Кто победит — решит «путинская алия»

За две недели до выборов в Израиле, а они состоятся 27 октября, соцопросы показывают, что у Биньямина Нетаньяху, рекордсмена по сроку пребывания во главе страны, дела не очень хороши. Впервые он возглавил правительство в 1996 году и был премьер-министром 17 лет «чистого времени», с одним долгим перерывом и одним коротким. Сейчас его обгоняет генерал-лейтенант запаса ЦАХАЛ, а повлиять на успех могут израильские ультраортодоксы. И впервые за много лет определить результаты могут русскоязычные израильтяне, в том числе, и те, кто приехал в страну после 2022 года. Как проходит кампания и чего от нее ждать — объясняет политолог Зеэв Ханин, профессор отделения политических наук и руководитель программы изучения постсоветских конфликтов в Центре стратегических исследований Университета Бар-Илан.

— Судя по соцопросам, перед выборами в Израиле из трех лидирующих партий две созданы в 2025–2026 годах: центристская «Яшар» — бывшего начальника Генштаба ЦАХАЛ Гади Айзенкота, и «Беяхад» — бывшего премьер-министра Нафтали Беннета. Почему партии только появились, а за них уже готовы голосовать? Как это характеризует ситуацию в Израиле?

— Это не совсем так, но давайте я сначала кое-что вам объясню. Есть довольно большое число избирателей, которые на прошлых выборах, в ноябре 2022 года, поддержали «Ликуд» и партии-союзники «Ликуда». Прежде всего, можно назвать партии Бецалеля Смотрича и Итамара Бен Гвира.

— Вы называете достаточно радикальные партии.

— Это две акцентированно правые партии. Партию Бен Гвира «Оцма Йехудит» («Еврейская мощь») еще часто определяют как националистически популистскую. В обеих ядро образуют представители «Хардаль», ультраортодоксально-национального направления национально-религиозного лагеря. Это такой радикально-консервативный набор, во многом парадоксальный: радикальный с точки зрения правого подхода к внешней политике и безопасности, одновременно очень консервативный в вопросах религии, взаимоотношения религии и государства.

Вы наверняка знаете, что в израильской политике взаимоотношения «правые — левые» расходятся по трем разным векторам. Есть вектор политики и безопасности, взаимоотношений с арабским миром в зависимости от того, как в партии видят границу между Израилем и арабским миром. Кто видит ее максимально восточнее, тот правее, кто западнее — тот, соответственно, левее. В этом смысле они наиболее радикально правые. Они исходят из того, что Израиль должен распространять свой суверенитет на все территории от Средиземного моря до реки Иордан.

— Их взгляды популярны?

— Их разделяют максимум 10–12%, может быть, 15% израильтян, основная масса все-таки в противоположной части политического спектра. Примерно столько же людей, 12–15%, считают, что Израиль вообще не должен находиться на территориях за «зеленой чертой». Это то, что в мире некорректно называют границами 1967 года. На самом деле — это граница прекращения огня по итогам войны за независимость в 1949 году.

Второй вектор — гражданские вопросы, что такое еврейское демократическое государство: еврейское — это национальное или это религиозное? Религиозные ультраортодоксы де-юре не признают Израиль еврейским государством, хотя постоянно требуют у него масштабных бюджетных вливаний в свои общины, что, как правило, и получают. «Хардаль» не там, они, как и религиозные сионисты в целом, работают и служат в боевых частях, и потери они несут непропорционально большие. Но руководство партий исходит из своих персональных политических интересов, поэтому они приняли такой ультраподход в гражданских вопросах. Сторонников такой консервативной линии меньшинство, но они сумели захватить большую часть институтов религиозно-сионистского движения. Бецалель Смотрич присвоил своей партии название «Религиозный сионизм», но его право на это достаточно сомнительно.

В силу политических обстоятельств мейнстрим религиозных сионистов отдельной партией в кнессете не представлен, они рассеялись по разным партиям, они есть и в «Ликуде», и в оппозиции, в том числе, в праволиберальной «Наш дом Израиль» Авигдора Либермана.

— Авигдор Либерман — выходец из СССР. Его партия ориентируется на русскоязычную и светскую часть Израиля?

— Не только. Это то, что у нас называют общенационально-секторальная партия, таких в Израиле несколько. У них общенациональная повестка, но электоральное ядро их избирателей представляют определенный сектор. У Либермана это — выходцы из бывшего СССР, поэтому естественно, что его партия рассматривается как лобби русскоязычной общины Израиля. Когда Нафтали Беннет был главой партии «Еврейский дом», у него тоже была общенациональная повестка, но основное число избирателей было из числа религиозных сионистов. У Яира Лапида, с которым он сейчас объединился, партия «угнетенного среднего класса», население центра страны.

— Оно действительно угнетенное в Израиле?

— В каком-то смысле можно и так сказать. Это люди, которые служат в армии, платят налоги, содержат не только себя, но и другие слои населения. В частности, тех же ультраортодоксов, которые получают от государства больше, чем дают ему.

— А ультраортодоксы не платят налоги и не служат в армии?

— Женщины в большинстве работают, одновременно воспитывают детей и содержат семью, а доля мужчин на рынке труда намного ниже, чем в светских и религиозно-сионистском секторах. И они массово уклоняются от службы в армии. Об этом говорили всегда, но сейчас это стало одной из центральных тем электоральной повестки дня.

Ну и третий вектор — экономические вопросы: или государство всеобщего благосостояния, или свободная либеральная экономика. В Европе и в развитом мире от этого «или — или» давно отошли.

— Мне казалось, что и в Израиле это умеют совмещать.

— Да, в Израиле тоже. Речь идет о соотношении неоконсерваторов и неолибералов, то есть о комбинации социального государства со свободной экономикой. В этом смысле мы можем говорить, что ультраортодоксы — это социалисты-популисты: дайте нам денег и не вмешивайтесь, «своих» граждан мы не пускаем ни в какую армию, ни на какой рынок труда, для нас это потеря электората. Это не про идеологию, не про религию. Это про деньги и власть. Они считают, что изучение Торы — работа гораздо важнее службы в армии, и если бы они не молились ежедневно, то и армия ничего не могла бы сделать.

— Тогда кто такие религиозные сионисты?

— В отличие от ультраортодоксов, это те, кто и работает, и служит в армии, и платит налоги. Они отправляют детей в университеты, читают газеты и книги — не только религиозные, вдобавок — сейчас ужасную вещь скажу — ходят в театры. Для партий ультраортодоксов это еще больший противник, чем светские, потому что выясняется, что так тоже можно.

Если говорить об экономической ситуации, партия «Демократы» Яира Голана выступает, с одной стороны, за свободный рынок, с другой — за мощное социальное государство. Есть социалисты, которые почему-то называют себя правыми, но я не могу понять, с какой стороны они правые.

— Я хотела бы вернуться к вопросу о новых партиях, которые сразу стали так популярны, что занимают первую и третью строчки в рейтингах. С какими переменами в Израиле это связано?

— В Израиле произошла серьезная перестановка политических сил после 7 октября 2023 года. Очень большая часть избирателей «Ликуда», правящей партии, оказалась крайне разочарована. Их разочаровал провал доктрины Биньямина Нетаньяху.

— Доктрины «умиротворения» ХАМАС?

— Совершенно верно. И начался процесс постепенного отслоения традиционных избирателей от партии Нетаньяху. В этой части политического спектра царила некоторая растерянность. С одной стороны, нельзя поддерживать партию, допустившую катастрофу 7 октября. С другой стороны, этой части избирателей не хотелось отходить от идей правого лагеря. Поэтому появился запрос на альтернативные политические проекты, назовем их условно «Ликуд 2.0». Думаю, что они смогут собрать этот разочарованный электорат и диктовать свои условия в кнессете. Они требуют, чтоб радикалов там не было вообще, чтобы образовалось широкое правительство. Они уже объявили, что не присоединятся ни к крайне левым, ни к крайне правым. Они же обвиняют другие партии, в частности, Авигдора Либермана, в том, что ими управляют чуть ли не «Братья мусульмане», у журналистов на этих словах падают челюсти. Сам Либерман заявляет, что при нем в правительстве не будет арабских партий.

— И во всём этом многообразии избиратели всерьез разбираются?

— Основные темы избирательной кампании — провал 7 октября, саботаж призыва в армию со стороны ультраортодоксов и безумно выросшие цены. Правительство может долго рассказывать о замечательной макроэкономической ситуации в Израиле, но ты заезжаешь на заправку или в супермаркет — и видишь, что всё, мягко говоря, не совсем так, как нам обещали во время прошлой избирательной кампании.

— Получается, что раскол в Израиле всё-таки проходит по линии 7 октября? Нетаньяху был премьер-министром Израиля с перерывами с 1996 года — и вполне устраивал большинство, но перестал устраивать именно после катастрофы 7 октября?

— Многих он мало устраивал и раньше. Но его главная проблема сейчас в том, что он перестал устраивать и часть своего базового электората. Тех, кого у нас нежно называют бибистами. Они по-прежнему могут сказать, что они за «Ликуд», но против Биби. Они теперь бибисты, но без Биби. Так тоже бывает.

И это главный вопрос нашей избирательной кампании: утвердится ли у власти полуавторитарный режим с тенденцией превращения в авторитарный — или это будет правый блок с сильным либеральным акцентом. Именно так происходит в Венгрии.

Партия Гади Айзенкота сейчас лидирует, как раз к ней пришло много разочарованных избирателей «Ликуда». Они некоторое время меняли предпочтения, партия, к которой они отправились сначала, не проходит электоральный барьер, потом они перешли к Либерману, потом к Беннету, а от него многие — к Айзенкоту. Вполне допускаю, что и это не последнее их прибежище. После 7 октября им трудно решить, за кого голосовать.

— Это связано с тем, что Айзенкот — бывший глава Генштаба? Связано ли это с отношением израильтян к армии? Ведь и Либерман был какое-то время министром обороны.

— Израильтяне уважают армию, и сегодня рейтинг ЦАХАЛ выше, чем у любого другого государственного института, правительство вообще замыкает список. Но и тут есть свои вопросы. Бывшие начальники и заместители начальника Генштаба, командующие округами или крупными воинскими соединениями при всех их немалых достижениях в оборонной сфере, как правило, не имеют опыта, необходимого для управления государством. В прошлом тому было немало примеров. Так что немало избирателей предпочтут профессиональных и опытных политиков, лидеров тех партий, которые близки их идеологии и взглядам на жизнь.

— Что именно израильтяне вменяют Нетаньяху в катастрофе 7 октября? Можно понять, например, чем недовольны избиратели республиканцев США, им не нравится, что Трамп напал на Иран и взвинтил цены на топливо. Но ведь не Израиль виновен в катастрофе? В чем конкретно обвиняют Нетаньяху?

— Его обвиняют в том, что в рамках своей доктрины он рассматривал ХАМАС как ресурс в противостоянии Махмуду Аббасу в Рамалле, договаривался с ХАМАС. Раньше считалось, что с ХАМАС разговор шел только через посредников, но сейчас появляется информация, что у Биби был персональный канал связи, по которому он напрямую говорил с лидером террористов ХАМАС Синуаром.

— Разве это не логично — пытаться выстроить отношения со всеми сторонами?

— Вслух при этом шел разговор о том, что это враг. В 2014 году началась операция «Несокрушимая скала», и никто не мог понять, почему она прервалась. Выясняется, что стороны договорились. А дальше в Газу пошли чемоданы с катарскими деньгами. И это главное разочарование.

— А были ли политики, которые требовали поступать по-другому, говорили, что не надо договариваться?

— В 2016 году Авигдор Либерман, который как раз тогда был министром обороны, положил на стол военно-политического кабинета данные разведки, которые показывали: ХАМАС восстанавливается и готовит операцию по вторжению в Израиль, это приведет к захвату заложников, к тяжелому удару по государству. Его высмеяли: дескать, что ты, ефрейтор, понимаешь. И среди тех, кто тогда высказывался скептически, был Айзенкот.

В 2018 году Либерман получил более точную информацию и тоже положил ее на стол премьер-министра и членов военно-политического кабинета. Это был точный сценарий, и ровно это произошло 7 октября 2023-го. В минобороны Израиля уже была разработана операция, она называлась «Музыкальные стулья». Предполагались точечные ликвидации лидеров, уничтожение туннелей и складов оружия. Но Либермана не услышали, и тогда он ушел из правительства.

Нафтали Беннет тоже был сторонником уничтожения ХАМАС. Но победила концепция Нетаньяху. Так что люди не просто так разочарованы.

— Если на выборах победит не «Ликуд», а какая-то другая партия, если премьер-министром станет не Нетаньяху, будет ли в Израиле создана комиссия по расследованию причин катастрофы 7 октября?

— Какое бы ни было сформировано правительство, не создать комиссию оно не сможет. Разве что это будет правительство Нетаньяху. Тогда они снова попытаются придумать не государственную комиссию, независимую, а какую-нибудь правительственную. Но просто замылить эту историю не получится.

— Считают ли в Израиле заслугой Нетаньяху войну с Ираном?

— В заслугу это ставят армии. Израильтяне разочарованы тем, как закончилась эта война: ядерная программа, по сути, не уничтожена, баллистическая программа не уничтожена, у власти тот же режим. Трамп может что угодно сказать своим избирателям, им наплевать на Иран, лишь бы бензин был дешевый и рабочие места не сокращались. В Израиле такая штука не проходит.

— Есть ведь такая версия, что именно Нетаньяху убедил Трампа начать войну с Ираном. Это считают заслугой Нетаньяху или его винят в том, что не убедил и закончить эту войну так, как хотели бы в Израиле?

— Если говорить о 40-дневной войне, с 28 февраля по середину апреля этого года, то настроения в обществе были больше нейтральные. Ну убедил Трампа. Трамп при этом сказал, что никто его не убеждал, он сам всё решил и даже заставил Биби присоединиться. Они оба хороши.

Опросы не показывали тогда рост «Ликуда», максимум им добавлялись два-три мандата, потом всё вернулось к прежним рейтингам. Есть опросы социологов, которые не считают мандаты, а учитывают общественное мнение, и они выяснили: большинство израильтян думают, что Нетаньяху руководствовался личными политическими интересами в большей степени, чем интересами национальной безопасности.

— Вы говорите, что вторая проблема, после катастрофы 7 октября, это призыв ультраортодоксов в армию. Почему это стоит так остро? В последние три года престиж Армии обороны Израиля ведь особенно поднялся.

— Дело не в том, что поднялся престиж.

Это решать должна армия, а не племенные или общинные «вожди». Армия должна решать, сколько ей нужно человек в боевых частях, сколько — в тыловых, а кто может пойти домой.

— Прошло три года после 7 октября, за это время еще много чего случилось. За это время было много успехов и побед, на которых Биньямин Нетаньяху делает акценты: 12-дневная война, Ливан, 40-дневная война, Газа. И все-таки ему не удалось за три года «перебить» горечь от 7 октября этими победами?

— Во-первых, обещанной правительством «полной победы» нет. Есть выдающиеся достижения армии, а политики, как мы с вами не раз говорили, спускали их в унитаз. Во-вторых, многие израильтяне не могут отделаться от ощущения, что национальные интересы для Нетаньяху были в лучшем случае на втором месте, он руководствовался политическими мотивами. Да, ЦАХАЛ контролирует больше половины Газы, но ХАМАС никуда не делся, «Хизболла» не разоружена. Да, израильские разведка и ВВС вместе с Соединенными Штатами достигли выдающихся результатов в Иране, но и тот режим никуда не делся. Поэтому Нетаньяху не может говорить, что он, дескать, победил, а если придет оппозиция, то сразу всё испортит.

— Идет ли в кампании «Ликуда» разговор об экономике так же бурно, как о безопасности? Или всё строится только на военных победах?

— Не получается у них говорить об экономике. И ни у какой коалиционной партии, кроме, может быть, Бен Гвира, я не вижу какого бы то ни было позитива в кампании. Партии правящей коалиции никакой позитивной заявки избирателям не предлагают. Им нечего пообещать по сравнению с тем, что они обещали в прошлый раз.

Уже не раз доказано, что с благословения израильского руководства вплоть до 7 октября лидерам ХАМАС шли чемоданы с деньгами. Поэтому избирательную кампанию им приходится строить исключительно на негативе, они могут только пугать тем, что придет кто-то другой и разрушит все их достижения, особенно дипломатические.

Яркий пример всего этого — августовское выступление Биньямина Нетаньяху на русскоязычном Девятом канале израильского телевидения. Интервью было супер-комплиментарным, как будто журналиста соответствующим образом проинструктировали. По-другому премьер-министр интервью израильским медиа не дает.

— Мы знаем и других лидеров, которые дают интервью только специально обученным журналистам на «своем» канале. А тут политик пришел на независимый телеканал.

— Видимо, его политтехнологи сказали, что в этот раз итоги определят две группы избирателей: русскоязычные израильтяне и израильтяне, которые приедут 27 октября специально, чтобы проголосовать.

— Это настолько значительные группы, чтобы так их учитывать?

— Очень значительные. За границей «гуляют» примерно 10 мандатов. Если хотя бы два из них приедут проголосовать, это может поменять политическую карту. Поэтому Нетаньяху пришел на русскоязычный канал. И там ему начали задавать аккуратные, взвешенные вопросы. Он, конечно, начал наезжать на Авигдора Либермана, который будто бы всё провалил, будучи министром финансов в прежнем правительстве. А ведущему, наверное, неудобно было напомнить, что вообще-то Либерман получил министерство с дефицитом под сотню миллиардов шекелей, а правительству Нетаньяху отдал бюджет с профицитом в десять миллиардов. И на эти деньги вообще-то Нетаньяху воевал.

— В прежние годы партия «Ликуд», если я ничего не путаю, не очень рассчитывала на русскоязычных израильтян и вообще на них не ориентировалась. Как получилось, что они стали играть такую роль? Их стало очень много в последние годы?

— «Путинская алия», те, кто приехал в последние годы, состоит из трех частей. Сначала это была «алия Болотной площади». До этого, с 2000 года, приток русскоязычных репатриантов падал, а в 2012–2013 годах начал расти. Еще большим переломом стала «крымская алия» 2014 года, эта волна продолжалась до 2020-го. Тогда из Украины люди уезжали из-за политической неопределенности, а из России — те, кто уже тогда понимал, куда движется режим.

Ну а после 2022-го и вовсе: три четверти, 80% всех репатриантов последних четырех лет, — выходцы из России. И должен вам сказать: несмотря на все усилия партии «Ликуд» и всей коалиции привлечь их на свою сторону, успех в этом невелик. Эти ребята, если они пойдут на выборы, вряд ли проголосуют за Нетаньяху. Другое дело, что многие из них уже уехали из Израиля в другие страны, это «паспортная алия». И пропаганда правящей коалиции на этом тоже строится. Одна линия — дескать, кто вы такие, чтобы у нас голосовать?

— Я читала о такой линии: вы у нас тут без году неделя, сидите и помалкивайте.

— Именно так. А другая линия — да, у власти плохие люди, но в оппозиции еще хуже, так что не надо ходить на выборы, сидите дома, поезжайте на шашлыки.

По моим данным, на прошлых выборах соотношение было примерно один к двум: треть русскоязычных голосовала за партии коалиции, две трети — за оппозицию. Сегодня уже, по оценкам, соотношение один к трем, то есть сейчас они привлекают максимум четверть русскоязычного электората. Понятно, что у алии 1990-х и «путинской» интересы разные. Правда, они обижаются, когда их называют «путинскими» или «военными».

— А как лучше? «Тыквенная алия»?

— Да, они все-таки предпочитают гастрономический оттенок.

— Как эта алия может относиться к лидеру, который правит страной 30 лет, пусть и с перерывами?

— Примерно так, как вы и думаете. С другой стороны, либералы, приехавшие из Москвы и Петербурга, очень быстро начинают понимать, что европейский либерализм и наш израильский — немного разные вещи. Достаточно послушать, что они говорят по поводу безопасности Израиля. Ребята очень быстро усваивают израильскую идентичность. Вне зависимости от того, какая у них доля еврейской крови.

— Но они же уезжают из Израиля? Вы сами назвали эту алию «паспортной».

— Такие есть, это правда. И «паспортные» — они вообще не при делах, получили паспорта и уехали. Но те, кто остался, остались по-настоящему. И не такое уж большое число тех, кто уехал. Мы проводили на эту тему опросы общественного мнения, фокус-группы. Основная масса людей выдвигала длинный список претензий к Израилю, но не было почти никого, за исключением одного-двух человек на группу, кто сказал бы, что Израиль — не его страна. Большинство людей через несколько месяцев или пару-тройку лет говорят: Израиль — моя страна, да, мне многое здесь не нравится, но кроме нас никто этого менять не будет. Поэтому, как я понимаю, ребята у власти сегодня волнуются: а вдруг эти «тыквенные» таки пойдут и проголосуют?

Ну и очень важна вторая группа: израильтяне, которые сейчас находятся за границей. По данным на конец 2023 года, за пределами страны живут примерно 930 тысяч израильтян.

— Это же почти 10% населения?

— По численности в этой группе на первом месте уроженцы Израиля, на втором — репатрианты в основном из бывшего СССР. На третьем — дети израильтян, родившиеся за границей, то есть люди, которые могли бы по первому требованию получить израильский паспорт. К этому добавьте эмиграцию последних трех лет.

— Разве из Израиля эмигрируют из-за войны? Израиль, кажется, единственная страна, куда граждане начинают, наоборот, возвращаться во время войны и других бед.

— Конечно. Это люди, уехавшие не из-за войны. Это те, кто уехал за границу работать. К сожалению, в последние годы из Израиля уезжали те, кто не хотел мириться с этой властью. И если эта власть сохранится, отток усилится.

По последним оценкам, я думаю, сейчас у нас за границей находятся примерно 650–700 тысяч голосов. И правительство явно не будет в восторге, если эти израильтяне приедут голосовать 27 октября. Представители властей подают иски против организаций, предлагающих израильтянам за рубежом логистическую поддержку, заказывающих для них билеты и так далее. Многие израильтяне готовы приютить тех, кто приедет специально, чтобы проголосовать. Так вот их начали обвинять в попытке подкупа избирателей. То есть ребята в коалиции перепугались.

— Это всё настолько серьезно, что в демократической стране правительство идет на такие шаги?

— Именно так. Как я уже сказал, за границей «болтаются» много мандатов. Вместе с русскоязычными, вместе с фактором разочарования они могут серьезно изменить ситуацию. Мы можем получить венгерскую модель на выборах.

— И для израильтян это так важно, что люди приглашают к себе домой тех, кто приедет голосовать?

— Конечно. Есть сайты, на которых могут зарегистрироваться те, кто хочет приехать специально на выборы. Это очень важный фактор, и пусть его учитывают ваши читатели, у которых есть израильское гражданство.

* Внесена Минюстом РФ в реестр «иноагентов».