И Столбы превращают в вышки

Столбы — под боком у Красноярска, начинаются прямо от его улиц, и стали заповедником по инициативе горожан в 1925 году. А столбизм как философия и метод появился гораздо раньше, отсчет с 1851 года. В основе — идея свободного, без страховки, покорения скал и столь же вольного времяпрепровождения — вне установлений государства: «Лаз, как бы сложен он ни был, может считаться взятым лишь в том случае, если он пройден в одиночку и без каких-либо приспособлений». Это субкультура, стиль жизни, параллельный мир со своей этикой и эстетикой (здесь выковывались характеры и писались необычные картины), своими героями, своей лексикой и фольклором, традициями и обычаями. Это феномен гражданского общества по-сибирски — формируемого не на площадях, не в кофейнях, не на митингах, а в тайге и на скалах. И живучего — принципы столбизма, вкус к воле передавался отцами сыновьям и далее. Столбистская страна для многих поколений, для тысяч красноярцев стала alter ego России придушенной, безвоздушной.

В 1899 году столбисты — учитель Денисюк, студент Белов и политссыльный Островский — написали на скале, на Втором Столбе, емкое и убедительное послание городу и миру: «Свобода». Жандармы отрядили экспедицию стереть надпись, но не вышло, проводник из столбистов, оставив их на вершине, скрылся. Жандармы, как гласит предание, куковали на скале два дня. Больше на «Свободу» не покушались. Инсталляция стала системообразующей для красноярской идентичности. Осенью 2018-го появилась реплика того старого тезиса: воздушно-световое слово «Свобода» вспыхнуло на другом берегу Енисея, в самом центре Красноярска, на гранях фасада музейного центра «Площадь мира». Горит уже восьмой год.

В фильме 2014 года столбиста Александра Кузнецова «Территория свободы» один из анархичной горно-лесной братии, кивая на надпись на Втором Столбе, резюмирует: ничего не изменилось, суть требований и позапрошлого века, и века нынешнего — одна. Это начало фильма. 

Видно. В 2019-м федправительство преобразовало «Столбы» в нацпарк. Местное сообщество, предвидя развитие событий, сопротивлялось планам Москвы чуть не все прошлое десятилетие — с 2013-го, к протестам присоединялись и представители местной власти. Долго и упорно, но безуспешно. Далее своим постановлением кабмин РФ разрешил посещать нацпарк только по обустроенным маршрутам, паспорта которых утверждены федеральным Минприроды. Как сообщает сейчас дирекция парка, прошли экспертизу, паспортизированы и допущены к посещению лишь три турмаршрута и четыре экотропы в рекреационной зоне; «все неутвержденные маршруты, в т.ч. находящиеся в зоне особой охраны (ранее буферная зона, Дикие Столбы), а также включающие подъемы на скалы, являются закрытыми для посещения». Раньше в Дикие Столбы можно было попасть в составе организованной группы, оплатив по установленной ставке пропуск.

Насчет «подъема на скалы». Дирекция на своем официальном сайте пока одновременно запрещает «сходить с обозначенных троп» и в то же время разрешает «подниматься на скалы по мере своих возможностей», однако уже объявлено, со ссылкой на федеральный же закон об особо охраняемых природных территориях (ООПТ), что восхождения теперь позволительны исключительно спортсменам, состоящим в федерациях альпинизма или скалолазания, и только в рамках тренировок или соревнований. Видимо, дирекция виляет потому, что надо как-то контролировать процессы, инспекторы должны останавливать народ и разворачивать, ограждать прежние привычные маршруты. Легко сказать.

Москва указывала, чтобы не пускать народ уже с 1 декабря. Местная дирекция, видимо, сколько могла — оттягивала, сейчас начала «разъяснительную работу». Обещают провести на следующей неделе большую пресс-конференцию, обещают в этот «переходный период» выносить лишь предупреждения, а вообще штрафы за нарушение режима ООПТ — от 3 тыс. рублей до 4 тыс., в случае причинения ущерба природному комплексу сумма вырастет до сотен тысяч.

Реакция

Итак, правительство РФ решило, что нет ни столбизма, ни столбистов, все входящие в какой бы то ни было нацпарк — это туристы, и их поведение должно быть унифицировано и четко регламентировано. Никакой не то что региональной вольницы — никакой специфики. «Все должно быть параллельно, перпендикулярно и покрашено в зеленый цвет», — так говорил в Советской армии мой комбат майор Балакирев, но он так шутил. В нынешней целлулоидной России кто шутит?

В Красноярске нововведения ожидаемо вызвали бурную реакцию, лишь малая часть типичных комментариев в местных СМИ.

Ни у кого даже в мыслях нет, что московские министры пекутся о безопасности красноярцев: ну да, тогда надо закрыть 99,99% дорог в крае, вообще в Сибири, поскольку встречные полосы не разделены отбойниками и каждый день в лобовую насмерть бьются, а со скал падают люди куда реже, сдуру можно и с табуретки упасть и покалечиться.

Ну или ограничивают иностранные мессенджеры под предлогом борьбы с мошенниками. Посчитайте, сколько чиновники воруют — каждую неделю громкие аресты. Может, органы власти как таковые заблокировать?

История гонений

У нынешнего покушения на столбизм мощный контекст и объемный бэкграунд. Государство во все времена ревностно относилось к вольной республике, пыталось гнобить ее и душить. На столбистов совершали налеты, арестовывали, избы жгли, стоянки уничтожали.

Осенью 37-го взяли первого директора заповедника и одного из инициаторов его создания Александра Леопольдовича Яворского. То было громкое дело П.А. Абакумова: заговорщики собирались отравить воду в Красноярске, взорвать железнодорожный мост и т.д. Конкретно Яворскому вменяли, помимо прочего, подготовку им террористической группы из молодых столбистов-скалолазов, чтобы те перелезли через кремлевские стены, убили товарища Сталина и прочих руководителей СССР.

Впервые же избу у Третьего Столба жандармы сожгли в 1906 году. В 1923 году в поход против столбистов отправились молодые коммунары. Они же будут действовать и позже, в 60-е, 70-е, 80-е, только станут уже оперативными комсомольскими отрядами, и воевать они будут в Столбах под руководством администрации — то была именно война, продолжение гражданской, так и не кончавшейся.

В 1923-м спалили, например, Перушку — избушку у скалы Перья. Ее восстановили после Великой Отечественной, повторно сожгли в 70-е. Построили было на новом месте, но и там простояла недолго, по приказу дирекции заповедника ее сровняли с землей в 80-м. Тогда же сожгли избу Музеянка под скалой Верхопуз, построенную работниками краеведческого музея в 1925 году, здесь жили ученые, в 66-м ее тоже сжигали, но спустя несколько месяцев отстроили заново. Также в 80-м уничтожили популярную избушку Нелидовка (Столбушка) у Четвертого Столба — ее основателей репрессировали еще в 1937–1938 годах, а в 70-е туда ходили красноярские художники.

Конечно, дело не только в государстве, были среди камнежителей и внутренние распри. Был период «столбовских войн». На Столбах в разные времена сосуществовали по собственным законам 10‒15 изб-государств, отдельных, невидимых, подпольных миров. Прятались здесь беглые зэки, заходили чужаки — по духу, воевали друг с другом, бились и жгли друг друга.

Все же в истории столбизма больше другого. Чего? Счастья — даром. Каждому там. И безоговорочно. Возможности дышать полной грудью. Возможности обратиться — и профессору, и филологу, и токарю, вытачивающему какие-нибудь форсунки для управления баллистической ракетой в воздухе, — в настоящих индейцев, коих в России всегда был дефицит. А еще там полно смехового, карнавального начала — во всем. Задержавшейся здесь, в застольях и праздниках столбистов, той стилистики общения, что ближе всего, наверно, к хрущевской оттепели, тем фильмам и книгам с их задушевностью и иронией, всепониманием и жесткостью относительно совсем немногих вещей.

В новейшей истории местные власти (когда они еще избирались) обычно поддерживали городское сообщество, тормозящее приведение Столбов к общему знаменателю. Даже вот нынешний губернатор Михаил Котюков проявился: осенью 2023-го «Мегафон» попытался установить сотовую вышку на том самом легендарном Втором Столбе, выше надписи «Свобода». Город забурлил. И Котюков сообщил на второй день трехдневных выборов (своих в том числе): «Обсудил с руководством национального парка «Столбы», что никакой вышки сотовой связи на вершине Второго Столба быть не может».

В прошлом году, правда, он уже никак не прокомментировал тот факт, что его (краевая) администрация заказала партию подарочных календарей с видами Столбов, и там на фото Второго Столба слово «Свобода» заретушировали — якобы «для создания качественной фотопечати».

***

Что правительству РФ с народом не повезло, это понятно. Это не народ, а какая-то младшая группа коррекционного детсада. За ними нужен неусыпный пригляд, вытирать им сопли, кормить манной кашей, рассказывать им, что можно смотреть, а что нельзя, куда можно ходить/ездить, а куда ни в коем случае, им то и дело что-то запрещают: казино, аборты, спиртное после 23 часов, мессенджеры, ютуб, книги и кино не тех авторов, осталось окончательно прописать ежедневный рацион и распорядок дня. 

Упоминания столбизма как феномена народной культуры красноярцев, массового спортивно-эстетического движения, феномен более чем полуторавекового нонконформизма, иной жизни, невидимой России, останутся в энциклопедиях. Ну и в Британском музее скалолазания на почетном месте останутся калоши столбиста Губанова.

Надписи «Свобода» на правом и левом берегах Енисея меж тем пока сияют.