«Улыбаться не надо. Плакать надо»

Возражения не предусмотрены

Завершающая стадия процесса прошла без участия потерпевших, как это было в прошлый раз. В начале заседания, 27 февраля, Останин собирался завить ходатайство о нарушении, которые, по его мнению, допустил суд. Но председательствующая проигнорировала его просьбу и предложила приступить к допросу свидетелей защиты.

Первой в зал зашла Валерия Наумова. Она сообщила, что знакома с подсудимым два года, они «находятся в романтических отношениях» и собираются пожениться. Наумова вспомнила, что на сцене во время шоу «Стендап за 60 секунд» она рассказывала историю о том, как Артемий заступился за нее и помог заявить о человеке, который пытался совершить в отношении нее «действия сексуального характера».

Второе выступление Останина про Иисуса Христа Наумова впервые увидела только у следователя. Свидетельница не считает, что своими шутками Останин хотел кого-то оскорбить. В ответ на просьбу защитника рассказать про Останина как человека Наумова говорит: «Потрясающий человек. Самый любимый мой на свете человек».

— Лер, выйдешь за меня? — спросил подсудимый.

— Конечно, — засмеялась Наумова.

— Это не вопрос по существу! — вмешалась судья.

Вторая свидетельница — Александра Василенко — рассказала, что познакомилась с Останиным на «Открытом микрофоне», знакома с ним четыре года.

— Свидетелем на свадьбу пойдешь? — не унимался подсудимый. Свидетельница положительно кивнула.

— Вопрос снят, — прервала судья и перешла допросу самого Останина.

Он начал свой рассказ с того, что 17 марта 2025 года в аэропорту Минска собирался лететь отмечать день рождения. Пограничники ему сообщили, что он находится в розыске. Отвели в комнату и продержали всю ночь. В четыре утра за ним приехали белорусские силовики. По дороге они остановились в лесу. По словам Останина, его стали избивать дубинками, мешком с песком, применяли электрошокер, срезали ножом волосы и угрожали убийством.

— Давайте начнем с того, что дело возбуждено… — перебила судья Менделеева.

— Мой арест был незаконным, меня задержали без предъявления обвинений. Меня украли, и эти люди не сообщили, кто они и почему доставили в Россию. Меня с повреждениями доставили к следователю, — продолжил Останин.

Судью не устроили такие показания, и она настояла, чтобы обвиняемый переходил к обстоятельствам дела. Адвокат Михаил Мещеряков попросил не перебивать подзащитного, но Менделеева настояла на своем. «Не надо со мной говорить одновременно!» — судья командует сесть защитнику на место.

Останин считает, что ему «вменили не пойми что». Он категорически не признает вину. «Я выступал в стендап-клубе на Трубной 17 декабря. Меня вызвали на сцену прояснить ситуацию, которая произошла с моей будущей женой. Я рассказывал, с чего все началось, и шутку про попрошайку в метро, — пояснил подсудимый. — Данная шутка была озвучена по регламенту шоу. Этот выпуск был снят и в марте опубликован. Потом этот выпуск стали распространять разные паблики, начали форсить, что я оскорбляю ветерана СВО. Я ни к чему этому не причастен. Все дошло до Russia Today, и мне в личку стали поступать угрозы.

— То есть вы полагаете, что своей шуткой никого не оскорбили? — продолжила допрос судья.

— Нет.

— Кто вам шутки пишет?

— Все шутки пишу сам.

Останин пояснил, как ведется съемка шоу и публикация видео, что комики до последнего не знают, попадут ли в итоговый выпуск. Кроме того, он уточнил, что видео с его участием распространяли без его ведома в сети. Также комик вспомнил, что 2 декабря 2025 года ему стало известно о новом обвинении против него по статье об оскорблении чувств верующих:

Судья Менделеева прервала Останина и попросила вернуться к сути дела. Адвокат Мещеряков потребовал внести в протокол, что судья прерывает допрос. В ответ Менделеева выносит замечание защитнику, так как, по ее мнению, Останин занимается не изложением фактов дела, а оценкой доказательств.

— Не надо со мной пререкаться! — отрезала судья.

— Прошу занести в протокол замечание на действия председательствующей! — попытался продолжить допрос защитник.

— Я вам делаю замечание за преднамеренное затягивание процесса. Ваш подзащитный не отвечает на поставленный вопрос. Свою оценку он может сказать в прениях.

— Вы хотели своими выступлениями оскорбить чьи-либо чувства? — продолжил адвокат.

— Нет, я никогда не ставлю своей целью какое-либо негативное воздействие на людей. Я исходил из того, что мне нужно написать шутки и насмешить людей. Я просто писал шутки и выступал с ними, — пояснил Останин.

После допроса он попытался снова заявить ходатайство и попросил признать свое содержание под стражей незаконным — из-за нарушений процедуры, допущенных еще до начала рассмотрения дела по существу. Следом — требование компенсации за каждый день, проведенный в СИЗО, и прекращения уголовного преследования.

В своей речи Останин возвращается к заседанию о продлении ареста, состоявшемуся еще до старта процесса. Заседание прошло уже после окончания рабочего дня суда. Тогда же, по его словам, ему навязали государственного защитника. От услуг назначенного адвоката он немедленно отказался — письменно. Однако судья Мещанского суда Татьяна Изотова этот отказ проигнорировала.

Договорить Останину не дали, и его снова прервала судья Менделеева:

— Апелляция была? Решение есть?

— Я продолжу…

— За неподчинение председательствующему вы можете быть удалены из зала суда! — оборвала его судья. — Я вам делаю замечание, Артемий Романович!

Останин никак не отреагировал и продолжил читать ходатайство.

— Конвой, уведите его!

Но подсудимый продолжал чтение своего заявления.

— Вас силой выводить? — не выдержал конвоир. Слушателей попросили выйти из зала.

* * *

После перерыва Останина вернули в «аквариум». Судья Менделеева уже спокойным тоном объяснила, что она поняла суть ходатайства, но разрешить его не может в рамках нынешнего разбирательства, поскольку заявление касается другого заседания, когда избиралась мера пресечения. «Вы переходите за рамки нашего разбирательства», — добавила председательствующая.

Останин согласился, и стороны перешли к прениям. Прокурор Малышева заявила, что вина подсудимого полностью доказана показаниями потерпевших и письменными материалами. Она предложила назначить комику 5 лет 11 месяцев заключения и штраф в 300 тыс. рублей.

Останин и его защитник попросили предоставить дополнительное время для подготовки к прениям и отложить заседание на неделю. Судья отказалась и дала им полчаса на подготовку.

Спустя полчаса судья Менделеева вновь предлагает защите перейти к прениям. Останин снова просит время на подготовку. Он объясняет, что за неделю необходимо изучить большой объем дела, в материалах — показания шестнадцати свидетелей. Ответ Менделеевой короткий и безапелляционный — нет, и все.

Судья расценила просьбу о дополнительном времени на подготовку как попытку затянуть процесс. «Прения сторон сегодня будут, хотите вы этого или нет, — сказала председательствующая и объявила перерыв еще на час. — Не сидите просто так, а проведите это время с пользой».

После очередного перерыва судья возобновила слушания и снова предложила продолжить прения.

— Хотите нарушать мое право на защиту — пожалуйста, — отказался Останин.

— У вас такая же позиция? — спросила судья у защитника.

Адвокат снова повторил свои доводы и настаивал на своем. Судья все-таки согласилась и отложила заседание на неделю:

— Поведение защиты суд рассматривает как злоупотребление своим правом, но пойдет навстречу и в дальнейшем все выскажет, что касается поведения защитника в своем решении.

«Влажные фантазии следователя»

В прениях 2 февраля первым выступил Останин. Он категорически не согласен с обвинением и считает запрошенный срок прокурором «людоедским». «Мне совершенно не понятно, как в деле появились потерпевшие», — рассуждал подсудимый.

По словам комика, все четверо «пострадавших» обратились с заявлением по факту проверки его выступления по статье об оскорблении религиозных чувств. При этом вопрос разжигания ненависти или вражды, как это вменили Останину, их не волновал. 

«Самым любопытным» Останин называет именно эпизод с обвинением в возбуждении ненависти. Экспертиза за 28 марта 2025 года формулирует вывод предельно однозначно: «В вербальном и визуальном материале, озвученном Останиным, отсутствуют какие-либо психологические или лингвистические признаки разжигания вражды либо ненависти в отношении какой бы то ни было социальной группы». Исходя из этого он подчеркивает: говорить о наличии состава преступления здесь не приходится вовсе.

«Если своими словами оскорбил религиозные чувства, чисто по человечески, приношу извинения, если я их задел. Это было непреднамеренно и непредумышленно», — сказал Останин и предложил прокурору отказаться от обвинения.

Адвокат Мещеряков считает, что ни один из свидетелей и потерпевших не подтвердил наличие «преступной группы». Он напомнил, что изначально Останину вменяли пункт «а» ч. 2 ст. 282 (разжигание ненависти с угрозой применения насилия. — Ред.). По словам защитника, выбор именно этой квалификации был не случаен: это позволяло бы сразу перевести дело в «тяжелую» вторую часть статьи о возбуждении ненависти. Позже конструкцию изменили — пункт «а» сменили на пункт «в» и получилась «организованная группа».

Для усиления обвинения, утверждает защита, в дело добавили еще одну статью. Так внезапно всплыло видео с шуточным диалогом с Иисусом Христом. Однако и здесь возникла загвоздка: статья об оскорблении чувств верующих относится к преступлениям небольшой тяжести и не дает оснований для содержания обвиняемого под стражей.

После этого и произошла показательная рокировка пунктов в статье о возбуждении ненависти — словно детали в обвинительном конструкторе, которые меняют местами, подгоняя итог под нужный результат. «Возможно, потерпевшие по нашему делу целенаправленно ищут в интернете материалы, которые оскорбляют их чувства. Возможно, они получают удовольствие от написания доносов. Потерпевшие не были зрителями Останина. Услышав одну шутку, они продолжали искать его другие выступления», — заметил защитник.

Он заметил, что сама по себе шутка не может быть основанием для уголовного преследования — Конституция прямо гарантирует свободу выражения мнения, включая ироническое и сатирическое высказывание.

— сказал адвокат Мещеряков, попросив полностью оправдать его подзащитного.

Последнее слово Артемия Останина

«Любой человек вообще, любой гражданин РФ — будь то согласно закону или каким-то человеческим ценностям — не может быть наказан за то, чего он не совершал. И раз уж у нас в законе написано, что нельзя наказывать людей до того, как их вина не доказана, это тем более уместно сказать в рамках судебного заседания. Я же был неоднократно наказан в течение 2025 года — за то, чего я не совершал.

Начнем с того, что я понес очень серьезный вред здоровью. Меня выкрали из Минска незаконным образом, не предъявив мне никаких обвинений. Просто люди в гражданском выкрали из аэропорта для того, чтобы передать меня в Россию. Но по дороге из Минска в Смоленск мы сделали остановку в лесу, где меня жестоко избили, сломали мне позвоночник, напитали током, пытались несколько раз зарезать, но, к счастью, этого не получилось, и я еще имею возможность стоять здесь и говорить. Но могло все быть еще проще.

Также угрожали всем моим родственникам, всем моим друзьям и так далее, что происходило непосредственно в рамках этого незаконного деяния, которое следствие на протяжении уже года как скрывает, не давая хода уголовному делу по моим заявлениям от 18 марта 2025 года. 18 марта был мой день рождения, и вместо того, чтобы его праздновать, я оказался у следователя — отличный подарок, спасибо правоохранителям, — где я давал показания о том, что я невиновен, и где следователь запретил мне воспользоваться медицинской помощью. Хотя мы с адвокатом просили вызвать мне скорую, чтобы зафиксировали побои, но мне в этом было отказано.

Я попал сначала в ОВД, откуда, к счастью, мне удалось вызвать скорую, мне оказали медицинскую помощь, зафиксировали все мои синяки, ссадины, порезы, кровоподтеки и так далее, плюс зафиксировали документально перелом позвоночника. И это первое жестокое наказание.

Второе жестокое наказание было ударом по моей вере в людей, потому что мне сказали, что все медицинские документы мне предоставят либо в копии, либо в оригинале — ничего из этого не было сделано. Плюс суд проигнорировал мои заявления, что у меня сломан позвоночник, и закрыл меня в тюрьму. Во-первых, не имея на этого никаких достаточных оснований, во-вторых, имея полные противопоказания, потому что мне на тот момент нужна была госпитализация.

Суд этого не учел и запер меня в тюрьме, где я уже в течение года нахожусь — и несу наказание за те деяния, которых я не совершал. Что, на мой взгляд, бесчеловечно и весьма по-людоедски, но так или иначе, это происходит в реальности. Спасибо за данное наказание, что тут скажешь.

И, к сожалению, мою бабушку уже невозможно воскресить, и мне не дают возможности даже с ней попрощаться.

Я неоднократно писал ходатайства о том, чтобы меня отпустили хотя бы возложить цветы на могилу, но мне не дали этого до сих пор. И я до сих пор сижу в тюрьме со знанием того, что я уже потерял одного родственника, другие родственники и близкие каждый день переживают интенсивные страдания, не зная, что со мной в СИЗО, потому что связи у нас не было на протяжении девяти месяцев.

Не давали свиданий, звонков, никаких вообще способов связи, потому что следствие решило воздействовать на меня с помощью морального давления и пытаться выбить из меня признательные показания, которые сначала пытались выбить физически, потом, когда у них не получилось сделать это физически, пытались сделать это морально, чего тоже не получилось, потому что никакого преступления я не совершал. Если бы я его совершил, я бы мог признать вину, но так как я не совершал никаких преступлений, никакого признания вины быть не может. И я считаю это нормальной практикой. И ненормальной практикой то, что органы следствия пытаются, будь то физически или морально, заставить людей признавать вину в том, чего они не совершали.

После этого я был наказан экономическим образом, потому что меня без суда, без следствия внесли в реестр экстремистов и террористов [Росфинмониторинга], который не позволяет мне вести какую-либо экономическую деятельность. Я не могу распоряжаться имуществом, не могу приобретать его либо продавать. Я не могу входить в наследство и не могу иметь доход в месяц больше 10 тысяч рублей, что даже меньше прожиточного минимума. Спасибо большое за это экономическое наказание, опять-таки, без каких-либо доказательств.

Помимо этого меня лишили еще и правовой субъектности. На заседании 14 ноября 2025 года по моему продлению стражи с нарушением всех процессуальных норм, которые только возможны в рамках законодательства РФ, потому что само ходатайство о продлении было подано день в день за несколько часов до того, как провести само заседание, по причине того, что следователь попросту забыл меня пробить, и по-хорошему, я должен был 15 ноября быть свободен. Но суд почему-то пошел навстречу следствию и провел самое, не побоюсь этого слова, извращенное судебное заседание, какое только вообще возможно, потому что у меня на глазах просто изнасиловали саму суть правосудия.

На это заседание не допустили моего адвоката и вместо адвоката пригласили коллегу, который был следователем Мещанского следственного отдела, и почему-то, по какому-то неведомому соглашению, которое ни я, ни мои родственники не подписывали, его назначили как моего адвоката, несмотря на то, что он следователь, который ведет мое уголовное дело. Был приложен отказ, отказ этот был проигнорирован. И, таким образом, я считаю, что меня лишили не только права на защиту, которое является в рамках законодательства естественным для любого гражданина РФ, меня вообще лишили какой-либо правовой субъектности в рамках РФ. <…>

Вот в какой ситуации я оказался, будучи множественно наказан за то, чего я не делал, не собирался делать и не сделал бы ни при каких обстоятельствах, потому что я не преступник, я стендап-комик, законопослушный гражданин Артемий Останин. И в этом плане я абсолютно не понимаю, почему я до сих пор нахожусь здесь.

Я жду, что сегодня вы, [судья] Олеся Анатольевна, выдадите мне оправдательный приговор. Опять-таки, я понимаю конъюнктуру, и если там будет приговор в духе ограниченно отсиженного, я его приму как оправдательный и, так уж и быть, пойду вам навстречу. В остальном я желаю, чтобы никто не оказывался в ситуации такого жесточайшего правового произвола, в которой оказался я. Всем добра».

…Окончательную точку в деле поставили 4 февраля. Абсурд и отсутствие здравого смысла в обвинении судью Менделееву не заинтересовали. Она назначила Останину 5 лет 9 месяцев в колонии общего режима и штраф 300 тыс. рублей. Так шутка окончательно превратилась в уголовное преступление, процесс — в формальность, а право на защиту — в досадную помеху, которую суд терпел ровно до окончания прений.