Спецслова и спецсудьба

16 сентября в Красноярске Никите Уварову предъявили новое обвинение — «склонение и иное вовлечение лица» в деятельность экстремистской организации АУЕ*. В постановлении в первых строках сказано, что Уваров совершил тяжкое преступление против основ конституционного строя и безопасности государства. Однако никакого следствия по новому обвинению уже не будет, в тот же день менее чем через два часа Уварову сообщили об окончании следственных действий, с 17 сентября Уварову и адвокату позволено знакомиться с материалами дела. Об этом «Новой» сообщила мать Никиты Анна.

«Новая» продолжает следить за делом канских подростков, переросшим в персональное дело Уварова: в этом году оно начало ветвиться. Никита оказался в тюрьме в 14 лет, отбыл свой срок по приговору военного трибунала — пять лет от звонка до звонка — и 19 марта должен был выйти на волю. За неделю до этого ему инкриминировали участие в деятельности АУЕ.

А 21 августа красноярский главк следкома сообщил о возбуждении очередного уголовного дела («Новая» описывала его подробности; процедуру провели под видеосъемку, тут же выложенную в Сеть). Сейчас для предъявления обвинения по этому делу Уварова вывезли в изолятор временного содержания в Советском районе Красноярска.

10 сентября следователь СК провела допрос Уварова — протокол предоставлен Анной Уваровой. В нем адвокатом записано, что на допросе присутствует сотрудник краевого УФСБ, а Уваров непрерывно находится в наручниках. На все вопросы он отвечает, что плохо себя чувствует (об этом он сообщил на проверке в СИЗО «за два-три дня до этого»; ему выдали лекарства) и в этом состоянии ему трудно давать какие-либо объяснения.

На допросе 16 сентября Никита, чувствующий себя уже лучше, сказал, что сущность обвинения ему так и не разъяснена и непонятна. Позиция с адвокатом не согласована, так как достаточного времени для этого следователь не предоставила (а объем обвинения — 15 листов). Помимо того, в дальнейшем Никита скажет, что опасается отвечать на вопросы, так как не доверяет следствию — оно «всем своим поведением показывает, что работает против меня, а не пытается установить истину».

Почему, предъявив новое обвинение, следствие тут же завершилось? Из того, что нам известно, ясно: преступный эпизод одного периода (с прежним обвинением), фабула одна и та же, фигуранты те же. Идеальная такая совокупность и стечение…

Накануне замруководителя районного подразделения красноярского главка СК постановил поручить производство предварительного следствия группе в составе 10 следователей и старших следователей. По всей видимости, это сделано лишь для одного: чтобы Уваров и адвокат могли знакомиться с материалами дела беспрепятственно и беспрерывно.

Никиту сейчас можно видеть за стеклом (в «аквариуме») на судах, продляющих ему содержание под стражей, а также — на мониторах — при рассмотрения апелляционных жалоб на эти продления. А для него это единственная возможность увидеть родные лица: свидания с матерью, иными родственниками следователь запретила.

Впрочем, апелляций в краевом суде это касается не в полной мере: там во всех залах, где до сих пор проходили заседания, монитор неизменно размещен так, что слушателям, чтобы увидеть Никиту, надо поворачивать голову на 180º по горизонтали и еще на 90º по вертикали. Экран висит на стене за ними и вверху. А камера настроена так, что сам Никита слушателей в принципе увидеть не может. Поэтому

Тем временем 14 сентября Октябрьский райсуд Красноярска отказал в иске адвоката Уварова (сам Никита выступал соистцом) о признании ее недопуска в СИЗО-1 к подзащитному четыре раза (в конце марта — начале апреля) незаконным.

Еще 1 апреля адвокат подавала в прокуратуру жалобу по факту нарушения конституционного права Уварова на защиту и квалифицированную юридическую помощь: в СИЗО явные проблемы с допуском адвокатов к их доверителям. Из пяти последних посещений (на тот момент — 18, 19, 25, 30 марта и 1 апреля) защитнику удалось лишь один раз попасть на нормальную встречу и еще один раз — лишь на 10–15 минут, чего недостаточно для согласования позиций в период расследования, идущего против Уварова.

Заходишь на режимную территорию, четыре часа ждешь, так и не выводят, говорила на суде (по мере пресечения) адвокат. «Много народу», «Санитарная обработка» — все эти разнообразные объяснения, очевидно, не могут служить оправданием.

После той жалобы в СИЗО прибыл с проверкой прокурор, Никита давал объяснения (он об этом рассказал на суде по мере пресечения). И сейчас подобных проблем нет: рабочие встречи адвоката с подзащитным проходят как надо.

Однако решили судиться: происходившее не выглядело как эксцесс или стечение обстоятельств. Защитник Уварова стояла в очереди адвокатов в первых рядах, но подзащитных выводили всем, и стоявшим позади, только не ей. «Много народу» (но были свободные кабинеты). «Санобработка» (но повторенное это ей дважды, 30 марта и 1 апреля, никак не укладывалось в тюремный распорядок — в баню через день арестантов не водят).

И всё это именно в то время, когда на Уварова завели новое дело, перевели в новое учреждение ФСИН и проводили первые следственные действия. А также это непосредственно предшествовало рассмотрению (2 апреля) апелляционной жалобы в крайсуде на принятое Советским райсудом решение о содержании Уварова под стражей. У адвоката и подзащитного должно быть время на подготовку к суду, выработку и согласование позиций.

Однако суд посчитал, что права заключенного не нарушены, поскольку 1 апреля после обеда Уварова всё же к адвокату вывели (исключительно благодаря ее настойчивости — потратила до этого несколько дней, получила отказ и в этот день с утра).

На суде со слов Никиты выяснились дополнительные подробности его нынешней тюремной жизни. 19 марта его статус изменился, поскольку срок свой он отбыл сполна. И теперь он не осужденный. Однако какое-то время находился в камере с осужденными. А у них баня два раза в неделю, а не один, как у подследственных. Выводят на «санобработку» не по статусу, а камерами, вот и Уваров какое-то время дважды в неделю ходил в баню. Но всё же не через день. Содержался также Уваров в эти дни и в камере с осужденными строгого и особого режимов. В один из дней, когда его ждала адвокат, а его к ней не вывели, Уварова вдруг затеяли переводить в другую камеру. Но потом вернули. То есть какая-то искусственно созданная ситуация, чтобы сотрудник СИЗО мог сказать адвокату: «режимные мероприятия». И на этом основании подзащитного не выводить.

Еще Никита обратил внимание суда, что прогулки узников (это тоже «режимные мероприятия») запросто могут длиться не час, а меньше, но вот если тебя ждет адвокат, будешь гулять до посинения. И это тоже позволяет сослаться адвокату на режим.

Ответчик (представитель СИЗО) отказалась видеть те же причинно-следственные связи. В выступлении звучали — подчеркнуто — всё те же спецслова: «режимные мероприятия», «спецконтингент», «спецучреждение». И звучали ссылки уже на приказы и инструкции. Приоритеты у СИЗО, как явствует, другие: учет, контроль, недопущение каких-либо сбоев, а не интересы подзащитных и их адвокатов. Время для узников и сотрудников СИЗО течет иначе, и то, что Уварову кажется секундным делом, на самом деле длится час (например, проход заключенного от камеры до следственного кабинета, где ждет адвокат).

И все ссылки Никиты на федеральное законодательство (о времени общения с адвокатом) наглядно разбились о сухую практику, тюремные технологии.

Как только будет получено решение Октябрьского райсуда, оно будет обжаловано. В ближайшее время в Железнодорожном райсуде Никита и его адвокат также попытаются оспорить постановку Уварова на профучет. Профилактический учет — по сути, превентивное наказание, основанием для него служит сам по себе состав преступления, за которое человек осужден (Уварова поставили сразу после приговора, однако срок им уже отбыт), однако ФСИН не рассматривает постановку на профучет как нарушение прав и свобод осужденного, считая это частью воспитательной работы.

* Признана в РФ экстремистской организацией и запрещена.