По ком звонит колокольчик

Нынешнее лето богато на вирусные видео о том, как сложно поступить в 10-й класс с четверками и пятерками, как невозможно попасть в вуз мечты стобалльникам ЕГЭ, потому что все места заняты олимпиадниками. Что произошло с привычной траекторией «школа — вуз», почему она всё чаще похожа на бег с препятствиями?

Раньше всё было относительно просто: девятый класс, ОГЭ, переход в 10-й, ЕГЭ, подача документов в вуз. На случай непоступления на бюджет оставались коммерческие места. Был высокий конкурс, были трагедии непоступления, но траектория была предсказуемой и общедоступной.

Теперь отсев начинается куда раньше.

Если оставить в покое систему поступления в пятые и седьмые классы немногочисленных «хороших школ» (такие есть в каждом большом городе, и их все знают; поступление в них — тема отдельного разговора), то первый труднопреодолимый теперь барьер — это 10-й класс. Второй барьер создает система отбора тех профессий, вузовскую подготовку по которым государство готово оплачивать, — таким образом, отсеиваются те, чьи семьи не могут оплачивать внебюджет на специальностях, менее важных для начальства.

Следующий барьер вводится с 2026 года — плановое сокращение внебюджетных мест: государство определяет, сколько студентов вуз может учить за их собственные деньги.

Затем начинается новый этап отбора — на бюджетные места претендуют не только обычные абитуриенты в рамках общего списка, но и все те, кто поступает вне конкурса: олимпиадники, льготники, целевики. Высокие результаты ЕГЭ и индивидуальные достижения иногда вообще не гарантируют попадания в вуз на выбранную специальность. Да и собственно роль ЕГЭ как относительно универсального инструмента поступления в вуз размывается.

Десятый класс не для всех

Сложности с поступлением в старшую школу для окончивших девятый класс начались несколько лет назад с принятием новых федеральных стандартов, о чем «Новая» подробно рассказывала в июне. Каждый год школы отказывают в приеме в 10-й класс своим выпускникам девятых классов, ссылаясь на место ученика в рейтинге, индивидуальные способности, результаты ОГЭ, конкурс в профильные классы, отсутствие нужного профиля, отсутствие мест. Довольно часто начинают еще в марте-апреле проводить с учениками разъяснительную работу, объясняя, что они «не потянут» ЕГЭ, не поступят в вузы и лучше уже сейчас озаботиться подготовкой к поступлению в колледж. Жалобы на это поступают из разных регионов страны.

Генеральная прокуратура еще в прошлом году напоминала о правах учеников продолжать обучение в старшей школе. Общественное обсуждение отказов в приеме в 10-й класс достигло этим летом такого накала, что Министерство просвещения выступило с разъяснением: право получить полное среднее образование есть у всех, а если в школе нет нужного профиля или нет мест, то образовательные власти региона должны обеспечить школьнику место в другом учебном заведении.

Тем не менее практика отказов сохраняется, а количество жалоб, звучащих в общественном пространстве, кажется, даже увеличивается.

При этом неизвестно, насколько массовы отказы: такой статистики нет. Открытая статистика показывает только, куда выпускники девятых классов пошли учиться, получив основное среднее образование.

По данным исследования НИУ ВШЭ «Начальное, основное и среднее общее образование: статистический обзор» (2023 ) на основе данных федерального статистического наблюдения, доля выпускников девятых классов, перешедших в 10-й класс, неуклонно снижается в последние четверть века. В 2001 году обучение в тех же стенах продолжили 68,2% выпускников основной школы, в 2010-м — 59,6%, в 2015-м — 53,3%, а в 2021-м — 47,5%.

Согласно последнему выпуску сборника «Индикаторы образования», тоже подготовленному специалистами НИУ ВШЭ на основе федеральной статистики, в 2023 году обучение в 10-м классе продолжили 45,2% выпускников девятых классов, а в 2024 году — 43%.

По данным Министерства просвещения, в 2025/2026 учебном году этот показатель составлял 42,7%. Данных за нынешний год пока нет, но, учитывая ясную тенденцию к ежегодному небольшому сокращению показателя, можно предположить, что оно будет.

Колледж: сознательно или вынужденно?

Одновременно в колледжи поступает всё больше выпускников основной средней школы. Однако невозможно сказать, выбирают ли они эту траекторию по своей воле или потому, что их не берут в 10-й класс. Статистика показывает не обвал, а устойчивое медленное снижение процента поступающих в старшую школу. Значит, это системный сдвиг, а не серия случайных нарушений: из года в год уменьшается процент поступающих в 10-й класс и увеличивается процент идущих в систему среднего профессионального образования.

На государственном уровне увеличение процента поступающих в колледжи рассматривается как положительная тенденция. Чиновники разных уровней постоянно говорят, как востребованы на рынке рабочие профессии, как важно приблизить образование к кадровым потребностям экономики.

В конце 2025 года министр образования Сергей Кравцов сообщил, что в колледжах учится 3,9 млн человек, а в июне 2026-го рассказывал о новых специальностях — от информационного моделирования в строительстве до квантовых коммуникаций.

Развитие и модернизация системы СПО (среднего профессионального образования) — дело хорошее, важное и своевременное. К началу этого века система ПТУ и техникумов находилась в глубоком кризисе: они были плохо оснащены, старые программы не соответствовали современному рынку труда, а само среднее профессиональное образование воспринималось как непрестижный выбор для тех, кто «не тянет» обучение в школе и вряд ли поступит в вуз.

При этом вузовское образование становилось более доступным и массовым: на внебюджетные места, особенно в многочисленных негосударственных вузах, стало возможно поступить практически без конкурса. Так что в них хлынули студенты, у которых не было ни мотивации, ни хорошей подготовки к учебе. Платный прием практически уничтожил систему академического отбора. А в обществе всё чаще стали говорить о перепроизводстве юристов и экономистов — специальностей, которые в массовом сознании считались едва ли не ключом к высокооплачиваемой работе.

Модернизация колледжей, установление связей с рынком, обновление оборудования и программ привели к увеличению популярности СПО. Тем более что всегда есть подростки, которые хотят вместо изучения отвлеченных наук получить практическую и востребованную специальность и начать зарабатывать деньги. Для семей это тоже существенная экономия на репетиторах и оплате вузовского обучения.

Однако всё это хорошо до тех пор, пока одна образовательная траектория набирает свою популярность естественным путем, а не за счет ограничения альтернативного маршрута.

Гарантия есть, но мест нет

Почему же проблема с поступлением в старшую школу сохраняется, несмотря на то что и Генпрокуратура, и Министерство просвещения настаивают: если ребенок хочет продолжать учебу в старших классах школы, ему должна быть предоставлена такая возможность?

Здесь работает сразу несколько факторов.

• Во-первых, закон гарантирует ребенку место в 10-м классе, а не в конкретной школе. Школа, которую предлагают взамен привычной, может не иметь нужного профиля или находиться далеко от дома. Она может быть слабее, чем «своя», у нее может быть плохая репутация. Для семьи это очень важно, но не для прокуратуры и Минпроса. Мол, место в школе ребенку предложено, а значит, его право на получение образования не нарушено.

• Во-вторых, профилизация старшей школы создала законный инструмент отбора. Федеральные образовательные стандарты требуют профильных классов и углубленного изучения не менее двух предметов даже на «универсальном» профиле. Общеобразовательные классы без углубленного изучения стандартом не предусмотрены. По закону школа может отказать ребенку, если он не прошел отбор в профильный класс или если в нем нет мест. На практике школа учитывает рейтинг, результаты отдельных ОГЭ, оценки в аттестате и другие критерии, законность которых родители потом оспаривают.

Правовая проблема прячется в зазоре между правом ребенка получить среднее общее образование и правом школы отбирать в профильные классы. Отсюда рост количества жалоб.

• В-третьих, у школ немало причин избавляться от своих учеников. По-видимому, главная из них — это прогнозы результатов ЕГЭ. Отбор в профильные классы позволяет школе получить более управляемый и успешный класс, а высокие результаты ЕГЭ во многих регионах считаются важной частью оценки эффективности школ. Отбор сильных учеников в 10-й класс почти автоматически улучшает результаты выпуска.

• В-четвертых, профильная старшая школа значительно дороже и организационно сложнее основной школы. Здесь нужно и особое оборудование для некоторых профилей, и квалифицированные учителя; небольшой школе трудно открыть несколько профилей — гораздо проще перенаправить выпускников в другие школы или в колледжи.

• В-пятых, региональные образовательные власти отвечают за наличие для ребенка места в школьной системе, но не за сохранение образовательной траектории, которую выбрала семья. В результате Минпрос повторяет мантру «у нас достаточно мест для каждого, все имеют право на полное среднее образование», школа говорит «мест нет», муниципалитет предоставляет место на другом конце города, прокуратура вмешивается после жалобы — и даже если принимает решение в пользу ребенка, это никак не влияет на системное решение проблемы. Каждый делает свою часть работы, а ребенок срочно ищет школу или меняет планы, присматривая колледж.

Прием в школы и колледжи происходит летом, а это значит, что сотрудники в отпусках, время ограничено, а надо и определиться с новой школой или колледжем, забрать документы, подать документы, не пропустить сроки. Когда подоспеет решение прокуратуры, учебный год уже начнется.

И вот третий год подряд Генпрокуратура рассказывает о многочисленных нарушениях в ходе приема в 10-е классы и перечисляет регионы, где эти нарушения происходят, но ничего не меняется. А многие семьи не доходят до прокуратуры: кто-то не хочет ссориться со школой, надеясь разрешить конфликт миром, кто-то верит, что ребенок «не тянет», соглашается на колледж или другую школу. Общественный резонанс получают те случаи, где семья готова отстаивать права своего ребенка.

Всё это не доказывает, что на государственном уровне прямо решено не брать детей в 10-й класс. Но направление изменений совершенно понятно, и управленческие сигналы даются недвусмысленные:

Проблема сохраняется не потому, что закон не содержит ясного запрета на отказы в приеме в 10-й класс. Просто Министерство просвещения не занимается профилактикой отказов, а только сообщает родителям, куда жаловаться, когда отказ уже получен. Вместо этого оно могло бы, к примеру, сохранять число мест в 10-х классах, пропорциональное числу учеников в девятых, обязать школы открывать универсальный и общеобразовательный профили, заранее публиковать в каждом регионе количество мест в 10-х классах, доступные профили и требования к поступлению. Могло бы требовать, чтобы региональные власти не сокращали число старших классов, и даже ввести ответственность за дефицит мест в них.

Выбор специальности

Еще один барьер на пути к высшему образованию — определение будущей профессии. Выпускник школы хочет выбрать ее в соответствии с интересами и склонностями, государство заинтересовано в том, чтобы его выбор соответствовал потребностям рынка труда. Поэтому государство увеличивает число бюджетных мест на одних направлениях и сокращает на других. Оно постоянно напоминает гражданам, что бюджетных мест в вузах не становится меньше. В 2025/2026 учебному году бюджетных мест было 619,2 тысячи, из них 441,9 тысячи — на программах бакалавриата и специалитета. Выпускников в прошлом году было 640 тысяч человек —кажется, мест на всех хватит, — но число бюджетных мест включает в себя все годы обучения, а не только прием на первый курс. На 2026/2027 учебный год бюджетных мест выделено 620,5 тысячи, на программах бакалавриата и специалитета — 371 тысяча.

Выпускников 11-х классов в этом году — 663 тысячи человек, ЕГЭ сдавало около 750 тысяч.

53,5 тысячи мест — льготные: это квота для участников СВО и их детей. Вузам «новых регионов» выделено 28,5 тысячи бюджетных мест.

Самое интересное — распределение бюджетных мест по специальностям. Министр образования и науки Валерий Фальков сообщил в конце прошлого года о том, на каких направлениях станет больше бюджетных мест, согласно запросам Министерства труда: «По инженерным направлениям — на 1169 мест; по сельскохозяйственным — на 594 места, по медицинским — на 166 мест, а также по математическим и естественным наукам. По гуманитарным наукам, по искусству и культуре запланировано незначительное снижение бюджетных мест».

256 тысяч бюджетных мест отдано инженерным специальностям. На целевой прием выделено 83 140 мест — в основном это медицинские, инженерные, педагогические и сельскохозяйственные специальности. Это означает, разумеется, что конкурс на специальности, не входящие в число приоритетных, резко вырастет.

Валерий Фальков часто говорил о том, что их часто выпускают вузы, для которых эти специальности непрофильные. Вместе с тем бюджетных мест на этих специальностях было на порядок меньше, чем внебюджетных (в 2024/2025 учебном году 27 тысяч бакалавров-юристов учились на бюджете, а 267 тысяч человек платили за обучение). Именно для обучения на таких специальностях, как юриспруденция, экономика и менеджмент, чаще всего брали льготные образовательные кредиты, и Валерий Фальков еще в 2024 году предлагал таких кредитов для обучения на этих направлениях не выдавать.

При этом экономическое и юридическое образование не ограничивается подготовкой специалистов для рынка труда: оно дает выпускникам вузов правовые и экономические компетенции, без которых трудно представить рыночную экономику и правовое государство.

Гуманитарии — те, кто работает с языком, текстами, образами и смыслами. Сокращение мест на эти специальности, жесткие стандартизованные программы и идеологизация гуманитарного образования — тенденция скорее тревожная, чем обнадеживающая.

Сокращение платных мест

Надежда поступить на платное отделение, если не прошел на бюджет, тоже становится более эфемерной: с нынешнего года правительство ограничило платный прием на направлениях, где внебюджетных мест было больше половины, и решило совсем ликвидировать платные места на тех направлениях, где в прошлом году средний балл ЕГЭ был меньше 50. На новых направлениях позволяется открывать не более 10 мест.

Необходимость ограничить откровенно слабый коммерческий набор обсуждалась уже давно. Но государственный контроль серьезно снижает доступ выпускников школ к высшему образованию. А значит, ограничивает и личное право человека выбрать образование, которое расширяет его возможности.

Валерий Фальков в июне этого года заявил: «Нет необходимости такой в тотальном высшем образовании. Нет в нем необходимости с точки зрения рынка труда».

Однако высшее влияет на качество человеческого капитала страны.

По данным Организации экономического сотрудничества и развития, высшее образование связано с более высоким уровнем доходов, более здоровым образом жизни и большей ее продолжительностью, лучшим доступом к информации, медицинской грамотностью.

Исследование, опубликованное в 2024 году в The Lancet Public Health, показывает, что каждый дополнительный год образования устойчиво связан с уменьшением риска смерти примерно на 2%, а завершение полного школьного и высшего образования — примерно с 34%-ным снижением риска преждевременной смерти. Наконец, люди с высшим образованием проявляют больше гражданской активности: они чаще голосуют на выборах, участвуют в работе общественных организаций, занимаются волонтерством, больше доверяют общественным институтам, участвуют в публичных обсуждениях общественных проблем.

Университетское образование — это не только инвестиция в рынок труда. Оно имеет социальную, культурную и гражданскую ценность. Это вложение в будущее нации, в ее завтрашних граждан.

Но государство пока выбирает другой путь — прямолинейно утилитарный.

Вне конкурса

Число бюджетных мест на конкретных программах не показывает, сколько выпускников может туда поступить по результатам ЕГЭ. Внутри контрольных цифр приема выделяются квоты. Особая — 10% бюджетных мест для детей-сирот, абитуриентов с инвалидностью и проч. Еще 10% — отдельная квота на участников СВО и их детей (число зачисленных на бюджет детей участников СВО в 2025 году составило 18 901 по сравнению с 12 030 годом ранее). Кроме того, существует целевая квота.

До нынешнего года места, не занятые квотами, возвращались в общий конкурсный прием. С этого года

Наконец, в топовых вузах на самых востребованных программах среди поступающих велика доля олимпиадников: в столичных вузах есть специальности, где абитуриенты, поступающие без вступительных испытаний, полностью занимают все бюджетные места еще до начала общего конкурса. Даже с максимальным результатом — 300 баллов ЕГЭ и 10 баллов за индивидуальные достижения — у абитуриентов, поступающих по конкурсу, нет шансов попасть на бюджет. Некоторые вузы в таких случаях создают бесплатные места за собственный счет, но это дело их доброй воли, а не правило.

В НИУ ВШЭ почти половину бюджетных мест ежегодно занимают олимпиадники. Петербургский ИТМО в прошлом году принял 728 победителей и призеров олимпиад на 1588 бюджетных мест.

Данные приема нынешнего года по вузам страны как раз сейчас публикуются, так что новой статистики пока нет.

Пять вузов, 25 приоритетов

Процедура поступления в вуз в последние годы усложнилась. Абитуриент может подать заявления в пять вузов на пять направлений в каждом. В своем заявлении он расставляет программы, на которые хотел бы поступить, по приоритету. Государственный суперсервис «Поступление в вуз онлайн» учитывает расставленные абитуриентом приоритеты и зачисляет его на наиболее приоритетную программу из тех, где он проходит по конкурсу.

Теоретически всё это должно избавлять семью от проблем, связанных с волнами зачисления, которые работали в прошлые годы. В реальности выпускнику, чтобы здраво оценить свои шансы, нужно спрогнозировать число поступающих без вступительных испытаний, размеры квот, прошлогодние проходные баллы, конкурс нынешнего года и многое другое.

Так что в московских родительских и абитуриентских сообществах уже не первый год обсуждаются варианты учиться в другом городе: в Туле, Ярославле, Владимире.

Запасным маршрутом может стать зарубежный вуз — не обязательно западный и дорогой. По некоторым данным, в последние годы выросло число российских студентов в Казахстане, Армении, Грузии, Сербии; трудно сказать, в каких случаях это связано с семейной эмиграцией или подготовкой к ней, а в каких — с поиском альтернатив всё менее доступным российским вузам. Говорить о массовом исходе российских абитуриентов за границу вряд ли можно, но альтернативная образовательная траектория формируется и здесь.

Демография

Сейчас к выпуску из школы подходит более многочисленное поколение выпускников — дети относительно благополучных 2010-х. По данным Росстата, численность 15–17-летних вырастет примерно на треть к началу 2030-х. Следом будет расти и число молодых людей вузовского возраста. Поэтому даже сохранение нынешнего абсолютного объема приема означает снижение охвата.

Если нормы бюджетного приема в вузы сохранятся на нынешнем уровне, то число мест будет увеличиваться примерно на 1,5% ежегодно до 2036 года. А для того чтобы сохранить охват 17–25-летних высшим образованием на нынешнем уровне, надо ежегодно увеличивать число мест на 2,5%, показывают данные Института образования НИУ ВШЭ.

Всё сложно

Каждый из этих барьеров по отдельности можно объяснить рационально. Профильной школе нужны сильные ученики. Экономике — инженеры и рабочие. Социальные льготы дают шанс тем, у кого осложненный старт, и компенсируют неравенство. Олимпиады ищут таланты. Целевой прием позволяет справиться с дефицитом кадров. Система приоритетов упорядочивает процесс зачисления в вузы.

Но когда все эти решения складываются вместе, образовательная траектория становится похожа на бег с барьерами. В 10-й класс всё чаще приходится поступать по конкурсу, доступность части специальностей снижается, значительная доля бюджетных мест распределяется до общего конкурса, государство начинает регулировать даже платный прием.