Литературные мечтания

Разговоры о том, чего недостает русской литературе, ведутся издавна. Не уверен, что эта проблема волновала литераторов времен «Слова о полку Игореве», но Пушкин точно об этом размышлял — хотя бы в неоконченном труде «О ничтожестве литературы русской». Восхитило меня в дошедшем до нас отрывке то, что две трети его посвящено ругани литературы французской. «Ловок, шельма!» — восторгался я.

Дискуссия о том, чего не хватает литературе, — из разряда вечных, и уж конечно, она возникла задолго до начала ***. Помню, мы еще в сытых нулевых эту тему обсуждали, разделившись, как всегда, на скептиков и восторженных почитателей. Первые горестно причитали, что наше циничное время не порождает шедевров. Вторые радостно восклицали, что почти всё, что написано в наше время, шедеврально.

Боевые действия отодвинули и скептиков, и энтузиастов на второй план, поставив вопросы гораздо более серьезные. А кратно усилившиеся в России репрессии и поток релокантов вызвали к жизни тамиздат — явление, которое мы знали по истории, но никак не могли представить в настоящем времени. Впрочем, мы были уверены, что и репрессии никогда больше не вернутся.

В тамиздате видят и ищут разное. Бесспорно одно: в то время как в России книжная отрасль всё больше и больше захлебывается в бессмысленной и беспощадной цензуре, зарубежная русскоязычная литература остается местом для свободного высказывания. Отсюда выводятся и особенности современного тамиздата — его политическая, протестная, антивоенная направленность. Недаром одними из первых зарубежных изданий стали сборники горькой, но очень сильной антивоенной поэзии и квир-литература.

Обращает на себя внимание и то, с какой стремительностью организовывается тамиздат. Прошло четыре года — страшные, ужасные годы, но, как принято говорить, с точки зрения истории это совсем немного. Тем не менее за рубежом активно развивается целая сеть издательств самой разной направленности, литературных журналов, фестивалей, премий, а программы мероприятий порой настолько насыщенны, что и не знаешь, куда бежать в первую очередь. И конечно, книги.

При этом тамиздат существует в не менее тяжелых условиях, чем литература внутри России, просто у него другие проблемы. Нет цензуры, зато есть отрыв от основной аудитории… Можно долго перечислять трудности. Главное — тамиздат развивается, несмотря на них. Это не застывшая, пусть и красивая картинка, а живой и бурный процесс, который ставит перед его участниками новые задачи.

«Есть область литературы, которая несколько нечетко, но в общем понятно называется «чтобы отдохнуть», — говорит писательница, психолог Ася Михеева. — Это не обязательно именно стрелялки или целовалки — люди для отдыха могут читать какой-нибудь нонфикшен про историю переводов компьютерных игр на русский язык (я не шучу — пошла и спросила первого попавшегося под руку человека не из семьи, что он последнее читал для удовольствия). Проблема сейчас в том, что «чтобы отдохнуть» предполагает одновременно два параметра: «увлекательно» и «недепрессивно». В то же время литература протестная — безусловно, важная и нужная в открытой среде — именно этими параметрами не озадачивается совсем. Она для другого».

Это не взаимозаменяемые области литературы, они выполняют разные функции, объясняет моя собеседница. «При этом интересная литература совершенно не обязана быть простенькой и беззубой, как мы привыкли думать. Мне кажется, этот эффект — в известной степени последствие многих лет отечественных издательских стратегий по разграничиванию жанров: «умным вон — полка с Пелевиным, остальным вон — Бушков и Донцова, переходим к вопросу о переиздании школьных учебников». Более-менее нетривиальное и увлекательное приходилось (и приходится) искать по сарафанному радио, тематическим читательским сообществам типа «Фантлаб» или «Женское ФЭ», поглядывать номинантов литературных премий и понимать, что случайно купить толковую интересную книжку в магазине с полки почти нереально, такой там лежит поток штамповки, — сетует Ася Михеева. — Тамиздат, выйдя из-под асфальтового катка цензуры, прежде всего вывел на свет то, что было совсем-совсем нельзя — политическую и квир-литературу.

Главный редактор издательства «Бабель» (Тель-Авив) Евгений Коган отмечает: «Издательства, появившиеся незадолго до *** (СВО) или сразу после (то, что сейчас принято называть новым тамиздатом»), в большинстве своем декларируют собственную идеологическую направленность, а именно — издавать книги, которые не могут быть изданы в России. Сначала это были книги, исключительно касающиеся политики, но теперь в силу растущего как снежный ком российского запретительства тематика расширилась едва не до бесконечности — в России нельзя издавать ничего или почти ничего, связанного с ЛГБТ*, феминизмом, чайлдфри, наркотиками, сатанизмом*, далее везде. Однако издатели в основном все равно продолжают гнаться за актуальной тематикой, что понятно: все мы так или иначе пытаемся осмыслить то, что происходит на нашей бывшей родине, и понять, каким образом она буквально на наших глазах стала людоедским государством (то есть после нескольких лет условного вегетарианства, по сути, вернулась в привычное состояние)», — говорит он.

При этом, размышляет Коган, «среднестатистический читатель — если он есть — устает от того, что он же называет актуалочкой: не обладая волей отказаться от бесконечного потока новостей, хотя бы с помощью книг он всё чаще хочет просто отключиться или вообще просто получить удовольствие от чтения. На первый взгляд, сделать это, используя лишь изданное «новым тамиздатом», непросто — кажется, что издатели продолжают то, что начали несколько лет назад. Но это не совсем так,

Это и то, что принято называть художественной литературой, — от автофикшена, который на русском языке расцвел буйным цветом, до исторических книг и от детективов до современной поэзии и разножанровых переводов с разных языков. И это не только известные имена, на наших глазах появляются новые авторы, и некоторые их книги становятся или уже стали бестселлерами (по меркам тамиздата). Я бы, например, обратил внимание потенциальных читателей на «Фарфорового графа» Анатолия Вишевского, «Холь» Бориса Лейбова, «Смонг» Виктора Вахштайна**, «Мальчика Юру» Давида Маркиша, и это я говорю только о книгах, изданных в нашем издательстве», — перечисляет главный редактор тель-авивского «Бабеля».

По мнению основателя независимого издательства Freedom Letters Георгия Урушадзе**, русскоязычной зарубежной литературе не хватает юмора и сатиры. «Можно вспомнить всего несколько книг, сообщающих об окружающей нас действительности что-то веселое (например, «Победа будет за нами» М. Петровича, полную черного юмора «Любовь» Ивана Чекалова, «Повстанец» Расселла Уоркинга или рассказ о подготовке мэром Москвы нескрепного парада в сборнике Нателлы Болтянской «Капитан собачьей яхты»)», — говорит он.

Писательница Анна Берсенева (Татьяна Сотникова)** напоминает: «Есть писатели, которые понимают, что творчества без свободы не бывает. По этой причине они не захотели становиться персонажами сказки про белого бычка, приспосабливаясь к рабству с привычной фигой в кармане. Это нежелание оказалось сильнее многих личных обстоятельств, не говоря о бытовых удобствах. После их обширного исхода из России в свободном пространстве возникло — точнее будет сказать, пересобралось — новое русскоязычное книгоиздание. Создалось оно быстро и быстро же выполнило и продолжает выполнять важную задачу: публиковать книги, которые не могут выйти в той стране, в которую Россия стремительно превращалась и до 2022 года, а теперь превратилась окончательно.

Вон только что державный, прости господи, спикер сообщил населению, что свобода распространения информации в стране окончена в связи с противостоянием России и Запада, и теперь следует чаще рассказывать россиянам о достижениях страны и меньше концентрироваться на негативной повестке. Если кто-то думает, что от такой государственной установки процветет литература, то не надо так думать. Но если кто-то думает, что она процветет от многократного повторения максимы о пагубности тоталитаризма, то так не надо думать тоже, — считает Сотникова. — Когда-то Игорь Захаров, великий издатель времен российской свободы, говорил: «Артхаус и попсу издадут без меня, а я хочу издавать мейнстрим». И это то, чего очень недостает сейчас свободному русскоязычному книгоизданию. Не жанровой, не развлекательной литературы (ее, впрочем, недостает тоже), а именно мейнстримной, то есть способной увлечь обычных людей, не очень изощренных в литературных тонкостях, но любящих читать. Увлекательной литературы, в общем. Им, таким читателям, и так-то нелегко находить для себя чтение при практически полном отсутствии вне России (в России, впрочем, тоже) заметных медиа, которые помогали бы ориентироваться в книжных новинках».

Эту парфянскую стрелу в медиа писательница пустила не просто так — здесь есть о чем поговорить. Правда, на мой взгляд, было бы совершенно несправедливо утверждать, что журналисты редко пишут о тамиздате. Пишут, еще как пишут! Но что пишут? Основная тематика «книжной» публицистики сейчас, как ни крути, — боевые действия, цензура и репрессии в России (я и сам пишу в основном на эту тему). Во многих таких заметках тамиздат вольно или невольно выступает в роли антитезы внутрироссийскому литпроцессу, а не самостоятельного явления. Если речь идет о непосредственно о зарубежном русскоязычном книжном поле, то это чаще всего общие репортажи с ярмарок, рецензии на яркие новинки (опять же в основном политического характера), статьи про премии и их победителей (кстати, и здесь находятся примеры литературы развлекательной и увлекательной: свой «Смонг» Виктор Вахштайн умудрился написать так, что эта книга является одновременно мемуаром и плутовским романом). Это всё очень хорошо и нужно, но явно недостаточно.

Мне, к примеру, не хватает исследований тамиздата, какой-то качественной аналитики. Я вижу попытки — и очень интересные попытки — сличить нынешний тамиздат с тамиздатом советских времен или, наоборот, откреститься от прошлого, но глубоких обзоров непосредственно тамиздатовской продукции мне пока не попадалось.

В тамиздате практически нет такой штуки, как рейтинги. Навскидку я припоминаю лишь еженедельник одного из запрещенных в России — 10 «самых покупаемых книг в независимых издательствах и магазинах за прошедшую неделю». В нем приводятся результаты магазинов издательств «Медуза»***, Freedom Letters, BAbook, «Эхо Книги», «Просто Книги», «Платформа 24». Это отличное дело, однако единственное в своем роде, и альтернативных вариантов либо нет, либо они известны лишь очень узкому кругу. Кроме того, тамиздат давно не ограничивается вышеперечисленными магазинами.

Существует довольно много как отдельных выпусков, так и регулярных каналов, посвященных литературе. Таков YouTube-канал Геннадия Чернова «Летопись культуры», «Закладка» Екатерины Шульман** и Галины Юзефович**, деятельность которой этой программой отнюдь не ограничивается. Есть лекции Армена Захаряна**, программы Тамары Эйдельман**, Ивана Толстого**. Есть целые отдельные СМИ, которые специализируются именно на освещении литературного процесса, — например, медиа «Слова_вне_себя»**. Премия «Дар»** проводит обзоры книг из своего шорт-листа, где их разбирают профессиональные и знающие эксперты. В конце концов, никуда не делись многочисленные и яркие выступления Дмитрия Быкова**, в которых он говорит не только о политике, но и о книгах. Многие писатели в медийном плане активны.

«Какого-то агрегатора, куда релокант мог бы заглянуть, почитать отзывы других читателей или критиков, полистать страницу новинок разных издательств, я не назову. А хотелось бы, чтобы было», — говорит Ася Михеева.

Такой агрегатор неизвестен и мне. «Пражская книжная башня» ежемесячно публикует в соцсетях дайджест новостей участников ярмарки. Существует проект «24», который позиционирует себя как «цифровая платформа для книг и фильмов, которые сегодня невозможно или почти невозможно печатать и показывать в постсоветских авторитарных странах». Чем-то вроде является библиотека Бориса Акунина** — многофункциональный «Бабук» (это и издательство, и магазин, и книжный клуб). Однако данные подборки неполны и, опять же, заточены больше на политическую и пацифистскую составляющую.

СМИ, насколько мне известно, свои топы или обзоры делают и вовсе редко. Понятно, почему: во-первых, это очень трудоемкая затея, во-вторых, время наше суровое не располагает к мирным книжным обзорам. И все-таки существование подобных рубрик было бы, полагаю, читателю полезно.

Впрочем, организатор «Пражской книжной башни» Александра Вахрушева оценивает ситуацию с жанровым разнообразием иначе. «У меня как у организатора книжной ярмарки есть возможность видеть картину сразу с нескольких сторон: что издают, что покупают, что просят почитать на фестивале. Если коротко — перекоса, о котором говорит Ася, я не вижу. Скорее наоборот: последние пару лет я наблюдаю не сжатие, а расширение поля. Появляются новые издательства, новые имена, новые ниши — и это уже не разрозненные книги, выходящие тут и там, а полноценный, самостоятельный литературный процесс. Да, книги о войне, об эмиграции, политические и историко-документальные исследования сейчас особенно заметны — это объяснимо, время такое, и читательский запрос на осмысление происходящего очень велик. Но за этим фасадом легко не заметить, насколько разнообразнее стал ландшафт в целом, — говорит она. —

Появляется и то, чего тамиздату действительно долго не хватало, — литература для удовольствия и отдыха, та самая «утешная» проза. Sandermoen Publishing работает с детской литературой и young adult — это отдельный и очень важный сегмент, потому что дети и подростки в эмиграции тоже нуждаются в книгах на родном языке. Kust Press развивает жанровую литературу: полицейские детективы и приключенческие романы Анри Мороза, плутовской роман Ксении Кирилловой «За кадром» — это ровно те книги, которые читаешь не для того, чтобы разобраться в мире, а чтобы из него на пару часов выйти.

Так что я бы сказала иначе: не «перекос», а неравномерное созревание жанров. Тяжелые темы созрели раньше, потому что на них был острый и немедленный запрос. Легкие жанры — детектив, приключения, юмор, фантастика, любовный роман — требуют более спокойной, отстроенной издательской инфраструктуры, и она как раз сейчас складывается на наших глазах. Чего лично мне хотелось бы видеть больше, так это качественной жанровой прозы: фэнтези и научной фантастики на русском языке, написанной именно сейчас, а не переизданной классики; легкой прозы с юмором; хорошей поэзии, которая не обязательно говорит о трагедии. Это то, что сегодня либо еще не написано, либо есть, но найти сложно — такие книги реже становятся заметными, потому что вокруг них меньше медийного шума, чем вокруг политических текстов. Но именно поэтому я считаю важным делом «Пражской книжной башни» искать их и выводить на свет», — говорит Вахрушева.

«Книга, о которой вы наверняка ничего не слышали, — «Земля» Валеры Дрифтвуд, — приводит пример «легкой» литературы Ася Михеева. — Условно это фэнтези, фактически — роман взросления на столкновении экологии, связанных с наукой грантовых игр, расовых и сословных предрассудков и корреляций этического с эстетическим. Существует исключительно в самиздате — автор позволяет себе вольно обходиться с гендерными нормами. Или, например, я знаю человека, который написал книгу о текстах Янки Дягилевой «Нарисую лисичку». Нон-фикшен, который я бы непременно купила, если бы он продавался. Еще стоит упомянуть русскоязычных украинских авторов и авторок, творчество которых сейчас провалилось в расщелину: публиковаться в России дальше они не будут, на Украине публиковаться по-русски нельзя. И если Генри Лайон Олди продолжает публиковаться по-украински и по-русски, то, например, про Оксану Панкееву ничего не слышно», — говорит писательница.

Георгий Урушадзе резонно апеллирует к авторам: «Серию «Легкие», которую прославила «Мышь» Ивана Филиппова**, развивать очень хочется. Но всё развитие зависит от авторов: напишут — издадим».

Кроме того, он видит «явный дефицит текстов о том, как Россия дошла до своего нынешнего состояния». «Важно, чтоб эти тексты писали не политологи, а действовавшие лица. Ситуация интересна изнутри. Freedom Letters издало мемуары Андрея Козырева** «Жар-птица», скоро выйдет полная интереснейших деталей книга работника российского МИД Сергея Коняшина, но нужно больше», — говорит Урушадзе.

По мнению Евгения Когана, «если чего и не хватает сегодняшней русскоязычной литературе, так это успешных попыток осмыслить происходящее языком прозы». «Среди несомненных удач в этом направлении я бы, пожалуй, выделил три очень разные, но крайне важные книги: «Фокус» Марии Степановой, «Травмагочи» Динары Расулевой и «Несколько историй» Михаила Калужского. Большинство же авторов, чьей страной исхода является Россия, пока в основном ностальгируют по собственному стабильному прошлому, скучают по условным Патрикам и попросту ноют (в отличие, скажем, от новой белорусской литературы, которая подходит к переживаемой трагедии с разных сторон и очень активно — и успешно — рефлексирует на тему происходящего, используя разные жанры и художественные языки)», — считает Коган.

«Не сказать, что увлекательные книги на русском языке совсем не издаются за пределами России, — говорит Анна Берсенева. — Вот, например, вышел в израильском издательстве «Книга Сефер» роман «Краткий курс» Владимира Гатова. В этой книге историческая информация, как будто бы не предполагающая всеобщего интереса, потому что она относится к истории позабытых КПСС и Коминтерна, создает впечатление захватывающего триллера, дополняемого к тому же мистическими нотами. Или появился во Франции роман Александра Браиловского «Первый понедельник апреля» о головокружительных приключениях человека, «делавшего жизнь» с трех мушкетеров. Или роман «Тут недалеко», в котором его автор Кира Ярмыш**, отправив героинь с миллионами долларов в карманах убегать от убийц по России автостопом, в очередной раз доказала, что искусством саспенса она владеет в высшей мере.

Или герметичный детектив Татьяны Шахматовой «Карантин с Анубисом», изданный ISIA Media Verlag. Или все книги Бориса Акунина — от детектива про Масу «Яма» до только что вышедшего в издательстве BAbook романа «Поколение «М», совсем не детективного, но по-акунински увлекательного. Это только несколько авторов и названий, на самом деле их, конечно, больше. Можно было бы спросить, много ли литературные критики написали обо всех этих книгах, да что там — упомянули ли они о них хотя бы и почему им неинтересно понять, что такое вещество увлекательности, создающее мейнстрим. Но ответ на этот вопрос будет слишком нелицеприятным.

Гранты и волонтерство, за счет которых оно в основном существует сейчас, — дело благородное. Но только в том случае, если эта подушка безопасности воспринимается издателями как нечто необходимое для создания самостоятельной бизнес-модели, требующей времени для тонкой настройки. Иначе произойдет то, что произошло в России с литературными журналами: радостно жили на содержании Сороса*** (не произнеся потом ни слова в его защиту), воздевали очи горе, объясняя, как трудно (на самом деле — нет) в условиях свободного рынка наладить собственные продажи, и наконец обнаружили себя на госбюджете со всеми вытекающими из этого последствиями», — отмечает Берсенева.

И резюмирует: «Русскоязычные издательства вне России себя на российском госбюджете, будем надеяться, не обнаружат. Но для того, чтобы не зачахнуть, им надо привлечь как можно больше читателей в очень, прямо скажем, непростых условиях: вне многомиллионного русскоязычного населения, без русскоязычных книжных полок в обычных, всем доступных магазинах. Потому что русские книжные магазины, если кто не знает, есть не во многих городах Европы, не говоря уже об Америке. Продают они в основном книги, изданные в России и поступающие за ее границы по низким — это, впрочем, уже не совсем так — ценам. И российскими же книгами в основном торгуют русские онлайн-магазины.

Поэтому я, любя сложные книги из разряда «не для всех», являясь составителем серии «Свободный дебют», которую ISIA Media Verlag издает в Германии, и поощряя любые эксперименты, внимательно слежу при этом за мейнстримными книгами, издающимися в свободном пространстве. И очень рада, что буду составлять для этого издательства еще одну серию — «Острый сюжет». Книги в ней будут разных жанров. Будут и совсем не жанровые. Но сюжетное напряжение — обязательное условие. Две первые — венский детектив и приключенческий роман с погонями онлайн и наяву — уже готовы и скоро выйдут. Надеюсь, читатели будут им рады. Ну и свободному книгоизданию какая-то польза от этого произойдет».

* Признано в РФ экстремистским движением и запрещено.

** Минюст РФ внес в реестр «иноагентов».

*** Организация признана в РФ нежелательной.