«Убить нормальную экономику — это убить вообще страну»

Мэр Москвы Сергей Собянин дал интервью главному государственному агентству ТАСС. Как это обычно бывает, эксклюзив выдавали порционно, чтобы «зацепить» внимание читателей. (Помнится, был такой слоган в те времена, когда убивали газету «Известия»: «Читал «Известия». Зацепило»; хорошо еще, что не «Улыбнуло».) Одна из порций гордо одно время несла заголовок, представляющий собой причудливую смесь Ильфа, Петрова и Оруэлла: «Собянин назвал экономику мирной жизни основой успеха в войне». Три лозунга, как помнит теперь уже массовый читатель, красовались на фасаде Министерства правды: «Война — это мир. Свобода — это рабство. Незнание — сила». Кстати, столь причудливый заголовок, вероятно, несколько озадачил агентское начальство, и потом он был снят, будучи замененным на менее парадоксальный аншлаг: «Собянин назвал никчемными разговоры о мобилизации экономики».

В общем, ТАСС давно живет в антиутопии и является ее органическим продолжением, но дело не в этом, а в том, что Собянин, в принципе, выступил резко против перевода экономики на военные рельсы. Точнее, окончательного ее перевода, потому что она на эти самые рельсы уже перешла и устроена так, что слабый рост наблюдается лишь в околовоенных секторах, остальные либо стагнируют, либо испытывают спад. Настолько серьезный, что никакие готовые металлические изделия не способны поднять среднюю температуру по больнице в терминах ВВП и промышленного роста выше показателя «околоноля». Свой вклад вносит, разумеется, и национализация, но это отдельная история…

Вот что сказал мэр города, который и «никогда не спит», и ведет себя как тот самый «праздник, который всегда с тобой» (равно как вело- и автопробег, а также забег и крестный ход):

Мэр, чтобы его рассуждения не выглядели как-то не «патриотично», объяснял свою логику тем, что, в принципе, крепкая экономика — основа «победы» в военных столкновениях. Если экономика становится милитаризованной, она становится слабой.

Порочный круг, который и наблюдается невооруженным глазом: сначала за счет гигантских государственных инвестиций идет рост (того, что людям не нужно для жизни), затем перекашивается вся структура экономики, потом спецоперация вытягивает человеческие ресурсы, отвлекая их с рынка труда, параллельно сыплется демография, государству не хватает денег для решения военных задач, и оно наносит удар по бизнесам, кормящим страну, налоговой кувалдой; итог — роста нет, даже того, который потребителям не нужен. С налогами та же история:

Это учебник чуждой русскому начальству науки economics.

Вот ровно об этом и говорит Собянин, который обладал люксовыми возможностями быть главой города, который всегда имел примерно 20 процентов доходов от всех доходов всех регионов страны. И чей опыт позволяет ему понимать в экономике больше, чем это доступно экономистам системы «всё-хорошо-прекрасная-маркиза».

Позиция Собянина в системе власти всегда была особой. Плитка плиткой, а Москва представляла собой совершенно отдельный анклав, абсолютно не приспособленный к военному времени, — образцовый капиталистический город. И мем «Не вовлекайте Москву в *** между Россией и Украиной» неплохо отражал положение города даже в течение последних четырех с половиной «непростых» лет.

Сам образ московского мэра неизменно был технократическим, что позволяло даже иным нынешним вынужденным релокантам сотрудничать с властью. Городскому голове хватало опыта не вовлекаться в слухи, согласно которым его прочили то в премьер-министры, то в президенты: он прекрасно понимал, что его позиция — более выгодная, а Москва — это страна в стране.

Новая реальность весны-лета вынудила его в большей степени вовлекаться в военную составляющую происходящих событий, но и здесь он скорее отвечает за ту самую безопасность москвичей, а не за военное ралли вокруг флага. Его иной раз сравнивают с Михаилом Мишустиным, тоже пока функционирующем в тоге технократа-хозяйственника, на которой не так много цвета хаки. Рейтинг доверия (по версии «Левада-центра», признан Минюстом РФ «иноагентом») у Мишустина значительно выше, чем у Собянина, он меняется время от времени вторым-третьим местами с Сергеем Лавровым. Но, во-первых, и летать высоко нынешним политикам особо не надо, а то мало ли; во-вторых, опрос не московский, а общероссийский.

Словом, задача Собянина — сохранить статус Москвы как «праздника, который всегда с тобой», и потому менять велодорожки на военные рельсы он как-то не собирается. «Моя сила в москвичах», — справедливо заметил он в интервью. Заметьте — не в россиянах в целом. Это не борьба кремлевских башен, политика Кремля давно уже безбашенная. У мэра своя — московская — башня.

Разумеется, он плоть от плоти режима и выживает внутри него по его жестким правилам, и очень давно. Элементы рациональности, которые еще сохраняются такими фигурами, как Собянин или Эльвира Набиуллина, удерживают современную самоедскую кремлевскую конструкцию от обрушения. Голос рациональности в иррациональном шуме — скандировании имени вождя — вызывает удивление. Но это не протест, это та самая оруэлловщина, поданная госагентством с тем самым устрашающим и абсурдным добродушием: экономика мирной жизни — основа успеха в военных действиях. Особенно когда воюешь сам с собой и со своим же населением.

«Москва, звонят колокола» — так пели при мэре Лужкове. Не спрашивай, по ком звонят московские колокола, они звонят по тебе.

* Внесен властями РФ в реестр «иноагентов».