В Замоскворецком суде Москвы по делу заместителя председателя «Яблока» Максима Круглова вновь обсуждали странности обвинения, которых к финалу процесса накопилось столько, что они уже начали спорить друг с другом. Следствие утверждает, что преступный умысел у политика возник еще в 2020 году, в момент создания им телеграм-канала — за два года до появления самой уголовной статьи о военных «фейках» (ст. 207.3 УК). Прокурор доказывает наличие политической ненависти, но в зачитанной ею экспертизе о такой ненависти не говорится ни слова. В обвинительном заключении фигурируют загадочные «мирные граждане ООН».

Не менее примечательными выглядели и свидетели обвинения, на которых сослалась прокурор в прениях. Политолог Валерий Сомов, работающий в ГБУ «Жилищник», обнаружил публикации Круглова спустя три года после их размещения и затем рассказал о них сотруднику ФСБ, с которым, по его словам, случайно встретился. Волонтер «Молодой гвардии» Алина Матвеева заявила, что решила обратиться с заявлением на политика через несколько месяцев после прочтения публикаций и уже после возбуждения уголовного дела. На этом фоне в прениях защита вновь поставила главный вопрос процесса: если несогласие с официальной позицией государства теперь считается политической ненавистью, то где заканчивается уголовное дело и начинается политическая дискуссия?

«Чувства ненависти я не допускал»

17 июня на допрос Круглова пришло меньше людей, чем обычно. Но зал всё равно оказался почти полон. На скамьях разместились родственники, однопартийцы и постоянные слушатели процесса.

Адвокат Наталия Тихонова предложила не тратить время на формальности и сразу перейти к допросу подсудимого. «Могли бы немного рассказать о себе?» — попросила она.

Круглов начал с биографии. Он рассказал, что родился в Москве, учился на политолога в Российском государственном социальном университете и уже на первом курсе вступил в молодежное отделение партии «Яблоко».

После университета он защитил кандидатскую диссертацию по политическим наукам в РГГУ, продолжил работу в центральном аппарате партии, участвовал в выборах в Мосгордуму и Госдуму, вошел в федеральное бюро «Яблока». В 2019 году его избрали депутатом Московской городской думы, где он возглавил фракцию партии. В 2024 году срок депутатских полномочий закончился, а Круглов стал заместителем председателя партии.

Когда речь зашла о политических взглядах, политик снова вернулся к программе «Яблока». «Права человека, разделение властей, независимый суд, независимые СМИ, уважение к позиции человека, политическая конкуренция. Стандартный набор либерально-демократических принципов», — сказал Круглов.

Тихонова попросила рассказать о политических оппонентах партии. Круглов ответил спокойно и почти академически.

В числе политических оппонентов он также назвал КПРФ и ЛДПР.

— Как вы относитесь к СВО? — спросила адвокат Тихонова у подсудимого.

— Мое отношение к СВО — как у нашей политической партии. Боевые действия — это трагедия, гибель людей необходимо прекратить. Необходимо как можно скорее заключить соглашение о прекращении огня и вернуться на дипломатический трек.

Одной из центральных тем слушаний стала политическая ненависть — именно этот мотив фигурирует в обвинительном заключении.

— Испытывали ли вы ненависть к политическим оппонентам? — уточнила Тихонова.

— Такое чувство внутри себя я не допускал, — ответил Круглов.

В качестве примера он вспомнил бывшего руководителя фракции «Справедливой России» в Мосгордуме Магомеда Яндиева. По словам подсудимого, Яндиев был удивлен его арестом: «Он знает меня не как агрессивного политического оппонента, а как человека, который всегда пытался сгладить острые углы».

Круглов рассказал и о характеристике, которую дала ему депутат от КПРФ Елена Шувалова. По словам политика, даже люди, придерживающиеся других взглядов, никогда не воспринимали его как человека, строящего свою деятельность на ненависти.

«Для меня важно сближать людей, оппонировать интеллигентным способом без перехода на личности и перехода на язык ненависти. Чтобы в будущем у нас оставалось пространство для разговора», — уточнил Круглов.

Он напомнил, что во время работы депутатом к нему неоднократно обращались военнослужащие и их семьи. В материалах дела, по словам Круглова, есть и характеристика от российского военного, который восемь месяцев провел в украинском плену.

«При чтении обвинительного заключения у меня очень много недоумения», — продолжил политик.

Согласно обвинительному заключению, умысел якобы появился еще в момент создания аккаунтов в соцсетях. «То есть задолго до появления самой статьи Уголовного кодекса, по которой меня сейчас судят», — заметил Круглов.

После допроса защиты слово взяла прокурор Юлия Гузняева. Ее вопросы касались прежде всего технических деталей. Был ли телеграм-канал публичным? Кто имел к нему доступ? Какой номер телефона использовался при регистрации? Кто мог публиковать посты?

Круглов отвечал неохотно. На вопрос о публичности телеграм-канала он сказал, что ему это неизвестно. Свой ID во «ВКонтакте» он также не помнит. Когда прокурор стала задавать вопросы о номере телефона, Круглов напомнил, что уже отвечал на них во время предварительного следствия. Судья Элина Бабаянц и прокурор пояснили, что эти показания пока не исследовались в суде, а значит, ссылаться на них нельзя.

После короткой консультации с адвокатами Круглов неожиданно заявил:

— Я отказываюсь отвечать на вопросы государственного обвинения. Мне кажется, я уже всё пояснил на стадии вопросов защиты.

Судья объяснила, что прокурор всё равно вправе задавать вопросы, а подсудимый может отвечать на них по собственному усмотрению.

Круглов уточнил:

— Если вопросы будет задавать сама судья, я готов отвечать в полном объеме.

Адвокат Сергей Бадамшин пояснил, что его доверитель считает вопросы прокурора бессмысленными, но не отказывается от участия в процессе. Вскоре Круглов всё же начал отвечать. На вопрос, мог ли кто-нибудь, кроме него, публиковать материалы в его аккаунтах, он сказал:

— Насколько я знаю, нет.

Затем прокурор неожиданно спросила:

— Отец жив у вас?

— Я жив! — раздался его голос с последних рядов.

Умысел — раньше статьи

После завершения допроса суд сразу перешел к прениям. Гособвинитель Гузняева заявила, что вина Круглова полностью доказана. В подтверждение она сослалась на показания свидетелей обвинения: Валерия Сомова, представлявшегося ученым-политологом, и волонтера «Молодой гвардии Единой России» Алины Матвеевой. «То, что свидетели могут относиться к другим политическим партиям или движениям, абсолютно не свидетельствует о наличии поводов для оговора», — сказала прокурор.

Затем она перешла к заключению экспертов и письму Министерства обороны. Гузняева процитировала ответ ведомства:

Согласно позиции обвинения, отсутствие подобной информации в распоряжении Минобороны свидетельствует о ложности публикаций Круглова. Прокурор также добавила, что политик осознавал возможный широкий общественный резонанс своих публикаций. Защиту, утверждавшую, что спорные посты были опубликованы до появления действующей редакции статьи 207.3 УК, обвинение не убедило. Прокурор заявила, что публикации продолжали оставаться доступными и после возбуждения уголовного дела.

В завершение выступления Гузняева попросила назначить Круглову восемь лет колонии общего режима и запретить администрировать интернет-ресурсы в течение четырех лет после освобождения.

После короткого перерыва начались выступления защиты. Адвокат Тихонова обратила внимание, что обвинение так и не смогло объяснить, о какой именно ненависти идет речь. Политической? К военным? К иной социальной группе? По ее словам, в деле отсутствуют доказательства существования такого мотива.

Тихонова также обратила внимание на главный временной парадокс дела. Следствие утверждает, что преступный умысел возник еще в 2020 году — в момент создания телеграм-канала. Однако сама статья 207.3 УК появилась только 4 марта 2022 года.

По словам защитницы, следствие даже не установило, как назывался канал в момент публикации спорных сообщений. В обвинительном заключении фигурирует название «Максим Круглов. Яблоко», хотя в 2022 году канал назывался «Максим Круглов. Депутат».

«Вина Круглова не нашла своего подтверждения. Максима Сергеевича необходимо оправдать», — закончила Тихонова.

«Комментировать — только портить»

Адвокат Бадамшин продолжил эту линию защиты. Он призвал суд не подменять политическую конкуренцию политической ненавистью: «Если следовать такой логике, можно сказать, что свидетели Сомов и Матвеева тоже испытывали политическую ненависть к подсудимому».

Бадамшин перечислил несколько противоречий обвинения. Среди них — умысел, появившийся до появления уголовной статьи, требование к Круглову знать еще не опубликованную позицию властей и попытки оценивать публикации задним числом. Адвокат заметил, что брифинг Минобороны ставится как маркер правильности любых сообщений про СВО, что в корне не верно.

Сам Круглов напомнил, что при публикации поста опирался на данные Верховного комиссара ООН по правам человека. Он отметил, что структуры ООН не запрещены в России и не признаны нежелательными, а сама Россия остается постоянным членом Совета Безопасности организации.

Также подсудимый обнаружил в материалах еще одну «несуразность» из обвинительного заключения, где в цитате из его поста написано про погибших «мирных граждан ООН» — что явная ошибка.

Главным вопросом процесса Круглов назвал попытку связать несогласие с официальной позицией государства с политической ненавистью. «Неужели мы заходим сейчас так далеко, что несогласие приравнивается к политической ненависти? Это же противоречит Конституции», — недоумевал политик.

В репликах прокурор попыталась ответить на доводы защиты. Когда Круглов попросил говорить громче, поскольку в «аквариуме» он с трудом мог слышать участников процесса, Гузняева раздраженно бросила:

— Ну, значит, слушать надо внимательнее!

Историю с появившимися в обвинительном заключении «мирными гражданами ООН» она прокомментировала с улыбкой.

— Все прекрасно понимают контекст и что имелось в виду, — пояснила гособвинительница.

По поводу публикации о Буче прокурор заявила, что оговорка «судя по всему» сама по себе не меняет содержания поста. По ее мнению, Круглов не просто высказывал оценочное мнение, а сопровождал публикацию фотографиями разрушений, которых не было в докладе ООН. Отдельно Гузняева ответила на доводы о политической ненависти:

— Почему подсудимый связывает несогласие с политическим режимом с политической ненавистью и утверждает, что сторона обвинения ставит между ними знак равенства? Я напомню, что это установлено психолого-лингвистической экспертизой.

После этого она зачитала фрагмент экспертного заключения. Однако в процитированном ею отрывке речь шла о насильственных действиях в отношении мирных граждан. О политической ненависти там не говорилось ни слова. Кажется, это обстоятельство заметили не только защитники.

— Это не потому, что сторона обвинения в суде ставит знак такого равенства. Мы приходим к такому выводу на основе совокупности доказательств, — подытожила Гузняева.

Отвечать подробно на реплику прокурора адвокат Бадамшин не стал. «Комментировать и дальше продолжать — только портить», — усмехнулся он. В зале раздались смешки.

Адвокат Тихонова тоже пообещала быть краткой, но всё же указала на несколько моментов, которые, по ее мнению, прозвучали особенно показательно. Прежде всего защитница обратила внимание на историю с «мирными гражданами ООН». По ее словам,

Тихонова напомнила, что, ссылаясь на доклад ООН, Круглов не был обязан дословно воспроизводить его содержание. «Ссылка на источник не предполагает цитирования документа строка в строку», — уверена адвокат.

Затем она вернулась к главному спору процесса — мотиву политической ненависти. По словам защитницы, только что прозвучавшая реплика прокурора заслуживает особого внимания суда. Гузняева утверждала, что наличие такого мотива подтверждается психолого-лингвистической экспертизой, однако в зачитанном ею фрагменте экспертного заключения речь шла исключительно о насильственных действиях в отношении мирных граждан.

«Фактически прокурор сама подтвердила, что вопрос о политической ненависти экспертами не исследовался», — заключила Тихонова.

После этого судья объявила заседание закрытым. 24 июня Максим Круглов выступит с последним словом, после чего суд удалится для вынесения решения.