурда дорога, вымощенная благими намерениями.

Абсурд здесь — ключевое слово. На примере закона о запрете пропаганды наркотиков можно написать целую хронику российского абсурда.

Суть закона, вступившего в силу в марте, в том, что пропаганда наркотиков — харам, карается административным и уголовным преследованием. Произведения с пропагандой наркотиков распространять нельзя.

Что такое пропаганда наркотиков, так никто и не понял. Как различать пропаганду от простого упоминания — тоже. Даже вопрос о том, как новый закон помогает бороться с наркотиками, остался открытым (спойлер — никак). В общем, никто ничего не понял, но ведь не понимания же от деятелей культуры ждут, в самом деле, законодатели! Dura lex, sed lex. Исполнять.

Не знаю, помог ли список в борьбе с наркоманией, но вот книг от него точно стало меньше. Точно оценить масштаб пока не представляется возможным, здесь общих реестров нет. Книги снимаются с продаж еженедельно, но причины никто не называет: отозвана по требованию поставщика, и поди пойми, что там не так. То ли ЛГБТ*, то ли запрещенные вещества, а может, просто производственный брак. Или всё скопом. Не будем забывать и о том, что дорогим россиянам за последние годы прочно привили привычку к перестраховке и самоцензуре.

Но дело в том, что сам президент РКС Сергей Степашин призывал «не доводить до абсурда». «Так мы вообще ни одну книгу скоро выпускать не сможем», — выражал он опасение весной в эфире «Радио РБК».

Еще на этапе обсуждения законопроекта в Госдуме всем стало ясно, что плохо в нем приблизительно всё. Формулировки традиционно оказались предельно размыты (недаром его сразу стали сравнивать с печально знаменитым законом о запрете пропаганды ЛГБТ). Проверять пришлось бы немыслимое количество произведений: «точка отсчета» — 1 августа 1990 года. Глава комитета Госдумы по госстроительству и законодательству Павел Крашенинников пояснял, что именно до этой даты действовала норма о советской государственной цензуре.

С отраслевиками никто, разумеется, посоветоваться и не подумал. А те пришли в ужас: комментарии о том, что закон не может быть реализован на практике, слились в могучий хор. Да и в самой Думе он не у всех встретил понимание, против выступали коммунисты. Впрочем, приняли его все равно единогласно.

В итоге осень и зиму книжники провели в очень полезном и увлекательном труде, бросив все силы на проверку старого и нового контента. «Танцевали» все от мала до велика, разве что уборщиц не привлекали (а может, где-нибудь и привлекли). Глава издательства «Эксмо» Евгений Капьев жаловался, что специалисты должны провести проверку более чем 3 млн наименований книг.

В итоге «Приключения Шерлока Холмса» в первый вариант списка РКС вошли, но затем их оттуда вычеркнули. После бурных обсуждений и бюрократической волокиты выяснилось, что переиздания произведений, созданных до августа 1990 года, маркировать не надо (но это до сих пор не точно).

Помимо прочего закон ударил по переводной литературе — с широким размахом. Раньше цензура в этой области свирепствовала выборочно, в основном по линии запретов ЛГБТ, и реже — по политической части. Основные проблемы с переводами были из-за ухода после начала вооруженного конфликта многих западных «крупняков» и правообладателей с российского рынка и нежеланием носителей многих звездных (вроде Стивена Кинга) и не очень звездных имен иметь дело с Россией. Теперь же грохнули, что называется, «по площадям»: в списке РКС переводная литература занимает очень большую долю. Почти в полном составе в список попали, например, биографии современных знаменитостей, в особенности музыкантов. Здорово ударили по комиксам.

Пришлось даже срочно привлекать к делу ИИ, так как естественный интеллект не в силах справиться с подобной задачей и вообще уразуметь, зачем это всё нужно. ИИ облегчил людям дело, но и сложностей добавил: пресловутые истории со словом «героиня», которую он принял за «героин», или баг с фамилией писателя Дениса Драгунского… Таких анекдотов набралось уже много.

Затраты на проверки, на расширение штатов (юристов, в том числе, — недешевое удовольствие), затраты на маркировку. Убытков — море (Капьев говорил о миллионах рублей затрат). Так что, конечно, всё это повлияло и на стоимость книг, и на ассортимент. Повлияло, как вы уже догадались, не в лучшую сторону. Некоторые эксперты говорят, что именно этот закон, а не «иноагентское» законодательство и не запрет пропаганды ЛГБТ, нанес по книжной отрасли наиболее сильный удар.

Что касается списка, то вообще-то изначально предполагалось, что его должен вести Минкультуры, но в процессе принятия законопроекта это–тихонечко слилось, и в итоге литературные полномочия возложили на Минцифры. Это ведомство тоже не стало заморачиваться никакими списками. То есть закон власти выпустили, а что конкретно под него подпадает, не определили.

Понятное дело, что воцарился хаос.

В этих условиях РКС решил проявить инициативу и создать свой список, поименный, чтобы было всем четко и ясно, что нужно маркировать. «По сути, профессиональное сообщество, сталкиваясь с отсутствием детализированных разъяснений и четких критериев со стороны регулирующих и контролирующих органов, вынуждено создавать собственный механизм саморегулирования для обеспечения единообразной правоприменительной практики», — говорилось в сообщении на сайте Союза.

И это уже хоть какая-то попытка что-то сделать.

Но дьявол, как известно, в мелочах. Этот список — прямое продолжение споров о цензуре, которые ведутся с 2024 года и сводятся, по сути, к одному: мы не против, напротив, мы полностью за, но дайте нам четкие критерии.

И сколько раз уже было говорено, что власть как раз очень устраивает ситуация, когда этих критериев нет. Каждый должен определить их сам. Но решать, правильно ли ты их определил, будет опять же власть — силовики и суды. У которых тоже критериев нет, зато есть старинное, накрепко вбитое в подкорку знание: «Шаг влево, шаг вправо — считается побегом, стреляю без предупреждения».

По сути, со списком РКС вышло так же. Смею предположить, что в РКС это прекрасно понимают — хотя бы потому, что в итоге и эта организация тоже не стала составлять реестр сама. «Книги вносятся в Отраслевой перечень по заявлению правообладателя (издателя), и в дальнейшем обязательность их маркировки самостоятельно контролируется прочими участниками рынка (розницей, библиотеками, оптовиками)», — говорилось в сообщении Союза. То есть сами, всё сами: обязанность контролировать свою продукцию перевалили на плечи самих же издателей.

Издатели, надо сказать, подчинились и подстроились: деваться-то некуда. Вряд ли кто-то видит в этом смысл, но маркируют и вносят в перечень, который стал расти как на дрожжах, по нескольку сотен позиций в неделю. Это уже само по себе снижает покупательную способность.

Есть и еще одна деталь. Этот список — исключительно инициатива РКС, она вообще не имеет правовой силы. То есть этот список совершенно не гарантирует какой-либо защиты.

Теперь попробуйте сделать следующее. Подойдите к полкам своих библиотек и возьмите книгу наугад. Почти на 100% вы в ней найдете явное или косвенное упоминание о наркотике.

Неудивительно, что список РКС оказался всеобъемлющ. Нет такой области или жанра, которые туда не включены. И нет какого-то принципа, кроме упоминания наркотических веществ, по которому книги туда попадают. Там, например, присутствует классик английской литературы Арчибальд Кронин. Пожалуйста, «Цитадель» — невиннейшее по нашим временам произведение. Но главный герой — врач, и он, видите ли, лекарства прописывал. Раз лекарства — значит, плашка.

Эта метла метет по всем. В списке РКС достигнуто небывалое доселе равенство: книги «иноагентов» и книги «патриотов» стоят рядом. В одном реестре числятся Дмитрий Быков** и Маргарита Симоньян, Дмитрий Глуховский** (вся серия «Метро» там) и Олег Рой, Владимир Сорокин и Юрий Поляков. РКС умудрился объять необъятное и объединить необъединяемое. В естественных условиях это невозможно. О, дивный новый мир цензуры!

В РКС, правда, очень не хотели, чтобы их труд так воспринимался. Они нервно реагируют, когда их так называют: управляющий вице-президент РКС Леонид Палько в одном из интервью очень просил не считать организацию «держимордой». Да и список заявительный, добровольный, по собственному желанию.

Но именно такой порядок в нашей стране является обязательным к исполнению, как, положим, участие в выборах для бюджетников: полная свобода волеизъявления, проголосовать за кого надо и доложить об исполнении. Так что реестр РКС — одновременно попытка облегчить цензуру и ее безусловный акт, который несет в себе ограничения и для производителя, и для потребителя.

Достоинством «антинаркотического» списка была его публичность (между прочим, прописанная на сайте РКС: «отраслевой перечень носит публичный характер»). Не потому, что давала хотя бы какой-то ориентир, — эта иллюзорная опора у отраслевиков осталась, они доступ к нему сохранили. Отраслевой перечень РКС наглядно демонстрировал, в какую бездну абсурда мы скатились.

Но именно публичность привела к тому, что список стал источником многочисленных ехидных корреспонденций. СМИ ждали еженедельных обновлений, смаковали их и с большим удовольствием делали новости, благо поводы всегда находились. А тема открытая, это не «иноагенты», не «экстремизм» и не ЛГБТ — даже госСМИ разрезвились на всю катушку, сверху методичек не спускали.

Апогея это достигло в конце июня, когда в список включили сборник отрывков из произведений Владимира Ленина «Ослиный мост». В ту неделю туда угодили еще сборник «Война и язык» Владимира Маяковского, «Нормальные люди» Салли Руни, «Тайные виды на гору Фудзи», «Непобедимое солнце», «Принц Госплана» Виктора Пелевина, «Маскарад» Терри Пратчетта, «На службе зла» Роберта Гэлбрейта и другие.

Не вынесла душа лично начальника Союза Сергея Степашина. В интервью «КП» он развоевался: «Во-первых, со мной лично и с правлением РКС это не согласовано. И поэтому я сейчас дал команду — никаких списков публиковать мы не будем. Пускай эти списки публикуют те, кто написал этот закон, кто его придумал, у кого постоянно осенне-весеннее обострение. Вот пускай публикуют».

В принципе, раздражение чиновника понятно. Он вновь сказал вещи правильные: «Нельзя всё доводить до абсурда. Есть такая русская поговорка — «хуже нет дурака с инициативой». И пообещал «осенью вернуться к этой теме» (то есть после выборов).

Осень наступила. Выборы прошли. Как вернулись, мы видим.

После такой реакции Степашина список с сайта РКС на некоторое время пропал. Затем он недели на три в августе вдруг вернулся, а в конце лета снова исчез, и на сей раз, похоже, навсегда.

Источники издания «Верстка»** сообщали, что публикацию перечня приостановили «по распоряжению из администрации президента». Если это так, в дело вступила тяжелая артиллерия: доигрались со своей публичностью и желанием хотя бы как-то упорядочить хаос. АП — это серьезно, тут уж не пошутишь.

Изначально предполагалось, что список будет «заморожен до 20 сентября», а потом снова появится. Однако уже после выборов «Верстка» со ссылкой на письмо РКС для книжных магазинов сообщила, что в публичный доступ перечень не вернется, чтобы «избежать негативного восприятия отраслевого перечня как элемента цензуры в российском обществе». Неловко вышло. Можно подумать, что теперь этот ставший потаенным перечень будут воспринимать как надежду и опору. Нет, я понимаю, очень хочется…

Вот так и закончилась чуть ли не единственная попытка хоть как-то упорядочить хаос в книжной отрасли — еще большим абсурдом. Цензура подвергла цензуре самоё себя.

Тем более сам-то список будет, как и прежде, пополняться еженедельно, только мы об этом будем узнавать через сливы и источники СМИ. Последний раз, уже в конце сентября, в него включили 179 позиций, в том числе антиутопию Олдоса Хаксли «О дивный новый мир», что очень отражает особенности текущей ситуации.

А еще эта история говорит о том, что любая попытка что-то сделать в рамках с существующими правилами (вернее, бесправием) обречена на поражение, причем поражение именно такое: стыдноватое, нелепое. Пациент психушки никогда не убедит санитаров, что его не нужно вязать в укрутку. Его лишь стянут покрепче, что в общем-то и вышло.

Теоретически есть, конечно, и другие варианты. Например, такой: перестать заниматься ерундой и выдумывать глупые и никому не нужные законы, а те, что есть, отменить. Но это, конечно, в сегодняшних условиях невозможно.

* Признано в РФ экстремистским и запрещено.

** Минюст внес в реестр «иноагентов».