Краткий курс уничтожения Конституции

О правах и свободах вы в другом месте расскажете.

Судья Псковского горсуда Виктория Малямова на процессе Льва Шлосберга*

Ленин Владимир Ильич, как и многие большевики, обладал способностью отливать скульптурно выпуклые фразы вроде «Учение Маркса всесильно, потому что оно верно». Помимо справедливой формулы, согласно которой конституции отражают «реальное соотношение сил в классовой борьбе», у него можно найти еще одно точное высказывание: «Фиктивна конституция, когда закон и действительность расходятся; не фиктивна, когда они сходятся».

Если мерить нашу действительность фирменным ленинским прищуром из-под кепки, нельзя не согласиться с этим утверждением — в России образца конца 2026 года закон и действительность расходятся самым радикальным образом. И более того, идеологи режима и русского народного мессианства настаивают на том, чтобы привести Основной закон в соответствие с действительностью, то есть как минимум скорректировать Конституцию РФ, чтобы убрать из нее придуманные «масонами» права человека и сакрализовать государство.

Краткая история конституционализма

«Масоны», разумеется, к конституционному строительству имеют мало отношения, уж точно не они сочинили Конституцию США, первый документ, по Марксу, «единой великой демократической республики», как, впрочем, и более ранний текст — Декларацию независимости США, и более поздний — Билль о правах. Не говоря уже о том, что развитие конституционных идей, увенчавшихся идеями прав человека и разделения властей и принципом неприкосновенности частной собственности, имело долгую историю. И здесь, скорее, нашим новым суверенным «конституционалистам» стоит обратиться к биографии деструктивных англосаксов, решивших ограничить права короля, вынудив его согласиться с Magna Carta, Великой хартией вольностей (1215 год); а также к интеллектуальным приключениям жовиальных французов, среди прочего произведших на свет такие товары всемирного значения, как Декларацию прав человека и гражданина (1789) и Кодекс Наполеона (1804).

Россия в эти времена стояла в стороне от мировых процессов, конституционалистов из числа декабристов повесили, а сама правовая система была «черна в судах неправдой черной» и отягощена рабством — вплоть до Великих реформ Александра II. Владимир Набоков, внук либерального министра юстиции Дмитрия Набокова, уволенного Александром III, в одном из писем Эдмунду Уилсону замечал: «Суд в России после реформ Александра II стал великолепным инструментом, причем не только на бумаге».

• Опыт советского конституционного строительства — другим наука. Сначала была Конституция РСФСР 1918 года, которой даже воздвигли корявый памятник, но потом с облегчением снесли, поставив на постамент Юрия Долгорукого напротив здания Моссовета.

• Сталинская Конституция-1936 тоже зафиксировала «очередное соотношение сил в классовой борьбе», нарисовав утопические права и свободы и открыв ворота практическому массовому государственному террору. Это произведение в духе художественного свиста было настолько литературно привлекательным, что, когда уже в послесталинские годы появились первые проекты магистрали, именуемой ныне Новым Арбатом, ее собирались назвать то ли проспектом, то ли улицей Конституции. Тем же диссидентам, которые настаивали на следовании букве Основного закона, в соответствующих органах, раздраженно кривя рот, советовали «говорить серьезно», а не отвлекаться на мифические сюжеты вроде закрепленных на бумаге прав.

• Основы эпохи застоя были зафиксированы в Конституции-1977, где тоже талантливо исполнены права и свободы и закреплена полностью соответствовавшая действительности решающая роль «руководящей и направляющей силы советского общества» — партии. Здесь конституционалисты не погрешили против истины. Странным образом такая конструкция — доминирующая роль КПСС — служила противовесом экспансии КГБ.

• И вот Конституция-1993 с покалечившими ее базовые принципы поправками о вечном правлении президента 2020 года, прожила 30 лет и три года. Как минимум половина этого срока заняла затянувшаяся агония в виде профанации представительных институтов и постепенной эрозии прав человека.

Краткая инвентаризация конституционных основ

Проведем краткую поверхностную инвентаризацию.

Статья 1. «Российская Федерация — Россия есть демократическое федеративное правовое государство с республиканской формой правления». То, что мы имеем сегодня в России на выходе — не республиканизм, это (нео)султанистское государство, если следовать классификации венгерских политических ученых Балинта Мадьяра и Балинта Мадловича. О демократии, федерализме (две основы «масонской» американской Конституции), правовом государстве и говорить нечего — см. эпиграф, слова судьи, обращенные к Шлосбергу.

Статья 2, основной объект критики «юристов» Третьего Рима: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью». Мало того, «признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства». Оно еще к тому же, согласно статье 7, будучи «социальным», должно создавать условия, «обеспечивающие достойную жизнь и свободное развитие человека». Опять эта индивидуалистическая либеральная «сакрализация» абстрактного человека! Опять этот, по словам Набокова, «дух просвещенного либерализма, без коего цивилизация не более чем развлечение идиота» (как предчувствовал Владимир Владимирович образование искусственного термина «государство-цивилизация»).

Статья 13 — тоже объект жесткой критики суверенизирующихся правоведов: признание идеологического многообразия, запрет на государственную идеологию, закрепление политического многообразия и многопартийности. Либеральные ценности, лежащие в основе Конституции и вообще конституционных структур нормально и мирно развивающихся государств, стигматизируются высшими должностными лицами РФ как «деструктивные»; государственная идеология закреплена как в нормативных актах, например, в указе президента ноября 2022 года о традиционных ценностях, так и в «единых» учебниках, зафиксировавших мифологизированную и унифицированную трактовку истории; свободное высказывание приравнено к госизмене и дискредитации всего на свете; «политическое многообразие и многопартийность» по-кремлевски показали себя в обнаженном виде, когда «Яблоко» снимали с выборов.

Наконец, еще два важных положения первой главы об основах конституционного строя — прямое действие норм Конституции и ее высшая юридическая сила — то есть первое место в иерархии нормативных актов. Ни одно из зафиксированных в следующей главе Основного закона прав и свобод, а их прямое применение подтверждено еще раз в статье 18, не действует непосредственно; они опосредованы, а на деле профанированы актами более низкого порядка. Автократии мешает и другая часть статьи 15 — более высокое положение международных договоров по сравнению с внутренними законами. Впрочем, про эту иерархию совсем уж давно забыли.

Очень важна и очень мешает, хотя и категорически и нарочито не применяется статья 21, согласно которой «достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления». Ничто — даже специальная военная операция. «Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению». Перелом ноги в двух местах не предусмотрен Конституцией; антиконституционными являются слова судьи, обращенные к подсудимому, о разговоре о правах и свободах «в другом месте»; антиконституционными являются призывы «православного олигархата» к «сакрализации» государства.

«В другом месте» приходится говорить, когда доступными органам становятся телефоны граждан РФ, притом что согласно статье 23 «каждый имеет право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. Ограничение этого права допускается только на основании судебного решения». Расскажите об этой статье пресс-секретарю президента, который с лукавой улыбкой рассуждает о том, что компетентные органы читают переписку в любых, даже самых защищенных, мессенджерах.

О свободе поиска информации можно рассказать в суде, но получить срок. «Никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них» — из той же статьи 29. О чем мы вообще — за выражение мнений сажают на сроки, превышающие наказания за убийства. «Цензура запрещается», а пугливая самоцензура — поощряется и взращивается во всех и в каждом.

Законодательство об иностранных агентах, в частности, нарушает право на труд (статья 37, притом что «иноагентам» запрещено преподавать, просвещать, да, по сути, и писать — цензура не позволяет распространять их книги, а право на такую активность прямо предусмотрена статьей 44 о свободе творчества и преподавания), право на жилище (последние акты предполагают возможность его изъятия); что уж говорить о презумпции невиновности (статья 49): «иноагентов» с парламентской трибуны называют «негодяями» и «предателями», что нарушает опять-таки статью 29, запрещающую возбуждение социальной ненависти и вражды.

Кому и в каком месте следует рассказать, что, согласно статье 45, «государственная защита прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации гарантируется» и «каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законами». В том числе имеется в виду право, зафиксированное в статье 31, «собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование». Для абортирования этого права есть такой предмет, как автозак, и такое страшное оружие, как подзаконный акт…

Положение статьи 54 о том, что обратной силы не имеет закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, стоит почитать тем, кто привлекает людей к ответственности за посты и слова многолетней давности. Впрочем, репрессивные законы последних лет, согласно статье 55, и вовсе не имеют права на существование (возможно, чтение этой статьи будет полезно членам Конституционного суда и лично Зорькину В.Д.): «В Российской Федерации не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина». В том числе право избирать не только одного человека и не исключительно одну партию.

Краткая теория двойного государства

В сущности, господина Малофеева и других его товарищей можно понять: они хотели бы привести Конституцию в соответствие с реально сложившимися обыкновениями и обычаями в поведении государственных и репрессивных органов. Она должна соответствовать реальной практике (язык не поворачивается назвать это «правоприменением») и репрессивному законодательству, а не наоборот. То есть «православные юристы» хотели бы помочь «православным чекистам» зафиксировать в Основном законе систему «понятий» (термин коллеги Леонида Никитинского), а не права, устранить дуализм формальных конституционных норм и реального применения «неправа» (по формуле того же моего коллеги). Эта дуальность («двойное государство» — Dual State) была в свое время подмечена Эрнстом Френкелем, немецким юристом, эмигрировавшим из Германии в 1938-м: в тоталитарных системах есть «нормативное государство» (формальные нормы), а есть «прерогативное государство», использующее «понятия», удобные только бюрократическим и репрессивным органам и превращающие нормативность в фикцию.

И тогда новая Конституция тоталитарного государства, возведенного на пьедестал, будет соответствовать его целям, задачам и действительным практикам. То есть, возвращаясь к формуле Ленина, Конституция перестанет быть фиктивной. Правда, такой документ едва ли будет иметь право называться высокопарным «масонским» словом «Конституция». В рамках дальнейшей суверенизации и клерикализации квазиправовое новообразование могло бы стать чем-то вроде Соборного уложения…

Рано или поздно нашей стране, если она собирается выжить и вернуться в концерт цивилизованных государств (а не «государств-цивилизаций»), снова придется пройти путь, который иные правовые системы проделывали с XIII века, с Magna Carta; вернуться к разделению властей, федерализму и правам человека, зафиксированным в Билле о правах и Декларации прав человека в XVIII веке; задуматься о частной собственности и кодексе Наполеона; пройти через Великие реформы образца времен Александра II; прочувствовать основы Конституций разных государств послевоенного (преимущественно конца 1940-х) времени, ориентированных в том числе на избегание войн и универсализацию прав человека. Вобрав и переосмыслив всё это, в том числе опыт конституционного строительства 1990-х, стать страной, снова ставящей в центр мира человека. Только не того, которого, согласно старому советскому анекдоту, «мы все знаем». Он уже возведен на постамент на Waterloo Place в чуждом нам городе Лондоне в виде статуи работы Бэнкси: мужик в пиджаке, делающий шаг в пропасть, потому что зрение ему застит знамя, которое он крепко держит в руках.

* Внесены властями РФ в реестр «иноагентов».