Африка накрылась куполом

Независимый журналист Иван Макридин опубликовал самое доскональное на сегодня расследование о продвижении российских интересов в Африке с помощью структур РПЦ. «Новая»* поговорила с ним о деталях расследования и об истинных целях российского церковного присутствия на Черном континенте.

Проект «Патриарший экзархат Африки» — одно из самых загадочных предприятий РПЦ последних лет. Он возник в самом конце 2021 года как будто на ровном месте. Тогда, за пару месяцев до начала СВО, синод РПЦ своими методами бросил вызов, казалось бы, устоявшемуся международному порядку. Имеется в виду порядок «канонических территорий» — распределения православной паствы в разных странах между 15 автокефальными поместными церквами. Африку РПЦ признавала «канонической территорией» Александрийского патриархата, который создал аж в I веке св. апостол Марк, автор Евангелия. И вдруг — эта же территория объявляется «экзархатом» РПЦ! Формальный предлог был притянут за уши — Александрийский патриарх признал автокефалию Православной церкви Украины (ПЦУ), которую, между прочим, предоставил другой — Константинопольский — патриархат!

Реальные мотивы и цели проекта раскрывались постепенно. И сегодня еще рано говорить, что процесс завершен. Первым «экзархом» РПЦ в Африке был назначен иерарх с обширным военным, деловым и, скажем так, дипломатическим опытом — митрополит Леонид (Горбачев). «Новая» указывала на некоторые признаки его близости с ЧВК «Вагнер». И действительно, одним из бастионов вновь созданного «экзархата» стала ЦАР, значительную часть которой контролировала та самая ЧВК (сейчас РФ представляет в этой и соседних странах «Африканский корпус»). Попав в опалу через несколько месяцев после гибели Пригожина, митрополит Леонид в узнаваемой манере угрожал «разложить по полкам» всё руководство РПЦ. До сих пор, правда, угрозы не исполнил.

Нынешний «экзарх Африки» митрополит Константин (Островский) — персонаж менее эффектный и публичный, но это лишь добавляет загадочности возглавляемой им структуре. Периодически в российской и зарубежной прессе появляются публикации о том, что «новообращенные» православные африканцы вербуются на СВО. Митрополит Константин это эмоционально отрицает

Использование церковной легенды для деятельности спецслужб и прочих силовиков за границей — можно сказать, «традиционная ценность» в России. Но, как выяснил Иван Макридин, вывеска РПЦ способствует и проникновению в Африку крупного российского бизнеса — в частности, корпорации «Росатом». Многочасовой подкаст «Под куполом» состоит из пяти эпизодов: «Перебежчик», «Миссионер», «Экзарх», «Старец» и «Омофор». Они посвящены нелегкой судьбе африканских священников, их материальным трудностям (и, соответственно, материальным стимулам со стороны РФ/РПЦ), спорным миссионерским приемам, некоторой беспомощности Александрийского патриархата, тому, как большая политика и большие деньги переплелись в современной России с de facto государственной церковью.

Подкаст — не сухая аналитика для «узких специалистов». Это художественное произведение, где запутанная проблема представлена через судьбы и голоса конкретных людей — митрополита, священников, мирян, оказавшихся втянутыми в порой непонятный для них круговорот.

— В каких африканских странах наиболее заметно присутствие РПЦ? С чем связаны ее географические приоритеты на континенте?

— Мое расследование в первую очередь посвящено Кении (РПЦ утверждает, что располагает 136 приходами в этой стране, а в целом по Африке — примерно 370. — А. С.). Во-первых, потому, что Кения — это страна, где, судя по всему, больше всего православных африканских священников. Благодаря активности там Александрийской православной церкви (АПЦ) это не какие-то маргинальные приходы на задворках, а вполне реальные общины с храмами и священниками. Во-вторых, я выбрал Кению с учетом специфики моего проекта. «Под куполом» — это нарративный подкаст, поэтому мне было важно не просто провести OSINT-расследование, а рассказать историю. В этом смысле «единство места действия» — в данном случае Кении — важно именно с точки зрения сторителлинга. Именно в Кению я и ездил в командировку.

АПЦ располагает в Кении несколькими епархиями, в Найроби работает православная семинария под руководством митрополита Макария. История семинарии связана с его тезкой — архиепископом Макарием III, предстоятелем Кипрской православной церкви и первым президентом Кипра. Он дружил с Джомо Кениатой, первым президентом Кении. На одной из их встреч Макарий III и предложил Кениате открыть православную семинарию в Найроби.

Когда в конце 2021 года РПЦ пришла в Африку, она в первую очередь обратилась к священникам, которые принадлежали к АПЦ. Для них это было наиболее простым способом освоить территории: в Кении (и, например, в Танзании) уже существовала развитая православная инфраструктура, а РПЦ знала о существовании там разных проблем, в том числе — недостатка финансирования. Когда время пришло, РПЦ обратилась к этим церковным структурам, предложив их представителям перейти на свою сторону, потому что руководство АПЦ «поддерживает раскольников» в Украине.

Для общего понимания масштабов присутствия РПЦ в Африке я привожу примеры и других стран, в том числе ЦАР, Уганды, Танзании и других. Например, Танзания в последние годы стала заметно более открытой к сотрудничеству с Россией. Это проявляется в сфере туризма: запускаются прямые авиарейсы из России. Но есть и более сложные проекты, которые получили развитие: дочерняя структура «Росатома», компания Mantra Tanzania, начала строить установку по добыче урана в стране. Танзания — пример того, как расширение присутствия РПЦ резонирует с общим усилением российского влияния в стране.

Еще один интересный пример — Экваториальная Гвинея. Туда сначала приехал миссионер от РПЦ Георгий Максимов, и только после этого стали проявляться другие формы российского присутствия. Сейчас страна — серьезный союзник России: там и «Африканский корпус» президента охраняет, и «Росатом» разведывает природные богатства, и про «истинные причины конфликта на Донбассе» местные СМИ рассказывают.

При этом нельзя утверждать, что именно деятельность РПЦ стала причиной политического сближения этих стран с Россией. Тут не стоит, мне кажется, переоценивать роль церкви. И «после» — не значит «вследствие». Но судя по всему, работа РПЦ в определенной степени «углубляет» связи с Россией.

— Насколько велика степень интеграции экзархата с российскими спецслужбами?

— Я не уверен, что можно однозначно утверждать: экзархат является «прокси» российской власти или спецслужб. Моя задача как журналиста в том, чтобы показать, как всё устроено, по возможности точно описать происходящее, выявить нестыковки и противоречия, а также дать информацию, которая до этого оставалась неизвестной.

Я действительно говорю о том, что РПЦ в Африке иногда выступает в роли своего рода застрельщика: появляется в африканских странах раньше других российских игроков. Экзархат представляет собой инструмент «мягкой силы» России, менее токсичный и более приемлемый для местного населения, чем другие формы российского присутствия. Представители РПЦ прокладывают дорогу, а вслед за ними могут приходить бизнес-корпорации, спецслужбы и другие структуры. Но, к сожалению, многое происходит за кулисами, и мы не знаем, как именно выстраивались те или иные процессы.

— Почему, с вашей точки зрения, нигде не публикуются точные списки приходов РПЦ в Африке — лишь их общее количество по странам или благочиниям? В РПЦ берут пример с «красивых докладов» Минобороны?

— Это хороший вопрос, но адресовать его нужно представителям экзархата! Было бы здорово, если бы они объяснили, почему списков нет.

Когда я занимался подкастом, я пытался отследить количество клириков по новостным лентам экзархата и другим доступным источникам, в том числе по публикациям самих африканцев. На мой взгляд, у экзархата сейчас примерно 200 клириков. Но реальное число может быть как значительно меньше, так и больше.

— В ходе знакомства с вашим исследованием у меня сложилось впечатление, что истинный творец «Африканского экзархата» — харизматичный миссионер РПЦ священник Георгий Максимов, человек с весьма консервативными взглядами и ревностный апологет Московской патриархии. Можно предположить, что он и убедил патриарха создать «экзархат» — после своих первых миссионерских туров по Африке?

— Отец Георгий Максимов действительно ездил по Африке еще до создания экзархата и встречался с африканскими священниками, которые на тот момент принадлежали к АПЦ. Он объяснял им позицию РПЦ по поводу так называемого «раскола» в Украине. А африканцы рассказывали ему о своих проблемах, о нехватке денег, отсутствии заботы со стороны АПЦ. Судя по всему, Максимов зафиксировал эти жалобы и обратился с ними к церковному руководству в Москве.

Касательно того, кто кого убедил, разные версии были. Поговаривали, что патриарх Кирилл сам предположил, чего от него хочет Путин. Но Максимов — действительно центральная фигура всего этого проекта. Ему посвящен отдельный эпизод подкаста, профайл. Один из источников внутри РПЦ мне рассказал, что только Максимов был готов постоянно ездить по разным странам и долго объяснять африканцам, почему происходящее в Украине должно их волновать.

С одной стороны, у РПЦ было желание расширить свое влияние в Африке и как бы отомстить за то, что Александрийская церковь вслед за Константинополем признала Православную церковь Украины. С другой стороны, в Африке имелась благоприятная почва для зерен, которые принесла РПЦ. Видимо,

— Значит, речь идет о подкупе? Источники в Александрийской церкви, кстати, утверждали, что РПЦ платит перешедшим в нее африканским священникам раза в четыре больше, чем могла платить АПЦ…

— Дело не только в деньгах. У многих клириков действительно были сложные отношения с руководством АПЦ. Мне часто жаловались на личные конфликты между священниками, диаконами, епископами. Поэтому переход в РПЦ — это комплекс факторов, а не просто «переманивание за деньги».

По поводу «в четыре раза» — такого не знаю. В Кении африканские священники, состоявшие в АПЦ, получали около 100 долларов в месяц. РПЦ предложила увеличить эту сумму вдвое — до 200 долларов в месяц. Плюс она предложила помощь общинам в форме содержания приютов, закупки для них коров и кур, а недавно вроде бы купила священникам мотоциклы, чтобы они могли передвигаться между своими приходами.

— Каково сегодня соотношение африканских приходов, перешедших в РПЦ и оставшихся в Александрийской церкви? Каких больше?

— Предполагаю, что приходов АПЦ все-таки больше, поскольку она присутствует на континенте гораздо дольше. Один из основных аргументов АПЦ в том, что РПЦ в Африке — это политический проект. Представители АПЦ мне говорили, что РПЦ пришла в Африку конъюнктурно, исполняя определенный политический запрос, и что ее присутствие временно. А вот сама АПЦ укоренена в Африке. При этом, насколько я заметил, экспансия Москвы повлияла на АПЦ, несколько расшевелила эту церковь. Финансирование где-то подправили, конфликты разрешили. Не было бы счастья, да несчастье помогло.

— Как проходят судебные процессы, в ходе которых АПЦ пытается вернуть храмы, захваченные, по ее мнению, РПЦ?

— Этот сюжет мне известен на примере Кении. Там мне удалось найти судебные документы, которые оцифрованы. На западе Кении священники перешли в РПЦ вместе со своими приходами, то есть буквально взяли ключи от церковных зданий. АПЦ ожидаемо подала на них за это в суд. Он длился около двух лет, дошло даже до спора о конституционных правах верующих и свободе вероисповедания. Но в итоге спор всё же свели к вопросу собственности. Конкретно в этом случае суд встал на сторону АПЦ и определил: священники могли уйти в РПЦ, но не могли забрать с собой храмы, которые принадлежали АПЦ.

— Бывают ли случаи возвращения священников из РПЦ в Александрийскую церковь?

— Среди героев подкаста таких перебежчиков нет. Но я знаю об одном священнике, который не попал в подкаст: он состоял в РПЦ, а затем ушел или его выгнали. Об этом он публично не объявлял, и РПЦ тоже никак не комментировала его уход. Я его назвал «Иоанн» — он вступил в РПЦ в 2022-м после нескольких встреч с о. Георгием Максимовым, который обещал, что РПЦ поддержит постройку дома Иоанна и оплатит медстраховку. Обещания не были исполнены, и Иоанн постепенно разочаровался в РПЦ. Кенийский митрополит АПЦ охотно простил его и принял обратно.

Вообще позиция РПЦ заключается в том, что африканцы, перешедшие в ее юрисдикцию, не должны общаться с клириками Александрийского патриархата, поскольку РПЦ считает их раскольниками. Но на практике они прекрасно между собой общаются, и там почти нет каких-то конфликтов и ссор. Все это воспринимают как часть повседневности: кто-то ушел, кто-то остался. Один из героев моего подкаста служит в РПЦ, а его сестра — в АПЦ. Понятно, что он не перестанет общаться с сестрой из-за ухода.

— Пытается ли экзархат РПЦ как-то коррумпировать местные власти, в целом имеющие репутацию склонных к коррупции?

— Конкретные факты коррупции мне неизвестны. Но в целом экспансия РПЦ в Африке строится на неформальных контактах, каких-то закулисных договоренностях, встречах по душам. Тот же Максимов неоднократно встречался с африканскими политиками.

Митрополит Леонид (Горбачев), бывший глава Африканского экзархата, в своем телеграм-канале как-то упоминал, что перед вылетом в одну из стран Африки (кажется, речь шла о Танзании) к нему возникли вопросы со стороны российских пограничников из-за большого количества наличных денег. Такая же мутная история была с банковской картой, с которой африканским клирикам выплачивали деньги. Кенийские клирики говорили мне, что она была оформлена лично на имя Горбачева.

Разумеется,

— Что вам удалось узнать о сотрудничестве экзархата с ЧВК «Вагнер» и силовыми структурами РФ, представленными в разных африканских странах?

— В медиа об этом всегда писали как о чем-то само собой разумеющемся: мол, если в Африке присутствует ЧВК «Вагнер», значит, РПЦ в Африке обязательно должна сотрудничать с вагнеровцами. Про Горбачева, бывшего главу экзархата, писали, что он близок к Пригожину, хотя, как я понимаю, точных фактов нет. Но по его риторике, действительно, близок. Когда Горбачева спрашивали напрямую о сотрудничестве с наемниками, он отвечал уклончиво: мол, это наши граждане, они находятся за рубежом, мы должны их духовно окормлять.

О чем можно говорить наверняка, так это о том, что

Максимов в 2022 году писал, что одной из причин, по которым РПЦ удалось быстро наладить там свою деятельность, открыть приходы, получить регистрацию от местных властей, было присутствие «российских военных специалистов». В подкасте я рассказываю историю одного священника из ЦАР, который, по его словам, вышел на связь с РПЦ еще до создания экзархата через «русских братьев», находившихся в ЦАР. Опять же, это не означает, что речь обязательно идет о наемниках ЧВК «Вагнер», ему могли посоветовать обратиться «куда надо» и работники посольства, и сотрудники Россотрудничества.

Когда «Вагнер» более-менее схлопнулся, некоторые наемники перешли оттуда в «Африканский корпус» — уже официальную структуру Минобороны РФ. Видимо, она для РПЦ более рукопожатна, потому что они стали сотрудничать с корпусом в открытую. Сейчас Максимов и митрополит Константин (нынешний глава экзархата) освящают часовни «Африканского корпуса», встречаются с военными.

— Какие российские бизнес-структуры финансируют экзархат?

— Из конкретных структур я могу назвать «Росатом» и связанный с ним фонд. Но «Росатом» — это государственная корпорация, то есть не совсем обычная бизнес-структура. Еще есть и частные пожертвования.

В Африке довольно много всяких окологосударственных российских бизнес-структур — разные торговые компании, заводы, организации по развитию малого бизнеса, «Русские дома» и всякие другие непрозрачные структуры. Я подозреваю, что они тоже могут как-то помогать.

— Что изменилось в жизни экзархата со сменой руководителя в 2024 году? Каковы основные отличия между первым «экзархом» Леонидом и нынешним — Константином?

— Главное отличие в риторике и стиле управления. Леонид был очень жестким и велеречивым персонажем. Он постоянно высказывался на политические темы, говорил о «врагах России», его это интересовало больше, чем религия. Он был верным солдатом Российской Федерации.

Константин производит впечатление более мягкого человека. Он не говорит о политике и постоянно напоминает, что священнослужители не должны заниматься политикой. В отличие от Леонида, у него даже нет собственного телеграм-канала. Но он, конечно, тоже не оппозиционер, а часть системы. Просто вайб другой.

Его недавно спросили про военных «Африканского корпуса», с которыми он встречался. И Константин ответил что-то в таком духе: «Ну у нас есть наши мальчики в Украине, но они-то близко к дому, поэтому им в духовном плане проще. А тут наши мальчики в Африке, на дальних подступах, им же тоже нужно духовное окормление! Вот мы и окормляем».

* Внесены в реестр «иноагентов».