«Мое перевоспитание в тюрьме идет полным ходом»

Антонина Фаворская — корреспондентка Sotavision*, автор репортажей из залов суда. За свою журналистскую работу она сама оказалась за решеткой: Фаворскую осудили по «экстремистскому» делу ФБК**. Сейчас она отбывает пятилетний срок в ИК-3 Костромской области. Тюремный распорядок здесь дополняется особым «воспитанием»: впервые журналистку водворили в ШИЗО 13 июня, после чего взыскания стали повторяться, а позже стало известно, что Фаворскую переводят на строгие условия содержания. Сто дней изоляции — четыре стены, пристегнутая к стене иконка и бесконечные «мероприятия воспитательного характера». Обо всем этом Фаворская пишет в письме «Новой»* с юмором и воображением, которые не удается запереть в штрафном изоляторе.

В ее камере есть французское окно с видом на Петербург, океан, где можно рыбачить с дедушкой, и камин. Периодически появляются соседки, которым она рассказывает о Сахарове, Навальном и диссидентах, а сама попутно изучает «семантику русского мата». Так выглядит тюремное перевоспитание: государство требует дисциплины, но не пытается разобраться, почему люди оказываются за решеткой и что с ними будет после освобождения. Фаворская отвечает на этот абсурд силой воображения, чувством юмора и привычкой задавать неудобные вопросы.

Тоня также прислала нам и стихотворение, посвященное Евгении Беркович, — подруге, с которой ее разделяют стены и тяжелые затворы, но не отчаяние. Свое письмо она начала со слов поддержки «Новой газете», узнав о нашем новом «статусе». А следом поделилась текстами о тюремном абсурде, человеческой солидарности и воображении как способе не дать системе окончательно подчинить себе человека.

Кравцова (Фаворская) Антонина Юрьевна, 1989 г.р.

• ФКУ ИК-3 УФСИН России по Костромской области

До моего «космического корабля» дошла новость о новых «приколах» Минюста по отношению к «Новой газете». Я, прежде всего, хочу вас поддержать и поблагодарить за работу и отдельно за позицию «Новой». «Права и свободы человека являются абсолютным приоритетом» — и это тот базис, на котором и должно держаться любое демократическое государство. Спасибо, что остаетесь верны себе и своим принципам! А я хочу поделиться с вами своим творчеством. Буду рада, если опубликуете. Стихотворение из чистилища. Мои 100 дней ШИЗО. Посвящается Жене Беркович.

Мы точно призраки, заблудшие в неволе,
Мы очень близко и запретно далеко,
Меж нами стены и тяжелые затворы
И двери, двери камеры ШИЗО.

И слышим мы одни и те же скрипы,
Шаги, приказы, грозный лязг ключей,
Команду «строимся» и, кажется, забыты
Мы в этом мире запертых людей.

И сутками отдельно друг от друга
Сидим как звери в клетках на замке.
Но чувствую тебя, моя подруга!
Ты рядом, рядом, как маяк во мгле!

И нас объединяет здравый смысл.
Средь тех, кто «исполняет лишь приказ».
Мы вместе! И бросаем вызов
Отчаянью, абсурду в этот час.

И я тобой горжусь. За что? За просто.
За просто так горжусь тобой, мой друг.
И как мечтатель верю так серьезно:
Добрее станет этот мир вокруг.

Однажды. Вдруг.

30.09.2026
А.Ф.

Как я перевоспитываюсь в ШИЗО

Я живу где-то в глубокой Внутренней империи, в параллельном измерении своих размышлений, фантазий и мечтаний. И вот эта действительность ШИЗО с ее четырьмя стенами, столом, лавкой, раковиной и унитазом у меня иногда вызывает искреннее удивление, и я снова и снова прихожу к своему экзистенциальному открытию: «Да ладно! А я же в тюрьме!» Как же я пришла к такой жизни?

Встаю в 6 утра под бодрящий гимн России. И пока я наполняюсь гордостью «За свободное Отечество», которое дарит нам «широкий простор для мечты и для жизни», я должна успеть одеться, привести себя в порядок, сделать все гигиеническое дела и собрать матрац (слово на пожар спешим). После окончания душеподъемного гимна звучит команда:

В этот момент я «наслаждаюсь» звучащими из динамика новостями с фронта и изучаю, сколько в фантазиях пропагандистов было уничтожено за ночь «Хаймарсов», «Пэтриотов» и «Фламинго». После этого идет бесполезная, но обязательная зарядка, мытье полов, проверка, завтрак и самое долгожданное — открывается корма и мне с огромным трудом впихивают мое сокровище — большущий пакет с письмами (пакет, как всегда, не влезает, и всех это жутко раздражает). Это удовольствие длится 1,5 часа (личное время), за которое мне надо еще успеть и почитать, и подготовиться к моим административным судам. Ровно в 9 утра «мою прелесть» забирают. И далее начинается самое интересное — 14,5 часа до отбоя (с перерывом на так называемую прогулку, обед и ужин) «мероприятия воспитательного характера».

Что же это такое? Когда я одна — меня воспитывает стена. Нам с ней очень увлекательно и весело. Мое пространство ШИЗО наполняется атмосферой разных мест и воспоминаний (не зря училась в ГИТИСе и изучала технику Михаила Чехова, где мы работали с телом, фантазией и пространством). На правой стене ШИЗО у меня огромное французское окно в пол с видом на крыши Петербурга, Петропавловскую крепость и величественную Неву. А если сесть на скамью напротив синих пристегнутых иконок, то видишь бескрайний океан. Здесь я рыбачу с покойным дедушкой и загораю то на берегу французской Бретани, то в жаркой Греции и слушаю шелест спокойных волн. И есть у меня еще одно место — уголок у батареи. Там у меня кресло и камин — в одной из комнат замка Буковского. Очень уютно! И мы с ним разговариваем.

Все эти порталы в Нарнию, конечно, закрываются, когда в камеру ко мне кого-нибудь заселяют. И тогда уже «мероприятия воспитательного характера» начинаются по полной! Для того чтобы перевоспитание прошло на высоком уровне, ко мне подселяют осужденных исключительно по «народным статьям»: наркотики, воровство, убийства. Этим девочкам я рассказываю, кто такие Горбачев, Сахаров, Навальный, откуда с шести сторон готовилось «нападение на Россию», и объясняю смысл слова «диссидент». Они же посвящают меня в житейские премудрости: а-ля «Страх и ненависть в Лас-Вегасе», «Во все тяжкие» и «Криминальное чтиво».

Не волнуйтесь, мое перевоспитание в российской тюрьме идет полным ходом. Черт возьми! Как думаете, чем займутся эти девочки, когда освободятся?

Наркотики — зло. Я всегда стояла и буду на этом стоять. Большая часть насильственных преступлений совершается под воздействием наркотиков и алкоголя. Но кто-нибудь лечит попавших за решетку нарко- и алкозависимых? Нет. В этом вся суть российской пенитенциарной системы. Главное — на кровати не лежи и успевай здороваться с сотрудниками. Остальное не важно.

С теплотой из Костромы, А.Ф.

* Внесены в реестр «иноагентов».

** Организация признана экстремистской, нежелательной и террористической и ее деятельность запрещена в РФ.