По предварительным официальным данным, «Студенческий список» получил 52,65% голосов, правящий блок «Александр Вучич — Объединенная Сербия» — 39,22%. Предварительное распределение мест в 250-местной Скупщине дает студентам 139 мандатов, их главным соперникам — 97. Социалистическая партия Сербии, многолетний партнер прогрессистов по правительственной коалиции, и вовсе не преодолела трехпроцентного барьера. Явка приблизилась к 69% — значительно выше, чем на предыдущих выборах, побив постюгославский рекорд.

Белград встретил итоги голосования автомобильными гудками и многотысячными уличными празднованиями. Но за радостью победителей стояла долгая история. Шестнадцать человеческих жизней, оборвавшихся в результате обрушения 1 ноября 2024 года навеса железнодорожного вокзала в Нови-Саде, — и два года демонстраций, университетских блокад, маршей через всю страну, столкновений с полицией и сторонниками власти.

Ответ избирателей оказался недвусмысленным. Сербская прогрессивная партия, господствовавшая в политической жизни страны четырнадцать лет, впервые лишилась возможности самостоятельно определять ее будущее.

Почему всё обвалилось

Любопытно, что один из самых емких диагнозов происшедшему поставил политолог, от которого едва ли следовало ожидать восторгов по поводу сербской смены власти, — главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» Федор Лукьянов.

Можно предполагать, отмечает он, что в Сербии проявилось то же явление, которое ранее привело к поражению Виктора Орбана в Венгрии:

Лукьянов не исключает глубоких последствий: на смену изощренному балансированию Вучича между различными центрами силы, полагает он, придет попытка достаточно резко переориентировать Сербию на Евросоюз. России, по его оценке, ничего хорошего это не сулит.

Сыграл свою роль и поколенческий разрыв, считают аналитики. Система Вучича слишком долго опиралась на одни и те же социальные группы, административный ресурс и телевизионную пропаганду. Выросло поколение, для которого его правление было единственной знакомой политической действительностью в остановившемся времени. Студенты предложили этому поколению возможность изменить ее собственными руками.

Вучича погубили враги Трампа

Объясняя по горячим следам причины своего поражения, Вучич, досрочно ушедший с поста президента в расчете стать премьер-министром, прибегнул к поистине фантасмагорическому аргументу. По его словам, случившееся стало «верификацией революции», которая была организована при непосредственной поддержке европейских стран и американского «глубинного государства» — того самого, которое противостоит президенту Дональду Трампу.

Победителей он назвал подрядчиками, которые выполняют чужую грязную работу, задуманную ради разрушения суверенной Сербии. Вучич поздравил их с победой, но предупредил, что уже к марту или апрелю новое руководство введет санкции против России.

Называя свой проигрыш «верификацией революции», Александр Вучич демонстрирует удивительное лукавство. В техническом смысле этот термин означает проверку на соответствие установленному образцу. Но для уходящего сербского лидера эталоном, похоже, являлась его собственная несменяемость.

В попытке объяснить исход выборов Вучич соорудил поистине непостижимую конструкцию, связав в один узел Дональда Трампа, американское «глубинное государство» и сербских студентов. Логика здесь выходит за рамки здравого смысла: в интерпретации Вучича неисчислимые колонны протестующих людей самых разных социальных групп внезапно превратились в секретных агентов вашингтонского «болота», которые свергают сербского лидера ради того, чтобы насолить Трампу.

Риторический трюк очевиден. Во-первых, Вучич пытается встать в один ряд с Трампом в качестве жертвы могущественной системы. Во-вторых, согласиться, что тебя переиграли рассерженные студенты, означает признать несостоятельность собственных политических расчетов. А вот заявить, что против тебя восстало могущественное Deep State из-за океана, — это уже масштаб трагедии вселенского уровня.

Без студенческого правительства

И все же — кто именно одолел политика, которого еще недавно считали практически несменяемым? Здесь начинается самое необычное.

Победивший «Студенческий список» состоит из 250 имен тех, кого выдвинуло студенческое движение, но самих студентов в нем нет. Молодые люди решили, что их задача — не занимать должности, а выбрать тех, кто способен управлять страной. Они стали своего рода политическим бензином, воспламенившим накопившееся в обществе недовольство.

Кандидатов обсуждали и утверждали университетские пленумы. Преимущество получали профессионалы, не связанные с прежней политической верхушкой: преподаватели, врачи, юристы, экономисты, ученые. Действующие студенты и профессиональные партийные политики (как от власти, так и от старой оппозиции) в список не допускались. Через этот фильтр не прошел даже ректор Белградского университета, которого ранее прочили в лидеры движения. Это была сознательная попытка разорвать привычную для сербской действительности связь между партийной принадлежностью, личной преданностью руководителю и назначением на государственную должность.

У движения нет вождя, сопоставимого с Вучичем. Даже первый номер списка, профессор и кардиолог Илия Срданович из Нови-Сада, не претендует на роль единоличного политического лидера. Он стал одним из наиболее заметных лиц движения, но вопрос о будущем премьер-министре еще открыт.

У такой структуры есть и очевидное слабое место. Одно дело — коллективно организовывать протесты и отбирать кандидатов, совсем другое — ежедневно принимать правительственные решения, распределять полномочия и нести ответственность за последствия. Пока неясно, как именно движение собирается сохранять внутреннюю дисциплину и предотвращать появление новых неформальных центров влияния после победы.

Символическая сцена этой истории произошла незадолго до голосования. Студентов, шедших пешком в Белград, встречали в районе Чукарица наследный принц Филипп Карагеоргиевич и его супруга Даница. Потомок династии, основатель которой — Карагеоргий — возглавил сербское восстание против Османской империи, приветствовал молодых людей, выступавших против современного политического порядка. Любопытная встреча сербской истории с ее сегодняшним днем.

Сербия или мафия?

Многие аналитики воспринимают один из главных лозунгов студенческого движения — «Сербия или мафия?» — как обычную предвыборную риторику. И напрасно.

Еще в мае 2023 года американский журнал The New York Times Magazine опубликовал большое расследование Роберта Уорта о предполагаемых связях окружения Александра Вучича с организованной преступностью. Центральным персонажем публикации стал Велько Беливук, главарь выросшей из футбольных фанатов преступной группировки «Янычары», арестованный вместе с десятками сообщников.

После расшифровки переписки в защищенном мессенджере Sky ECC следствие получило доступ к материалам, позволявшим установить связи преступников с представителями полиции и министерства внутренних дел.

Но история не ограничивалась Белградом. На севере Косово, где проживает сербское меньшинство, давно сложилось своеобразное переплетение политики, бизнеса и организованной преступности. Еще в декабре 2021 года министерство финансов США ввело санкции против группировки Звонко Веселиновича, обвинив ее в контрабанде оружия, наркотиков и других товаров, подкупе сотрудников силовых структур и коррупционных связях с политиками. Под санкции попал и Милан Радойчич, тогдашний заместитель председателя партии косовских сербов «Сербский список», тесно связанной с Белградом. Американские власти утверждали, что участники преступной сети не только покупали благосклонность чиновников, но и помогали политикам одерживать победы на выборах.

По свидетельствам исследователей балканской политики, криминальные структуры использовались также для давления на местных сербов — тех, кто отказывался подчиняться политическим указаниям. Так возникал парадокс: организации, выступавшие от имени защиты сербского населения Косово, одновременно могли ограничивать его политическую свободу.

Это не судебный приговор Александру Вучичу и не доказательство его личного участия в преступлениях. Но это вполне конкретная история отношений между криминальными группировками, государственными учреждениями и политическими структурами, опиравшимися на поддержку Белграда.

Именно против такой системы, утверждают победители выборов, направлен их главный лозунг. Речь идет не просто о замене одних министров другими, а о разрыве связей между государственной властью и организованной преступностью.

Программа студентов не содержит обещания немедленного переустройства всего мира. Ее главная тема — возвращение государству способности действовать по закону.

Среди конкретных предложений — создание специальной прокурорской полиции и конфискация имущества, приобретенного незаконным путем. Социальная часть программы включает бесплатные школьные учебники и снижение стоимости лекарств.

Внешнеполитические вопросы студенты предпочли не превращать в центральную тему кампании. Вопрос о введении санкций против России в повестке дня отсутствует. Будущее членство Сербии в Евросоюзе должно получить общественное одобрение, а спор о Косово не решается простой сменой правительства: «Студенческий список» продолжает считать его частью Сербии.

Что обещают победители

Профессор Йово Бакич, один из представителей победившего движения, в интервью российскому государственному медиаресурсу RT Balkan подтвердил, что новый кабинет не собирается вводить санкции против России. «Мы уважаем Россию и как великую державу, и как исторически важного для нас партнера», — заявил он. По его словам, санкции небольшой Сербии не изменили бы положения России, зато приобрели бы отрицательное символическое значение.

Но главную часть интервью Бакич посвятил совершенно другим вопросам. Новая власть, по его словам, намерена разорвать связи между организованной преступностью и государственным аппаратом. Должностные лица, совершавшие преступления, должны предстать перед судом. Предстоит масштабная реформа министерства внутренних дел — с тем чтобы полиция пользовалась доверием граждан.

Не меньше перемен Бакич обещает образованию. Он считает ненормальным положение, при котором директора школ назначаются сверху, а преподаватели не имеют решающего голоса в управлении собственными учреждениями. Главный принцип, который он сформулировал, — ответственность.

Отличник в осаде

Что именно Сербия намерена оставить в историческом прошлом, наглядно показывает большое интервью, которое российская журналистка Ксения Собчак взяла у Александра Вучича за пять дней до выборов.

Перед ней предстал политик, которому не в чем себя упрекнуть. Почти полтора десятилетия он руководил Сербией, провел ее через бесчисленные испытания, выдержал давление Запада, сохранил дружбу с Россией и, с отличием закончив второй президентский срок, хоть и покинув свое кресло досрочно, намерен продолжить служение отечеству в качестве премьер-министра. Но неблагодарным соотечественникам, похоже, хоть черного дьявола (его выражение) подавай — лишь бы не Вучича.

Цифра 1,3 миллиарда действительно фигурировала в данных о зарубежных поступлениях, однако, по имеющимся сведениям, относилась ко всему некоммерческому сектору, включая профессиональные, благотворительные, религиозные и спортивные организации. Доказательств того, что эти деньги предназначались для финансирования антиправительственных выступлений, представлено не было.

С происхождением пяти миллиардов, якобы потраченных на СМИ, ясности еще меньше. По оценкам независимых расследователей, подобное утверждение основано на манипуляции официальной статистикой. В эту сумму сербские власти, вероятнее всего, включали легальный коммерческий оборот всего медиарынка, иностранные инвестиции в развлекательные и кабельные телеканалы за много лет, а также европейские кредиты на развитие общей цифровой инфраструктуры и телекоммуникаций Сербии. Ни министерство финансов, ни спецслужбы Сербии так и не представили никаких отчетов или банковских выписок, доказывающих политический или противоправный характер этих средств.

Интервьюер заметила, что безадресные обвинения обычно строятся на теории заговора, и попросила назвать виновников. Вучич признал, что доказать их причастность не может, поскольку следы они тщательно скрывают. В другой момент он объяснил свое молчание заботой об интересах Сербии. Однако все-таки упомянул Хорватию, Нидерланды, «некоторые скандинавские государства» и «другие западные страны».

Бывший президент сообщил, что внимательно изучил историю «цветных революций» начиная со свержения иранского премьера Мохаммеда Мосаддыка в 1953 году, и пришел к выводу, что нигде они не были организованы так тщательно, как в Сербии. Он признался также, что не возражал бы против закона об иностранных агентах по российскому образцу. Принять его, посетовал Вучич, помешали давление западных государств и недостаток политической решимости собственного руководства.

На вопрос, так ли необходимо Сербии вступать в ЕС, Вучич ответил: «Дорогая Ксения, тяжелый вопрос, очень тяжелый вопрос. Мы на европейском пути, и не сбивайте нас с него».

Зато обвинять самих студентов можно было без всяких доказательств. Они, по словам Вучича, пытались разрушить традиционные ценности, уничтожить семью, настроить детей против родителей и даже бабушек с дедушками. И будто бы совершенно забыли о погибших в Нови-Саде, трагедия которых послужила лишь поводом для борьбы за власть.

Журналистка так и не задала вопроса, который напрашивался сам собой: каким образом люди, лишенные целей, убеждений и сочувствия, сумели поднять на протесты десятки и сотни тысяч граждан самых разных возрастов и профессий? Почему те почти два года участвовали в демонстрациях, блокадах и пеших маршах, что требовало огромного напряжения и самоотдачи? Неужели исключительно ради выполнения заказа неизвестных зарубежных кукловодов?

Вучич вновь допустил в этом разговоре, как он делает все последние годы, что «в исключительных обстоятельствах» Путин может применить ядерное оружие. «Многие думают, что этого не случится, что НАТО сильнее России. Если вы, правда, думаете, что он в любом случае не использует ядерное оружие, то это огромная ошибка в оценках», — объяснял он в этом интервью. «То есть, на ваш взгляд, мировая война начнется?» — был задан вопрос. «Будет чудо, если она не начнется. Я был бы самым счастливым человеком, если бы я ошибся, но я боюсь, что я не ошибаюсь», — ответил Вучич.

Что потеряла Москва

Поражение Вучича стало для Кремля потерей не просто дружественного политика, а многолетнего партнера, с которым сложилась целая система политических, экономических и личных отношений. Российский президент высоко оценивал способность сербского коллеги сохранять сотрудничество с Москвой под давлением Запада. Он поддержал Вучича и перед этими выборами, как делал и раньше, — на последнем заседании Валдайского клуба прямо пожелал ему стать премьер-министром.

Отношения двух лидеров, по словам Вучича, отличались необычной персональной близостью. Он рассказал, что за годы знакомства провел с Путиным двадцать три встречи, однажды побывал у него дома и подарил старинную православную икону.

Внешняя политика Белграда при Вучиче представляла собой непрерывное балансирование. Сербия оставалась кандидатом в члены Евросоюза, поддерживала отношения с Украиной, но отказывалась присоединяться к санкциям против России. Москва получала возможность сохранять заметное присутствие на Балканах, а Вучич — использовать российскую поддержку как дополнительный ресурс во взаимоотношениях с Западом.

Однако дело далеко не ограничивалось дипломатией. Россия занимает важное место в сербской энергетике. Российские компании долгое время контролировали нефтяную компанию NIS, которой принадлежит единственный нефтеперерабатывающий завод страны. Российский газ поступает в Сербию по продолжению «Турецкого потока», а сербский участок этого маршрута обеспечивает его дальнейший транзит в Европу — Венгрию, Словакию, Австрию, а также Боснию и Герцеговину. Правда, энергетическая система, доставшаяся новому руководству, уже меняется. Из-за американских санкций российское участие в NIS стало предметом переговоров о продаже ее венгерской MOL.

Были у Москвы и другие возможности, которых не предоставляло большинство европейских государств. Сербия сохранила прямое авиасообщение с Россией. В Белграде работают российские компании, включая технологические. После запрета российского государственного телеканала RT в Евросоюзе здесь появился RT Balkan — площадка, ориентированная на аудиторию Юго-Восточной Европы.

Всё это не исчезает автоматически после выборов. Нефтеперерабатывающий завод, газопровод, авиарейсы и деловые связи невозможно отменить одним парламентским голосованием. Именно здесь, вероятно, проходит новая граница между Сербией и Россией: не обязательно по вопросу исторической дружбы, а по вопросу о том, какие политические и экономические привилегии могут существовать под ее прикрытием.

Интересна и реакция Москвы. Пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков заявил, что Кремль уважает выбор сербского народа, высоко ценит личный вклад Вучича в развитие российско-сербских отношений и рассчитывает на продолжение сотрудничества с новым руководством.

Применительно к сложившейся ситуации это должно означать, что Кремль готов продолжить отношения, выстроенные при Вучиче, но теперь все будет зависеть и от готовности победителей выборов поддерживать прежний уровень сотрудничества. Москва впервые за много лет лишилась привычной уверенности в том, какие решения станут принимать в Белграде.

Брюссель открывает двери

В европейских столицах результат выборов встретили иначе.

Председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен и глава Европейского совета Антониу Кошта поздравили «Студенческий список» с победой, обратив внимание на высокую явку, и заявили о готовности Евросоюза содействовать реформам судебной системы, защите свободы СМИ и борьбе с коррупцией. Еврокомиссар по вопросам расширения Марта Кос также приветствовала результаты голосования, заявив, что перед Сербией может открыться новая глава отношений с ЕС.

Два заявления — московское и брюссельское — обнаруживают разницу ожиданий. Москва надеется сохранить как можно больше из того, что было создано при Вучиче. Евросоюз предлагает продолжить реформу систем государственного управления ради членства в европейской семье.

Многие годы Вучич превращал геополитическую неопределенность в политический ресурс.

При Вучиче она превратилась в заметный элемент региональной политической риторики, вызывавший тревогу у соседей Сербии, прежде всего — в Черногории и Боснии и Герцеговине.

Если новые власти продолжат использовать идею «сербского мира» для вмешательства в дела соседей, отношения с Москвой и Пекином останутся инструментом торга с Западом, а европейская интеграция — бесконечным намерением без обязательств, студенческая победа рискует превратиться в очередную перестановку сил внутри прежней системы.

Исторические связи с Россией и симпатии значительной части сербского общества к русской культуре сами по себе не исключают европейского будущего. Но сохранение прежней геополитической двусмысленности, которую Вучич научился превращать в инструмент личной власти, способно поставить это будущее под вопрос. Поворот государственного руля на Запад в таком случае означал бы не столько выбор новых друзей и противников, сколько принятие обязательств: независимых судов, подотчетности силовых структур, свободной прессы, прозрачных контрактов, уважения суверенитета соседей.

Кто будет править

Победители уже получили достаточно мандатов, чтобы сформировать правительство без коалиционных партнеров. Но между победой на выборах и началом работы нового кабинета предстоит пройти несколько обязательных процедур.

Сначала Республиканская избирательная комиссия должна утвердить окончательные результаты голосования. Не позднее чем через 30 дней после этого соберется новый состав Скупщины. После подтверждения депутатских полномочий последуют консультации с политическими силами и выдвижение кандидата на пост председателя правительства.

Для избрания кабинета необходимы голоса не менее 126 депутатов. У «Студенческого списка», согласно предварительному распределению мест, их будет больше. Следовательно, вопрос заключается, прежде всего, в том, сумеет ли движение согласовать кандидатуру премьера и состав правительства.

Согласно Конституции, если в течение 90 дней после конституирования Скупщины правительство не будет избрано, парламент подлежит роспуску. Но победители располагают самостоятельным большинством, поэтому затягивание процесса будет зависеть не от необходимости искать коалиционных партнеров, а, главным образом, от внутренних договоренностей и институциональных процедур.

Есть и второй календарь — президентский.

Александр Вучич ушел в отставку еще 27 сентября, рассчитывая после парламентских выборов вернуться во власть премьер-министром. Исполнять обязанности главы государства стала председатель Скупщины Ана Брнабич. По сербскому законодательству, досрочные президентские выборы должны состояться не позднее трех месяцев после прекращения полномочий президента, то есть в любом случае — до конца декабря

Кто станет кандидатом победившего движения, пока неизвестно. В политических обсуждениях фигурируют представители академической среды, в том числе Илия Срданович, однако официальных решений о выдвижении пока нет. Сохранившая значительное парламентское представительство Сербская прогрессивная партия также сможет участвовать в президентской кампании.

Иными словами, воскресное голосование завершило одну политическую эпоху, но до оформления новой системы власти. Студенты смогли совершить то, что многим прежним оппозиционным партиям оказалось не под силу: обратить протест против режима одного человека в массовое голосование за перемены. Старая оппозиция в этой кампании осталась на обочине — ее не взяли в списки, и она не смогла предложить убедительной альтернативы.