В целях нашей безопасности нам скоро запретят вообще всё. В том числе — чувствовать страх и неуверенность. Засунь башку в песок и делай вид, что всё хорошо, — и ты спокоен, ты совершенно спокоен…
Запрет публиковать не только фото и видео, но даже просто тексты о попадании беспилотников, который ввели на прошлой неделе в столице, — не первый подобный в России. И к безопасности он никакого отношения, разумеется, не имеет. Потому что отсутствие адекватной информации для людей никогда и ни при каких обстоятельствах не может сделать их жизнь безопаснее.
У властей изначально было два сценария реагирования на атаки беспилотников и обстрелы. Можно было использовать это для агитации против противника. А можно было скрывать масштабы и последствия ударов, чтобы у граждан не возникало вопросов, откуда вообще эти удары и почему нас не могут защитить от налетов. Второй сценарий и выбрали.
Выбор этот привычный. В пандемию, если помните, говорили не о количестве заболевших, а о количестве выздоровевших. Упор на позитив, меньше паники. При всякой техногенной аварии вместо взрыва говорится про хлопок, вместо пожара — про задымление. Падение экономических показателей называется отрицательным ростом. Да вы и сами прекрасно знаете, как выглядит наш новояз: недостатки — отдельные, проблемы — незначительные…
В условиях военного времени тактику менять не стали. Публикуйте только официальную позицию военных и гражданских властей. Иначе штраф. До 200 тысяч. На основании какого закона или каких нормативных актов вводятся такие штрафы и запреты, не уточняется. Но вы же не сомневаетесь, что если надо, то вас безусловно оштрафуют?
Однако всякие меры можно поделить на эффективные и неэффективные — выскажу я такую банальную мысль. Эффективны ли запреты? Конечно, публикаций будет меньше. А картинок и видео — точно меньше. Частные лица или СМИ просто побоятся наказания, особенно когда правовая база размыта, а правоприменение вульгарно. Но уже в выходные методика прошла проверку, когда столичный регион пережил крупнейшую как минимум за год атаку. И разрушения есть, и погибшие, и «задымление» на промышленных объектах. Но в Москве существует запрет на публикацию сведений, а в области — нет. И получается, что о происшествии в пределах МКАД говорить нельзя, а за его пределами — можно? Была версия, что и о «проблемах» в Химках сообщать не стоит, поскольку это можно расценить как атаку на Москву. Но как атаку на Москву можно расценить пролет любого беспилотника в промежутке между столицей и украинской границей.
Впрочем, и москвичи, и «подмосквичи» прекрасно обо всем узнали, а заодно и увидели кадры с огнем и разрушениями. Просто для этого им пришлось заглянуть в неподцензурные паблики.
Эмигрантские или украинские. Главред «Осторожно, новости!» Сергей Титов возмущался: «СМИ внутри России не могут ничего: им нужно слушать угрозы и ссаться, зато издания вне РФ и украинские паблики могут бесконечно об этом писать… Это какая-то рекламная кампания режима по продвижению своих оппонентов?»
Людям звонят знакомые, которые всё видели и слышали сами. Или граждане лично видят за окном пламя и дым. Или слышат характерный звук пролетающих дронов. Слышат «хлопки», как и я услышал недавно, когда, как выяснилось, БПЛА влетел в высотку на Мосфильмовской. Среди ночи раздался грохот, который ни с чем не перепутаешь. Я подождал 20 минут — и обо всем прочитал в ленте. Но в тот момент сообщать о налетах еще было можно. А про минувшее воскресенье где информацию искать? И люди начинают это делать, находя те ресурсы, где информация есть. И да, это ресурсы или просто оппозиционные, или «неприятельские».
Того ли эффекта хотела добиться власть? Впрочем, кажется, что она про это и не задумывалась. Главное — соблюдать протокол и алгоритм. Это примерно как работники прокуратуры, которые вопреки здравому смыслу сажали деревья и выкладывали отчеты на фоне горящего Туапсе. Так и тут: информацию не давать, а если ее дадут «иноагенты» или украинцы — ерунда, не наше дело. Бюрократия так и работает.
Бюрократия также никогда не думает о том, что есть и пресловутое сарафанное радио, которое разнесет слухи вне зависимости от запретов и штрафов. Но слухи никогда не преуменьшают — только преувеличивают. Поэтому если обломок беспилотника упадет на крышу, к вечеру в городе все будут уверены, что это была ракета и что она снесла полдома.
Да и как вообще можно в нашей время на полном серьезе рассчитывать на то, что удастся скрыть какую-то значимую информацию? Нет, ограничить можно. Тут знакомый человек оказался в больнице и кроме телевизора — так уж вышло — ничего не видел. И очень удивлялся потом, сколько всего произошло «за кадром», пока он был в лапах докторов. Людей, живущих только новостями из телевизора, у нас по-прежнему хватает. Но десятки миллионов граждан умеют находить альтернативы. Недавний соцопрос показал, что у 40% наших соотечественников стоят средства обхода блокировок. А стоят они в том числе и потому, что официальной информации россиянам недостаточно и официальной информации они доверяют как минимум не вполне.
И тут мы снова про безопасность. «Всей правды мы все равно не узнаем» — одна из любимых конспирологических формул. Но здесь на это ставка делается на государственном уровне. Однако чувствует ли себя человек увереннее, когда знает, что распространение информации об угрозах прямо запрещено и наказывается штрафом? Он точно чувствует себя безопаснее, когда о чем-то еще вчера говорить было можно, а сегодня нельзя? Нельзя потому, что угрозы стали сильнее? Потому что власти хуже с ними справляются? Почему?
А почему жители Подмосковья массово жаловались на то, что ни сирены толком не работали, ни СМС с предупреждениями не приходили? Ведь это же и есть безопасность! А здоровье людей оказывается под прямой угрозой.
Но куда важнее выловить тех, кто расскажет о том, что случилась беда, чем попытаться ее предотвратить. Хотя пора бы нам было к этому привыкнуть, конечно.