«Хотите, как в….?»

В Сербии «Студенческий список», победивший на парламентских выборах, потребовал сменить руководство полиции, жандармерии, Высшей прокуратуры, антитеррористического спецназа и военной разведки. И также потребовал отставки директора Агентства безопасности и информации Владимира Орлича, потому что ведомство «обеспечивает безопасность партии, а не государства».

Сообщается, что уже задержаны начальник сербской уголовной полиции и глава службы по борьбе с преступностью.

До этого на сербском телевидении ведущие громко каялись за недавнее прошлое, заявляя, что «общественный вещатель на протяжении многих лет не выполнял свою функцию. Проблемы замалчивались, на многое закрывались глаза, информация подавалась однобоко, освещение событий было некритичным, не задавали нужных вопросов или не задавали вопросов вообще».

Очень похоже было летом в соседней Венгрии, где после смены власти парламент проголосовал за роспуск зловещего «Управления по защите суверенитета», которое под видом защиты этого самого суверенитета занималось оказанием «давления на граждан, организации и СМИ в политических целях». А государственный телеканал приносил извинения за то, что они «лгали на протяжении многих лет».

Скорость переобувания в воздухе при смене режимов — вовсе не уникальное явление в истории.

В похожей ситуации российские пропагандисты будут переобуваться, думается, с еще большей скоростью, рассказывая, как они всё понимали, держали фигу в кармане, но были вынуждены лгать и замалчивать, потому что семья, дети и ипотека и потому что «время было такое». Зато теперь они наконец-то вздохнули свободно и будут говорить правду, одну только правду и ничего, кроме правды.

«Внезапно» обнаружится, что государство годами, а то и десятилетиями выдавалось за Родину, начальство — за Отечество, незнание — за силу, ложь — за правду.

Что не было никакого мифического «иностранного влияния», что за защиту суверенитета (которому ничто не угрожало) выдавали подавление инакомыслия, за защиту конституционного строя — ограничение конституционных прав граждан, а за безопасность государства выдавали безопасность узкой группы лиц…

Информационная безопасность, энергетическая безопасность, экономическая безопасность, продовольственная безопасность и так далее и тому подобное. Причем чем больше врагов (реальных или вымышленных) — тем больше надо вкладываться в безопасность, которую они так и норовят нарушить. Блокировать и отключать, ограничивать и запрещать, преследовать и запугивать.

Естественный вопрос в этой ситуации: а каковы результаты? Не с точки зрения числа уголовных дел и штрафов, заблокированных сайтов и мессенджеров, а с точки зрения безопасности граждан? Им-то стало безопаснее жить от принятых мер?

Но некому задавать эти вопросы (не в Думе же, где отличаются только партийные значки, и не на сервильных телеканалах).

Цепочки обратной связи с обществом разорваны: заткнув «несогласным» рты, власть одновременно заткнула себе уши и закрыла глаза. Испытывая приятное ощущение вседозволенности («мы будем делать что хотим, и нам за это ничего не будет»).

Всё это — тоже не уникальное явление в истории, а общая составляющая аналогичных политических режимов.

Авторитарный режим выводит государство из подчинения обществу. Тоталитарный режим подчиняет общество государству.

И тогда страх становится неотъемлемой средой для существования, а репрессии — главным способом управления. А силовым структурам де-факто передается право принятия политических решений, что превращает их в «новую опричнину».

Пока еще не такую, как у Владимира Сорокина, но практически лишенную ограничителей (кроме воли «первого лица» и собственного начальства»).

Не подверженную никакому общественному контролю, а наоборот — держащую общество под контролем.

Успешно выдающую (при поддержке судов) размышления за «дискредитацию», мнения — за «фейки», критику — за «политическую ненависть», а дышло — за закон.

Тот простой факт, что если закона нет, то его нет для всех (а не только для тех, кто заранее объявлен врагом), и сегодняшние опричники завтра могут оказаться по другую сторону границы репрессий (примеры несложно найти), уверенно ускользает из их сознания ввиду плохого знания истории, вместо которой их учат «исторической правде».

То есть тому, что государство всегда было великим и никогда не ошибалось, в том числе — преследуя своих граждан. Тому, что были времена, когда репрессии были преступными, а их жертвы — невиновными, их не учат.

Более того, эту часть исторической памяти всячески вытравливают, и не только из их сознания, снова внушая, что «органы не ошибаются».

«Так уже бывало, мой славный Арата», — как в далеком 1963-м написали братья Стругацкие, еще тогда понимавшие: там, где воспитываются верные вместо умных, обязательно приходят черные после серых.

Но так будет не всегда.

И переменится, скорее всего, тогда, когда этого никто не ждет.

Михаил Ахматский