«Хватит сакрализировать Конституцию». Это сказано не за доминошным столом дворовых национал-патриотов, да и перевелась эта порода уже, а целым ведущим научным сотрудником Института государства и права РАН (ИГПАН), кандидатом юридических наук К.Ю. Малофеевым.

Так православный олигарх подытожил результаты пленарной сессии Международного юридического форума «Государствоведение — новая система знаний о государстве». Кстати, почему новая, если всю жизнь, в том числе советскую, когда государство было всепроникающей сущностью, существовала дисциплина под названием «Теория государства и права»? Наверное, потому, что второй элемент — право — имеет подчиненное государству значение. Государству с большой буквы: по Малофееву, «сакрализовать надо Государство».

Путинских юристов не устраивает действующая Конституция, в рамках которой они обязаны действовать, та самая, положения которой нарушаются «Государством» с большой буквы. Государством, приравниваемым в духе немецкого ультраконсервативного правоведа Карла Шмитта к «суверену» (см. «есть Путин — есть Россия, нет Путина — нет России»), который волен делать с правовой системой всё что угодно. Что противоречит концепции, которая легла в основу общечеловеческого понимания права, изложенного еще Пушкиным Александром Сергеевичем:

Владыки! вам венец и трон
Дает Закон — а не природа;
Стоите выше вы народа,
Но вечный выше вас Закон.

Мало что изменилось с 1817 года, когда была написана ода «Вольность», в понимании смысла права. И мало что меняется в тоталитарно-репрессивной концепции «права», которую отчеканил в 1925 году Муссолини: «Всё в государстве, ничего вне и против государства». Тотальное государство, в отличие от либерального, не только защищается, но и нападает, продолжил свою мысль Дуче.

Отжившие теории и варварски-архаические практики восстают из ада, когда государство становится всем, а общество граждан — ничем. Но кроме «харда» — авторитарной или тоталитарной оболочки персоналистского султанистского режима — существует и «софт» — мессианская идеология, концепция особого пути и особого, несущего свет другим народам методом имперской колонизации бремени русского человека. Всё это и нужно перетолмачить на язык «права». Остальное — латинянская ересь, как говорили предшественники Малофеева еще веков пять тому назад.

Модель «государствоведения», которая обсуждалась на конференции, в которой помимо главы «Царьграда» участвовали Сергей Степашин, Александр Дугин, Александр Савенков (кажется, выходец из следственных органов впервые возглавил академический Институт государства и права), а также лично министр юстиции Константин Чуйченко, призвана разработать средства «противодействия идеологическим искажениям цивилизационного развития страны».

Задача довольно узкая, но ее реализации явно мешают конституционные основы Российской Федерации. Ведь, по к.юр.н. Малофееву, «Конституциям — всего два столетия. Они берут начало из устава американской масонской ложи. Государство дано нам от предков. Русскому государству, наследующему империи Константинополя, уже 1164 года».

Далее включается злокачественное идеологическое новообразование последнего времени, не существовавшее ни в одном из теоретических изводов старой Русской идеи: «Государства-цивилизации, включая Китай и Индию, справедливо считают себя центром мира. Так же и мы должны перестать оглядываться на Запад». Ну тогда господам — участникам пленарной панели следовало отряхнуть с себя прах западного мира в виде дорогих костюмов, галстуков и ботинок и облачиться в русские народные костюмы.

И вот здесь в речах нашего олигарха, заработавшего деньги методом использования вполне себе западной рыночной экономики, начинаются противоречия. «Мы, — говорит он, — наследники величайшей имперской традиции. Традиции империй Константинополя и Рима. Пора быть собой и строить будущее суверенной Великой России».

Империя, собственно, сформировалась при Петре Первом, и смыслом и содержанием ее насаждения была именно модернизация, то есть вестернизация. По ходу внутренней и внешней колонизации она обросла кондовостью и домотканностью, затем «православием-самодержавием-народностью», спустя десятилетия — сталинским восхищением опричниной (как говорил сталинский лауреат Соболев, «опричнину надо полюбить»).

Константинополь и Рим не имеют никакого отношения к сегодняшнему ресентиментному имперскому экспансионизму, следствию всё еще продолжающегося распада марксистко-ленинской империи, СССР. Особенно трогательна апелляция к Риму, жизнь которого была основана на римском частном праве, фундаменте современного западного мира. Именно западного. Тут либо Рим, либо водка, матрешка, балалайка и прочая община, трансформировавшаяся в колхозы.

Любимое слово нынешних идеологов — «коды» — носит не государствоведческий и не правовой характер. Это из области вуду-политологии и мировоззренческого шаманства, политическая лысенковщина. Никаких особых «кодов» не существует, хотя надо признать разрушительное для общества (а в итоге и государства) действие «эффекта колеи» — зависимости от предыдущего развития, проклятия гоголевской «русской тройки».

Есть институты — универсальные, если угодно, западные, акцептованные, кстати говоря, той самой Индией. Есть права и свободы человека и гражданина — тоже универсальные, всеобщие, как Всеобщей является соответствующая декларация. Есть заложенная в Конституции доктрина регулярной сменяемости власти и демократии налогоплательщика. Государство служит гражданину, а не нависает над ним безмолвным тотемом.

В современной кремлевской модели общество уже давно перестали спрашивать, куда следует направлять деньги. Беспрецедентная волна «налогобесия», выжимания денег из населения и бизнеса любой ценой для покрытия военных расходов и дефицита бюджета — это и есть прямое практическое следствие реализации модели ненасытного государства-идолища.

Конституция имеет встроенные механизмы защиты общества от государственного произвола, но они выхолощены и не работают. Пока — де-факто. Настойчивость, с которой «юристы» объявляют Конституцию чуть ли не масонской выдумкой, намекает на то, что скоро и Основной закон будет изменен де-юре. Только тогда ее невозможно будет назвать столь возвышенным словом, как Конституция. Вот куда ведет нас очередная — вслед за «единой» историей и дугинской «вестернологией» — по-новому трактуемая дисциплина «государствоведение».

«Нам нужна парадигма государственности, отвечающая нашей истории. Нам нужно право, которое говорит на языке нашей цивилизации», — заметил сенатор Сергей Кабышев, профессор кафедры конституционного права Юридического университета им. О.Е. Кутафина (Олег Емельянович, преподававший в МГУ советское государственное право, такой постановке вопроса сильно бы удивился). То есть опять получается, что нынешняя — уже сугубо формальная — конституционная рамка идеологов «государствоведения» не устраивает. Всякий раз, когда речь заходит о суверенных «кодах» и «смыслах», дело заканчивается оправданием тоталитарного правления, политических репрессий и лишения гражданских прав инакомыслящих. Все-таки все «государствоведы» упорно настаивают на коренных изменениях системы права, по истокам и природе своей, страшно сказать — романогерманской (хорошо хоть не англосаксонской).

Но все-таки: что такое язык нашей цивилизации? Икона и топор, по выражению выдающегося российского историка Евгения Анисимова, «равенство перед кнутом»? Пожалуй, именно так. Сказано же в Артикуле воинском начала XVIII века: «Его Величество есть самовластный монарх, который никому на свете о своих делах ответу дать не должен». Наверное, это и есть искомый язык «государства-цивилизации». И пусть не де-юре, но де-факто реализация этой «нормы» достигнута.

* Внесен властями РФ в реестр «иноагентов».