Новая шелупонь

I’ve never seen so many men wasted so badly («Я никогда не видел столько людей, которые бы тратились так бессмысленно»).
Фраза «хорошего» бандита Блонди из вестерна Серджо Леоне «Хороший, плохой, злой» (1966)

Рано или поздно это должно было случиться. Цитата из речи губернатора Ленинградской области Дрозденко: «А что ты сделал для того, чтобы мы приблизили победу и у тебя появился стабильный интернет? <…> Мы все-таки с вами не находимся в тех временах, когда, значит, паек нужно получать по талонам».

Граждан России попрекают теперь не просто куском хлеба, не просто тем, что они иной раз ухитряются жить хорошо, но и в тем, что они вообще живут, не отдавая себя целиком представлению властных элит о «Родине», воплощенной в нескольких десятках скованных одной цепью представителей управленческого класса.

Это как с экономикой — виноваты все (от Набиуллиной с высокой ставкой до, как сказал президент, «сезонных, календарных факторов»), но только не боевые действия. Их как-то не упоминают. Так и в случае с запрещенным интернетом — право на него надо заработать, отдав себя, свое тело и мысли вооруженному конфликту, превратившемуся в постоянный, «календарный» фактор. Очень кипятился недавно академик Нигматулин: плохо все с экономикой, мы по каким-то там ранжирам на последних местах. Но он почему-то не упомянул, скажем так, внешнюю политику как главный фактор замедления и деградации. Идя навстречу Академии наук, можно назначить Глазьева главой ЦБ, реализовать проект РАН по повороту рек, и тогда, наконец, вместо Португалии будем догонять Зимбабве (нашего нового партнера по освоению космоса).

Боня и клад

Помнится, в те времена, когда в России шла волна гражданских протестов (всего шесть-семь лет назад), а рейтинг Путина уныло стагнировал, таких вот протестующих другой губернатор — Архангельской области, по фамилии Орлов — назвал шелупонью. Ну естественно, люди путались под ногами и мешали отчитываться. Не перед ними, естественно, а перед высшим политическим руководством. А теперь вот появилась — в результате работы сезонного/календарного фактора — так сказать, новая шелупонь, которая не нравится военной аристократии.

Тут есть несколько вопросов по тексту выступления. Победу обещали в течение классического календарного периода размером в три дня. На четыре года не подписывались даже те, для кого СВО оказалась историческим шансом — предъявить свои архаические представления об устройстве страны и мира, заработать денег, которые невозможно было заработать иным трудом.

Кроме того, руководящие работники, если следовать логике Конституции РФ, нанимаются народом РФ для того, чтобы его обслуживать на деньги, выплачиваемые налогоплательщиками. Так что это губернаторы должны людям, а не люди — им. И не губернаторам оправдывать снижение интернет-доступности до уровня африканских стран. Как и другим представителям истеблишмента, полагающим, что они вправе тратить некие государственные деньги так, как им заблагорассудится. Нет в экономической природе государственных средств — бывают деньги налогоплательщиков.

«Живете не по талонам»… А почему люди должны жить по талонам? В массе своей, несмотря на национализацию и чрезмерное вмешательство государства в экономические процессы и частную жизнь, люди живут в рыночных обстоятельствах, являются субъектами и агентами рыночных отношений. Они не получают, а зарабатывают деньги — это две большие разницы. И платят с заработанного налоги. Те самые, повышенные государством для того, чтобы «приближать победу», что бы это ни значило. Хорошо бы, кстати, пояснить, что это такое.

Люди уже перетерпели обнуление сроков президента, начало спецоперации, пережили сильнейший за десятилетия шок частичной мобилизации, нарушившей все и всячески неписаные социальные контракты (о них-то как раз и пойдет речь ниже), живут с полуотрубленным интернетом — и все еще должны нести бремя ответственности за то, что они существуют, пьют, едят, в то время как… В то время как что? Куда идет страна? Какое у нее будущее? Состоится ли мир? Даже провластные блогеры попадают в психушки или Боня находит свой клад (не путать с «Бонни и Клайдом») в посте о некоторых недостатках системы.

Кабальная сделка

Теперь перенесемся от земли, на которую падают дроны по причине резко увеличившейся «безопасности», в социально-политические выси.

У каждой страны есть свой писаный (Конституция) и неписаный общественный договор, он же социальный контракт. В первые, сравнительно вегетарианские годы взросления путинской системы государство начало затыкать гражданам рты нефтегазовым благополучием. Которое не было заслугой действующей новой власти — закончился транзит от социалистической системы к рыночной, всю ненависть народную собрали Ельцин с Гайдаром, и начался счастливым образом нефтегазовый бум.

Достаточно — и даже желательно — закрыть глаза на то, что делается наверху, на то, что идет передел собственности, что власть берут «православные чекисты», что бормотология Дугина все чаще совпадает с официальными речами, что ресентимент дает первые всходы. Не стоит обращать внимание на контрреволюцию РОЗ (Распилы, Откаты, Заносы), потому что в частной жизни и так все хорошо. От добра добра не ищут.

В следующем контракте главным было не социально-экономическое благополучие, которое стало пошатываться, а величие. Восстановленное величие (практическое воплощение — Крым) в обмен на все то же невмешательство в политические дела и экономические аферы политического и финансово-промышленного класса. Но корм при этом еще задавали, мало кто из руководящих работников имел наглость попрекать людей тем, что они едят, пьют, пользуются интернетом и в целом остаются живыми и в безопасности.

Нынешняя версия контракта — в чистом виде кабальная сделка. Мы вас, может быть, и не тронем, если вы станете хорошо себя вести, будучи полностью погруженными в тотальный Gleichschaltung и отдающими себя всех (в разных смыслах) государству по первому его зову. Это называется — даже Фима Собак не знала такого слова — «тоталитаризм». Система, требующая от подданных соучастия. (Фима, «культурная девушка», знала другое слово, но теперь оно известно даже детсадовцам, потому что с описываемым им явлением ведется героическая бескомпромиссная борьба, так что даже «Голубого щенка» суверенный ИИ записал бы в пропагандисты нетрадиционных ценностей.)

Такова эволюция общественного договора, соответствующая эволюции политического режима и его идеолого-пропагандистской рамки.

Губернатор Дрозденко добавил: «У нас самая протяженная граница со странами недружественного блока НАТО. Наш регион стал не только приграничным, но и прифронтовым». Ответим: не жители Ленинградской области, пользовавшиеся среди прочего приграничной торговлей с Финляндией (забыв о своих традиционных ценностях в виде соседнего сельпо), заказывали боевые действия. Они хотели быть жителями именно приграничного региона, тем более что в прежних версиях контракта им это обещали с самых высоких трибун. Больше того, Финляндия и Швеция были последними европейскими странами, которые в принципе стремились в НАТО, — то есть не стремились совсем. Нужно было очень постараться, чтобы изменить позицию и общественное мнение этих двух стран и вынудить их — именно вынудить — вступить в Североатлантический альянс.

Общественный договор разрушен. Как и договорные системы не только с обществом, но и с другими государствами. Как не защищены контракты, а в придачу к ним собственность и инвестиции тех, кто еще позволяет себе кормить и одевать ненасытных неблагодарных россиян. Об этом, кстати, говорила «корень всех зол» Эльвира Набиуллина; возможно, намек был сделан в слишком корректной форме, но человек со средним образованием способен его понять. Государство слишком далеко зашло в частную зону общества. Оно получает полный контроль, но теряет цель этого контроля. Хотя, впрочем, нет. Сказано же было — всё для блага человека. И мы этого человека знаем — вот она и цель. Не для блага же «новой шелупони», чье дело рожать, молиться, тачать «готовые металлические изделия»… И всё ради собственных «безопасности», «суверенитета» и «победы».

* Властями РФ внесен в реестр «иноагенов».