«Нельзя объявлять несогласие преступлением»

Фрагмент последнего слова Максима Круглова

Ваша честь, уважаемый суд!

Прежде всего я хотел бы поблагодарить суд за корректное рассмотрение моего дела и за то, что процесс оставался открытым и гласным. Для меня было очень важно видеть в зале друзей, коллег, людей, которые пришли меня поддержать. Я искренне благодарен каждому из них. Для меня это очень ценно.

Также я хотел бы сказать несколько слов о мотивах, которыми руководствовался на протяжении всей своей профессиональной и политической деятельности как депутат Московской городской думы, как заместитель председателя партии «Яблоко», как человек, многие годы участвующий в общественной жизни страны.

Этим мотивом была любовь к России.

Вместе со своими товарищами я на протяжении многих лет старался делать всё, что было в наших силах, чтобы приблизить такое будущее.

И сегодня, находясь здесь, я могу сказать: происходящее лишь подтверждает, что наши опасения и наши оценки многих процессов были небезосновательными. Мы долгое время предупреждали о тенденциях, которые видели в политической системе, критиковали отдельные решения власти, выражали свое несогласие с происходящим в стране.

И сегодня обвинение фактически утверждает, что это длительное несогласие само по себе является доказательством политической ненависти.

На мой взгляд, именно в этом заключается ключевая проблема данного дела.

Если несогласие объявляется ненавистью, то за рамки закона выводится не конкретное действие, а сама возможность иметь иную политическую позицию. Получается, что нравственная или политическая оценка происходящего становится недопустимой лишь потому, что расходится с официальной позицией государства. Именно поэтому я считаю свое дело важным не только для себя лично. <…>

Мне кажется, происходящее сегодня в нашей стране является частью процесса, который уже неоднократно повторялся в цикличной истории. Россия исторически объединяет внутри себя разные политические и мировоззренческие направления. Условно их можно назвать западно-либеральным и ультраконсервативным, но суть не в названиях.

Это не недостаток и не проблема. Это особенность нашей страны.

На мой взгляд, залог мирного, стабильного и успешного существования России заключается в способности этих направлений сосуществовать, признавая право друг друга на существование. Признавая, что и те и другие являются частью России, частью ее истории, культуры и будущего.

Если говорить символически, то двуглавый орел на российском гербе, смотрящий в разные стороны, вполне может восприниматься как образ такого сосуществования различных взглядов внутри одной страны.

Проблема возникает тогда, когда одна часть общества приходит к выводу, что другая часть не имеет права на существование. Когда несогласие начинает восприниматься не как естественный элемент политической жизни, а как угроза, которую необходимо подавить.

История России неоднократно проходила через подобные периоды. Сначала одна сторона пытается вытеснить другую из общественной жизни. Затем исторический цикл меняется, к власти приходят другие люди, и всё повторяется уже в обратную сторону. <…>

На мой взгляд, подобный подход является преступлением против самой страны и ее будущего. Мне кажется, именно об этом говорится в Евангелии: «если царство разделится внутри себя, оно не устоит». Часто эту цитату понимают как призыв к единомыслию. Но я вижу ее иначе.

Именно поэтому мне кажется опасной логика, которая фактически прозвучала в обвинительном заключении. Логика, согласно которой длительное несогласие с решениями органов государственной власти становится доказательством политической ненависти.

Получается, что несогласие приравнивается к ненависти. Но это разные вещи. Можно не соглашаться с действиями государства и при этом любить свою страну. Можно критиковать власть и при этом желать своему государству мира, развития и благополучия. Можно выступать против конкретных решений и при этом оставаться патриотом. Более того, именно так устроена нормальная политическая жизнь. <…>

На протяжении многих лет я занимался политической деятельностью именно исходя из этих представлений. Я участвовал в выборах, работал депутатом Московской городской думы, представлял интересы жителей своего округа, занимался вопросами здравоохранения, образования, экологии, городского благоустройства, сохранения культурного наследия, местного самоуправления. Я работал с людьми самых разных политических взглядов. Мне приходилось искать компромиссы, договариваться, выстраивать диалог. Иногда это получалось, иногда нет. Но именно в этом я видел смысл политической работы.

Не в борьбе ради борьбы, не в уничтожении оппонентов, а в попытке найти решения, которые позволят обществу двигаться вперед. Поэтому обвинение в политической ненависти выглядит для меня не просто необоснованным. Оно противоречит всей моей биографии, всей моей публичной деятельности и тем принципам, которыми я руководствовался на протяжении многих лет. <…>

Мы считали и считаем, что необходимо как можно скорее добиваться прекращения огня, возвращаться к дипломатическим механизмам урегулирования конфликта и расследовать возможные военные преступления в рамках международных процедур. Это наша политическая позиция. Но ее основой является не ненависть, а сострадание. Не вражда, а стремление сохранить человеческие жизни. <…>

Я уже говорил, что мне всегда был ближе поиск точек соприкосновения, чем поиск поводов для конфликта. Меня нередко критиковали за излишнюю склонность к компромиссам. Возможно, такая критика была справедливой. Но именно так я привык работать и жить. Мне всегда казалось, что уважение к человеку важнее политических разногласий. Что диалог полезнее вражды. Что способность услышать другого человека важнее желания победить его любой ценой. Этими принципами я руководствовался и на свободе, и уже находясь в заключении. <…>

Поэтому сегодня я хочу сказать не только о себе. Я хочу сказать о будущем страны. Мне кажется важным помнить, что любая политическая сила, какие бы взгляды она ни разделяла, рано или поздно оказывается перед одним и тем же выбором: либо признать право своих оппонентов на существование, либо попытаться лишить их этого права. История показывает, что второй путь неизменно приводит к новым конфликтам, новым расколам и новым трагедиям. Первый путь намного сложнее. Он требует терпения, уважения и политической зрелости. Но именно он создает условия для мирного и устойчивого развития государства. Поэтому я говорю об этом не только применительно к сегодняшнему дню. Я говорю это и для будущего. Если когда-нибудь люди, разделяющие мои взгляды, будут принимать важные политические решения, им тоже необходимо помнить этот урок. Нельзя отказывать своим оппонентам в праве на существование. Нельзя объявлять несогласие преступлением. Нельзя строить будущее страны на исключении части ее граждан из политической жизни. <…>

О России, где ценится человеческое достоинство. О России, в которой можно открыто выражать свое мнение и не бояться последствий за сам факт несогласия. Именно этим я руководствовался в своей общественной и политической деятельности. Моим мотивом были не ненависть и не вражда. Моим мотивом были любовь к Родине, уважение к человеку, сострадание, солидарность и вера в возможность мирного будущего. Рискну вспомнить слова Александра Пушкина к Чаадаеву: «Ни за что на свете я не хотел бы переменить Отечество».

Я верю в Россию. Верю, что она может стать мирной, процветающей и счастливой страной. Верю, что в ней будет место для разных взглядов и разных людей. Верю, что человеческое достоинство, уважение и право на несогласие окажутся сильнее страха, ненависти и разделения. Именно это было мотивом моей работы. Именно этим я руководствовался.

На этом я завершаю свое последнее слово. Благодарю вас.