Осторожно, подъем к альпийским высотам демократии!

Далеко не все страны позволяют своим гражданам непосредственно — через референдумы — принимать решения по любым вопросам: от запрета на строительство минаретов до важнейших международных проблем, включая вопрос «вечного и вооруженного нейтралитета». А если посмотреть на количество и частоту таких голосований, то становится понятно, что на самом деле в мире всего одна страна, для которой провести референдум — все равно что за хлебом сходить: Швейцария. К слову, они и по вопросам пошлин и субсидий на зерно голосовали тоже. Как и по вопросу выплаты субсидий фермерам за то, что они «сохраняют рога» своим коровам и козам. Есть, конечно, те, кто смеется над швейцарской традицией всё подвергать плебисциту — и среди смеющихся, конечно же, российская пропаганда.

Референдум о нейтралитете

Поводом вспомнить о швейцарской традиции прямой демократии стали как раз результаты референдума, прошедшего в воскресенье, 27 сентября.

Референдум прошел в рамках общенационального дня голосования, в ходе которого на суд граждан выдвигались и другие вопросы.

Избиратели подавляющим большинством отвергли предложение об усилении нейтралитета: против высказались 70,2%. Инициаторы не добились даже хоть сколько-нибудь символической победы: инициатива не прошла ни в одном из 26 кантонов.

При этом идея нейтралитета остается популярной: согласно последнему опросу, на который ссылались в ходе дебатов, ее поддерживают 82% респондентов.

Но на голосование ставился вопрос закрепления в Конституции принципа «вечного и вооруженного нейтралитета». Среди прочего санкции против других стран разрешалось бы вводить только при одобрении ООН. Это, в частности, лишило бы Швейцарию возможности действовать против России, у которой как у постоянного члена Совета Безопасности есть право вето.

Кроме того, военное сотрудничество с НАТО допускалось бы лишь в ситуациях непосредственной угрозы нападения.

Как отмечает latele.ch, сторонники инициативы во главе с национал-консервативной правопопулистской и благоволящей Кремлю SVP (Швейцарской народной партией) заявляли, что страна «слишком сблизилась с ЕС и НАТО», особенно после начала боевых действий в Украине. Кампанию продвигал 85-летний миллиардер Кристоф Блохер, влиятельная фигура SVP, а на плакатах стоял лозунг «Нет войне».

По данным газеты Berner Zeitung, он потратил на нее 3,8 млн франков, и это крупнейшая сумма, когда-либо пожертвованная одним человеком на референдумную кампанию в альпийской стране.

Член Национального совета Швейцарии (нижней палаты парламента) Сюзанна Винценц-Штауффахер предупредила, что столь жесткое определение нейтралитета не позволило бы адекватно реагировать на конкретную ситуацию и помешало бы вводить санкции.

Министр иностранных дел Иньяцио Кассис после объявления итогов заявил: «Этот результат не является голосованием против нейтралитета». И добавил, что Швейцария останется нейтральной.

подчеркивает канал La Télé.

Содиректор социологического института gfs.bern Лукас Гольдер на телеканале SRF назвал итоги свидетельством того, что население поддерживает более «нюансированный» вариант традиционного нейтралитета. Избиратели, по его оценке, считают, что парламент и правительство должны сохранять «пространство для манёвра».

Традиция и правила голосования

Как подчеркнуло в своем исчерпывающем материале издание Swiss Info, страна сочетает элементы представительной демократии с инструментами прямой, и референдумы порой меняли сами правила игры. Так, в 1919 году благодаря референдуму была введена пропорциональная избирательная система.

В 1848 году, когда была создана современная Швейцарская конфедерация, уже прошел плебисцит по вопросу первой Конституции — это было первое общенациональное народное голосование. Но это еще не был механизм, позволяющий гражданам самим вынести закон на голосование или остановить решение парламента.

В 1874 году, после пересмотра Конституции, граждане получили возможность потребовать вынести принятый парламентом федеральный закон на референдум.

Но главный инструмент — народная законодательная инициатива, введенная по итогам референдума 1891 года. Чтобы вынести вопрос на голосование, нужно в течение 18 месяцев собрать и заверить не менее 100 000 подписей. Затем инициативу рассматривает парламент: обе его палаты, Национальный совет и Совет кантонов, могут поддержать ее, отклонить или предложить альтернативный контрпроект. Прямой контрпроект выносится на голосование вместе с инициативой, и избиратель выбирает между ними или отвергает оба. Косвенный контрпроект — это компромиссный закон, который парламент принимает сам. Если инициативный комитет согласен, он отзывает инициативу, а если нет, на голосование идут оба варианта.

Обязательный референдум нужен при изменении Конституции или присоединении к международной организации (ООН, ЕС, НАТО). Решение вступает в силу, только если его поддержит и большинство избирателей, и большинство кантонов («двойное большинство»). Факультативный референдум можно запросить только при желании оспорить новый закон: на это дается 100 дней и нужно собрать 50 000 подписей. Для отмены закона достаточно простого большинства.

По данным «Исторического словаря Швейцарии», которые приводит Swiss Info, за XX век на референдум выносилось около 6% принятых законов.

Одна из старейших форм прямого народовластия — народный сход (Landsgemeinde), когда граждане собираются под открытым небом и голосуют поднятием руки по законам, бюджету и выборам. В XIX веке эта рожденная в Средние века традиция существовала в нескольких кантонах, а сегодня сохранилась лишь в двух из 26: Аппенцелле-Иннеродене и Гларусе.

В 1949 году провели даже специальный референдум «За возвращение к прямой демократии», ее сторонники победили с минимальным перевесом — 50,7%, но закон есть закон, и он действует до сих пор.

Допустимость инициатив определяют жесткие, но немногочисленные условия. Конституция требует «единства формы» (инициатива — либо общее предложение, либо конкретный текст закона), «единства предмета» (нельзя смешивать разные сферы политики) и соответствия обязательным нормам международного права, таким как недопустимость геноцида и пыток.

Запретных тем, как отметил в интервью Swiss Info эксперт Даниэль Мёкли из Цюрихского университета, мало: «были даже голосования об упразднении армии» (в 1989-м и в 2001-м — не упразднили). Допустимость проверяют уже после сбора 100 000 подписей, и решает это парламент, поскольку конституционного суда в стране нет.

Обжаловать решение нельзя.

За всю историю лишь четыре инициативы признали недопустимыми. Три из них нарушали «принцип единства предмета инициативы», в том числе предложение перенаправить средства с военных нужд на продвижение мира. Еще одна, об убежище, была признана несовместимой с международным принципом, запрещающим отправлять беженцев туда, где им может грозить преследование. Этот случай был в 1996 году, и он был последним.

По каким вопросам голосовали: от курьезных до серьезных

• Государственная монополия на спички, 1895. Предлагалось предоставить Конфедерации исключительное право производить спички. Отклонено.

• Пошлина на зерно, 1978. Закон предусматривал повышение пошлины на импортное зерно, что сократило бы расходы на субсидирование швейцарского зерна, но сделало бы хлеб дороже. Правительство подсчитало, что килограмм подорожает на 10 сантимов, а средняя семья из пяти человек потратит около 15 франков в год дополнительно. Тем не менее закон одобрили: 54,81% — «за».

• Пешеходные тропы, 1979. Народная инициатива предусматривала конституционную защиту пешеходных маршрутов. Первоначальный вариант отклонили, но избиратели приняли контрпроект властей.

• «Воскресенья без автомобилей», 2003. Предлагалось четыре раза в год, по одному воскресенью в каждый сезон, полностью запрещать движение моторного транспорта. Против проголосовали 62,4%.

• Шесть недель отпуска (минимум), 2012. Отклонено 66,5% голосов.

• Безусловный базовый доход, 2016. Предлагалось закрепить в Конституции право каждого на такой доход. Отклонено 76,9% голосов.

• «Корова с рогами», 2018. Авторы инициативы предлагали платить фермерам субсидии за то, что они сохраняют животным рога. Отклонена 54,7% голосов.

• Бесплатная контрацепция, Женева, сентябрь 2026. Инициативу Социалистической партии поддержали 58,5%.

Как отмечает Le Temps, накануне голосования 14 июня жителям Цюриха предстояло ответить на 13 муниципальных, пять кантональных и два федеральных вопроса. Это почти рекорд: чуть более 57 лет назад горожане голосовали по 14 муниципальным вопросам, в том числе о расширении избирательного права на женщин.

Этот вопрос решался на референдумах долго, напоминает Swiss Info. Еще в 1959 году большинство мужчин отвергло инициативу о предоставлении женщинам полных политических прав на федеральном уровне, а одобрило лишь в 1971-м. На кантональном уровне процесс затянулся до 1980-х годов, а последним регионом стал всё тот же Аппенцелль-Иннероден, который в 1991 году подчинился решению Федерального суда в Лозанне.

Вопрос о вступлении в ООН, которая вскоре после Второй мировой войны разместила в Женеве свою европейскую штаб-квартиру, был поставлен перед швейцарцами лишь в 1986 году. Тогда три четверти избирателей отказались, опасаясь в основном «ущерба для нейтралитета». В 2002 году вступление одобрили 54,6%, и Швейцария стала единственной страной, вступившей в ООН по итогам народного голосования.

Вероятно, наибольшее влияние на внешнюю политику, по мнению Сабрины Ник (специалистки по международному праву и члена правления Foraus (Swiss Forum on Foreign Policy)), оказало голосование 1992 года о вступлении в Европейскую экономическую зону, которая рассматривалась как трамплин в ЕС.

Отказ с перевесом в 50,3% «фундаментально изменил» отношения с Евросоюзом, отмечает Swiss Info. Позднее избиратели одобрили несколько договоров «с Европой», в частности, вступление в Шенгенскую зону.

Что касается иммиграции, то по этому вопросу швейцарцы за полвека приходили на участки многократно.

В 2014 году инициатива «против массовой иммиграции» с квотами для европейских работников прошла с перевесом в 50,3%. Правительству потребовались годы, чтобы ограничить доступ иностранцев к рынку труда, не нарушив соглашение с ЕС о свободном передвижении.

В 2009 году швейцарцы высказались за запрет минаретов.

В 2020 году 50,1% избирателей одобрили 6 млрд франков на новые боевые самолеты, но впоследствии сумма резко выросла. В итоге правительство отклонило призывы к новому голосованию и решило сократить число заказываемых в США F-35, чтобы остаться «в пределах бюджета, одобренного народом».

Во время пандемии COVID-19 швейцарцы трижды голосовали по национальной стратегии борьбы с ней — в итоге это помогло избежать того уровня недопонимания и отторжения антиковидных мер, который наблюдался во многих других странах. Швейцарцы высказывались и по пенсионному возрасту, тогда как во Франции люди выходили на улицы. Налоговые ставки и внешняя политика тоже не находятся за пределами компетенции избирателей, подчеркивает Swiss Info.

Всего в базе Swissvotes сейчас 714 голосований различного рода (как народных инициатив, так и референдумов).

Критика

«Слишком много» голосований. По словам политолога Ханны Вернер, которую цитирует SRF, исследования говорят о том, что при избытке вопросов возникает «своего рода усталость», а когда их выносят сразу несколько, люди не могут разобраться в каждом основательно. Le Temps напоминает, что партия SVP, «обеспокоенная» объемом цюрихского бюллетеня, 8 апреля 2026 года внесла в городской совет постулат: ограничить число муниципальных вопросов и публиковать их одновременно с кантональными.

Как пишет Financial Times, Швейцарию десятилетиями приводили в пример того, как прямая демократия поглощает социальную напряженность, но в последние годы, когда инициативы стали касаться таких острых тем, как налоги на богатство и ограничения иммиграции, механизм, служивший опорой стабильности, по-видимому, стал усиливать споры и раскол. С 1891 года на федеральном уровне голосовали по 229 народным инициативам и одобрили лишь 26, примерно каждую десятую. До 1970 года их было в среднем менее одной в год, а в XXI веке — более четырех.

В том же материале подчеркивается, что кампании всё реже возникают спонтанно: их инициируют партии, группы интересов и гражданские движения. Один «ушедший на пенсию политик в Берне» даже сказал FT, что «один миллион франков может купить 100 000 подписей». «Это отражает широко распространенное мнение о том, что деньги, используемые для финансирования кампаний, сегодня играют более значительную роль на ранней стадии демократического процесса, чем раньше», — резюмирует газета.

Политолог Мануэль Вагнер из Университета Гёте во Франкфурте в комментарии Swiss Info указывает на риск влияния извне, через дезинформацию и дипфейки, и изнутри, через кампании, которыми «могут фактически руководить группы с особыми интересами». Он ссылается на исследование, по которому крупнейшее объединение работодателей Economiesuisse выиграло 90% референдумных кампаний, в которых участвовало. Прямая демократия, по его словам, теоретически может стать еще одним инструментом в руках элит и усилить неравенство. Она способна приобретать популистский характер и ущемлять права меньшинств, а, например, голосования об иммиграции «могут вызывать у иностранного населения чувство ущемленности». Политолог Туан Полиссен отмечает, что референдумы служат еще и сценой для партий: чем больше внимания привлекает голосование, тем охотнее они участвуют в кампании. Для партий, по его словам, действует поговорка — «любая реклама — хорошая реклама».

Журналист и историк Маркус Зомм указывает, что

Как пишет SRF, из-за отсутствия конституционного правосудия предложения, противоречащие правам человека, международному праву или договорам с ЕС, заранее не отсеиваются.

Политолог Ваттер отмечает, что есть инициативы и правого, и левого толка, реализованные лишь в смягченном виде. Парламент может принимать законы, противоречащие Конституции, и оспорить их в суде нельзя, в отличие от Германии: «У нас последнее слово остается за народом».

Даниэль Мёкли сомневается в роли парламента, который, по его мнению, может больше заботиться о «политической желательности» инициативы, чем о ее юридической состоятельности: «Допустимость — это юридический вопрос, и поэтому решать его должен суд».

По словам Сабрины Ник, главный недостаток системы — непредсказуемость. Результаты не гарантированы ни избирателям, как показал случай с боевыми самолетами, ни международным партнерам. Ей же принадлежит замечание, что ЕС неоднократно сталкивался с тем, как почти согласованный договор со Швейцарией затем оспаривается через референдум. Иногда итоги ставят страну в противоречие с международными обязательствами, как после голосования 2014 года «против массовой иммиграции».

Положительные стороны

Несмотря на критику, плюсов у швейцарской модели в разы больше.

• Во-первых, она сокращает разрыв между гражданами и властью. Исследование центра Пью в 24 странах в 2023 году показало: 74% опрошенных считают, что парламентарии мало заботятся об их повседневных проблемах, а 42% заявили, что ни одна партия больше не представляет их взгляды. Прямая демократия иногда рассматривается как способ сократить этот разрыв, подчеркивает Swiss Info.

Судя по исследованию политолога Мануэля Вагнера, в Швейцарии это работает: изучив данные за 50 лет, он нашел, что повестка там больше отражает заботы населения, чем в других странах. Как он объяснил,

Депутат от уже упомянутой партии SVP Николя Колли называет прямую демократию одним из лучших гарантов стабильности и сплоченности страны.

• Во-вторых, это дает прочность решениям. Сабрина Ник подчеркивает, что власти заинтересованы в консультациях, чтобы убедиться в консенсусе, поэтому всё, о чем Швейцария договаривается на международном уровне после плебисцита, бывает прочно, ведь потребности населения были учтены.

• В-третьих, референдумы снижают градус споров. Как отмечает Swiss Info, общественные дебаты в Швейцарии часто выглядят спокойнее, чем во многих соседних странах. Разногласия переводятся в плоскость голосования и нередко ведут к компромиссу, разные группы выигрывают и проигрывают по разным вопросам, и «мало кто чувствует себя постоянно исключенным из политического процесса».

Фреди Гантнер, сооснователь швейцарской международной частной инвестиционной компании Partners Group, при этом не согласен, что система выходит из-под контроля: «Возможно, она просто отражает напряженность, которая ощущается во всем западном мире, тогда как другие страны лишь догоняют Швейцарию».

Наконец, референдум не противоречит представительной демократии. Как говорит в комментарии Swiss Info доцент Копенгагенского университета Элис эль-Вакил, референдумы и инициативы взаимодействуют с работой правительства и парламента, а в демократии ни один институциональный актор не обладает «последним словом». «Решения принимаются, но дискуссия никогда не прекращается», так работает демократия.

«Швейцарский политолог Ханс-Петер Шауб из Бернского университета предполагает, что, возможно, другим странам стоит рассматривать швейцарскую модель как своего рода систему раннего предупреждения: низкий порог для проведения референдумов позволяет заранее выявлять проблемы, которые впоследствии могут выйти на первый план и в других странах», — пишет FT.

Те же слова, обратный смысл

Референдумы проводят и диктатуры. В материале Swiss Info приведено высказывание Робина Гута, политолога в Центре исследований демократии в Арау (ZDA): «В наши дни практически все диктаторы проводят выборы». Это удобно, ведь они сами определяют тему, формулировку вопроса и дату, а легитимировать диктатуру или ее проекты референдум может не хуже выборов.

Испанские политологи Серхио Веласко и Альберто Пенадес показали, что референдумы, навязанные сверху, — «инструменты диктатуры». Примеры, когда они привели к демократизации, как в Испании в 1976 году после смерти Франко, и в Чили в 1988 году, где большинство проголосовало за прекращение режима Пиночета, они называют исключительными, «институциональным самоубийством» авторитарных режимов. В целом

Последний пример: в Гвинее в 2025-м лидер переворота 2021 года генерал Мамади Думбуя был «избран» президентом.

Сначала был проведен референдум по новой конституции, которая сняла запрет для членов хунты баллотироваться на выборах, а 28 декабря 2025 года Думбуя был избран президентом, получив 86,72% голосов по официальным результатам.

Мара Лабуд из Центра исследований демократии в Арау (ZDA) видит в этом традицию референдумов после военных переворотов: Гвинея стала четвертой страной «пояса переворотов» в Западной Африке после Мали, Чада и Габона.

Центр исследований демократии в Арау (ZDA) ежегодно публикует обзор референдумов в Швейцарии и других странах. По данным доклада World of Referendums 2025, о котором пишет Swiss Info, в 2025 году плебисциты прошли в девяти странах и на Каймановых островах (заморская территория Великобритании). Всего в мире состоялось около 30 национальных референдумов, примерно на 12 меньше, чем годом ранее, и меньше среднего показателя за десятилетие. Тем не менее общая тенденция XXI века — рост.

Юрий Сафронов, Наталия Данилова