Мобилизация преподобного Гавриила

Против воли святого

Грузинская православная церковь (ГПЦ) впервые официально опротестовала использование ВС РФ в ходе СВО имени святого. Если точнее, глава службы по связям с общественностью ГПЦ протоиерей Андрей Джагмаидзе назвал «категорически неприемлемым» посвящение подразделения, участвующего в СВО, преподобному Гавриилу (Ургебадзе) Исповеднику (умер в 1995 году) — пожалуй, самому почитаемому в Грузии святому ХХ века.

8 сентября РИА «Новости» сообщило, что пророссийский активист Бесик Данелия во главе группы грузинских волонтеров посетил в ДНР подразделения, носящие имена преподобного Гавриила Ургебадзе и св. Александра Невского. Военнослужащим передали иконы, церковную утварь и мотоциклы. О существовании в составе ВС РФ добровольческого батальона «Святой Гавриил», укомплектованного этническими грузинами, стало известно еще в январе. А 13 марта этот батальон, входящий в 1-ю гвардейскую мотострелковую Славянскую бригаду (создана на базе гиркинской «народной милиции» Славянска в апреле 2014 года), получил благословение председателя синодального отдела РПЦ по взаимодействию с Вооруженными Силами РФ митрополита Кирилла (Покровского). Однако в поле зрения СМИ эта информация не попадала, и в Грузинской церкви об этом могли не знать.

Протоиерей Андрей Джагмаидзе отмечает, что российская сторона не проводила консультаций с Грузинской церковью относительного «боевого» использования имени св. Гавриила и не интересовалась ее позицией. Представитель Грузинской патриархии подчеркнул, «что в российско-украинской *** с обеих сторон гибнут православные люди, за чем мы наблюдаем с глубокой болью в сердце. Мы молимся и просим святых, чтобы по их молитвенному заступничеству Господь даровал мир Украине, России и всему миру». Особо возмущает ГПЦ то, что манипуляции именами святых в военных целях «поддерживают отдельные священнослужители Русской церкви». После этого заявления официальный сайт ГПЦ подвергся dDoS-атаке и сейчас недоступен (по крайней мере, с российских IP-адресов).

Бесик Данелия, пиар-акция которого, собственно, и привела к межцерковному скандалу, представляется секретарем грузинской партии «Солидарность во имя мира», созданной уже после начала СВО и занимающей подчеркнуто прокремлевские позиции. Лидер партии Мамука Пипиа призывал грузин к «покаянию» перед Абхазией и Южной Осетией. Партия также требует «нового Георгиевского трактата» с Россией, то есть намекает на отказ от независимости. Пипиа признавал, что к партии имеет отношение бывший (в 2013 году) генпрокурор Грузии Отар Романов-Парцхаладзе, который разыскивается МВД Грузии по подозрению в заказном убийстве и недавно сформировал в России добровольческое подразделение «Георгиевское» для участия в СВО.

В общем, за рекрутинг этнических грузин на СВО может развернуться даже некоторая конкуренция. При этом на родине завербованным может грозить преследование по статьям 410 («Участие наемников в вооруженном конфликте или военных действиях») и 411 («Умышленное нарушение норм международного гуманитарного права во время вооруженного конфликта») УК Грузии.

Юродивый советского времени

Гавриил (Ургебадзе) был очень «некомфортен» для власти: роль юродивого, которую он принял на себя еще в молодости, была формой протеста.

1 мая 1965 года, во время первомайской демонстрации в Тбилиси, Гавриил поджог 12-метровый портрет Ленина, который украшал фасад здания Верховного Совета на проспекте Руставели. При этом 35-летний монах прокричал народу, что поклонение безбожному Ленину — идолопоклонство, всю славу надо воздавать Иисусу Христу, который победил смерть. Сначала Гавриила избила толпа демонстрантов, затем пытки продолжились в изоляторе КГБ. По воспоминаниям очевидцев, несмотря на перелом челюсти и множественные переломы на теле, монах продолжал кричать, что Ленин — «зверь из бездны». Об инциденте на демонстрации быстро узнали западные СМИ, о. Гавриил приобрел известность, которая помешала КГБ тихо его уничтожить. Монаха отправили в психушку на принудительное лечение, а через три месяца выписали на амбулаторное лечение с диагнозом «психопатия, шизофреноподобный психоз». Грузинская патриархия запретила его в служении, но сана не лишила, так что в 1970-е Гавриил вернулся к служению.

Странности за ним замечали с детства. Годердзи Ургебадзе, как его звали в миру, родился в 1929 году в семье тбилисского большевика. Когда будущему святому была два года, его отца убили. Мать не была атеисткой, но к религии сына не приобщала — путь к вере он нашел сам в младшем школьном возрасте.

Биография Гавриила напоминает житие святого: мальчик неожиданно оказался в храме, стал искать Евангелие, которое ему вручил загадочный старик, начал строить храм у себя в огороде… Увлечение религией было столь сильным, что с шестого класса Годердзи бросил школу, пытался убегать из дома в монастыри, а мама водила его по психиатрам. В 1949-м его призвали на срочную службу, однако вскоре комиссовали и дали инвалидность — за рассказы о видениях духовного мира.

Юродивые были и в других регионах СССР, нередко их репрессировали, как это было с Алексеем Елнатским в Ивановской области или схимонахиней Нилой (Колесниковой) в Подмосковье. Но религиозная ситуация в Грузии отличалась от таковой в остальном Союзе: среди местных чиновников или силовиков было немало скрытых националистов, которые осознавали особую роль православия для грузинской идентичности. На бумаге в республике были закрыты все монастыри, в реальности же монахи жили на территории нескольких обителей.

Будущего святого приблизил католикос — Патриарх всея Грузии Мелхисидек III (Пхаладзе), учившийся в Тифлисской семинарии одновременно с Джугашвили-Сталиным в 1890-е. Годердзи стал работать сторожем и псаломщиком Сионского собора в Тбилиси, а в 1955 году, даже несмотря на отсутствие законченного среднего образования, был рукоположен в сан священника и пострижен в монашество.

Открытое юродство о. Гавриил начал практиковать только после первомайского демарша 1965 года: он громко проповедовал на улицах Тбилиси и прилюдно пил вино. Тем не менее в 1971-м патриарх Ефрем II получил разрешение властей на назначение о. Гавриила духовником мцхетских семинарии и монастыря Самтавро, который на бумаге числился приходским храмом. Гавриил умер в Самтавро в 1995 году в возрасте 66 лет и был канонизирован ГПЦ в 2012-м. Святой, стяжавший свой исповеднический венец из-за многолетнего противостояния КГБ, точно не поддержал бы власть его наследников и затеянные ими авантюры.

Неудобные святцы

Избрание небесным покровителем воинского подразделения, имеющего довольно мутное происхождение, «несистемного» святого может быть заявкой на некий протестный потенциал? В конце концов, никто не отменял память о ЧВК «Вагнер» и о попытке мятежа. В этом контексте имя Гавриила (Ургебадзе) звучит почти как «можем повторить».

Официальный культ Московской патриархии эпохи СВО сосредоточен на святых, которые как будто комплиментарны военному времени: Георгий Победоносец, Александр Невский, Димитрий Донской, адмирал Федор Ушаков, канонизация которого выглядит как чисто политический акт. Теперь вот патриарх Кирилл продавливает канонизацию Александра Суворова, а за ним подтянутся и другие военачальники — возможно, даже советского времени. Канонизационная политика РПЦ сегодня — обслуживание «госзаказа».

Еще недавно казалось, что канонизация новомучеников (то есть иерархов, клириков, монашествующих и мирян, репрессированных советским режимом) — заявка на самостоятельную позицию церкви, «не покорившейся безбожной власти». После начала СВО почитание новомучеников заметно уступает место воинскому культу и гордости за «достижения» советской власти. Если советский атеизм заменял традиционный культ святых собственным пантеоном вождей и героев, то в современной России происходит микс православного, советского и милитаристского культов.

Когда Русская православная церковь за границей (РПЦЗ) в 1981 году совершила канонизацию новомучеников и исповедников российских, советский официоз, в том числе церковный, принял это в штыки — политический демарш белогвардейцев. Лишь в 2000 году РПЦ совершила свою канонизацию новомучеников, но с большой осторожностью, не включив в список святых многих иерархов и клириков, не принявших курс «сталинского» патриарха Сергия (Страгородского) на подчинение сталинской власти.

На протяжении почти 70 лет официальная РПЦ отгораживалась (вынужденно, а потом и добровольно) от исторической памяти о репрессиях, Большом терроре, гонениях на религию. Внутри созданного позднесоветской системой гетто профессиональные служители церкви свили себе уютные гнезда, и среди старого поколения иерархии и духовенства далеко не все приняли перестройку. Осмысления феномена новомучеников, именно на российской земле проливших больше крови за свою веру во Христа, чем когда-либо и где-либо еще в истории, в РПЦ и в России так и не произошло, потому что не произошло и покаяния в преступлениях советского режима.

Один из символов духовного противостояния режиму — патриарх Тихон (Беллавин), умерший при загадочных обстоятельствах в апреле 1925 года в Москве в возрасте 60 лет. Целый год он провел в заключении, в том числе в лубянских подвалах, и вошел в историю своей «анафемой советской власти». Хотя позднейшая РПЦ пыталась представить Тихона «своим», указывая на его условное покаяние перед Верховным судом в 1923 году, церковное подполье, катакомбная церковь в СССР в просторечии назывались «тихоновцами».

Оптинский старец Нектарий (Тихонов), умерший в 1928 году, отверг не только советскую власть, но и новую просоветскую церковную организацию, которую в 1927 году начал создавать будущий первый «сталинский» патриарх Сергий (Страгородский). В историю вошло заявление старца о том, что в Сергии остался «яд» «красной церкви».

Практически все яркие и авторитетные иерархи 1920–1930-х годов (в основном расстрелянные в 1937-м) не приняли «новый курс» Сергия на полное подчинение ОГПУ/НКВД. Когда в 1927 году Сергий подписал свою «декларацию лояльности», он всего лишь замещал патриаршего местоблюстителя митрополита Петра (Полянского), арестованного в декабре 1925-го. В 1929 году Петр писал Сергию: «Вы зашли слишком далеко, Владыко, Вы переступили пределы доверенных Вам полномочий. Я убедительно прошу Вас вернуться к той линии управления, которую Вы держали вначале [до 1927 года], или же переписать декларацию и убрать из нее всё то, что смущает верующих и вызывает раскол». Но Сергий проигнорировал указание своего предстоятеля.

Антисергианами-«тихоновцами» были и избранный «по переписке» в 1926 году патриархом митрополит Казанский Кирилл (Смирнов), и второй патриарший местоблюститель митрополит Ярославский Агафангел (Преображенский), и ставший первым предстоятелем «катакомбной» церкви митрополит Петроградский Иосиф (Петровых). Суть позиции «внесистемных» новомучеников подытожил епископ Глазовский Виктор (Островидов), написавший, что «Сергий превратил Святое Православие в орудие богоборческой власти и сделал саму Церковь служанкой атеистического государства». В этом плане позиция вновь создаваемой патриархии в своей нравственной основе мало чем отличалась от позиции атеизма.

Преследования православных, не признававших РПЦ, в СССР продолжались до 1980-х. Как рассказывала «Новая»*, самые неудобные для власти катакомбники провели за решеткой большую часть жизни. Показательна история Михаила (Ершова), которого некоторые источники называют катакомбным епископом Чистопольским. Он был арестован в 20-летнем возрасте в 1930-е, отсидел восемь лет, затем (уже в ссылке, в 43-м) приговорен к 15 годам, а затем, проведя всего несколько дней на свободе, в 1958-м, приговорен уже к 25 годам ИТЛ. Проведя в заключении 39 лет, умер в тюремной больнице в мордовских лагерях в 1974-м. В письмах Михаил сообщал, что встречал в лагерях истинно православных христиан, сидевших еще дольше него.

ГПЦ и РПЦ: точки несогласия

Нередко ГПЦ называют одной из последних союзниц РПЦ в мировом православии. На самом деле история взаимоотношений двух церквей довольно сложна и наполнена противостоянием российского империализма с грузинским свободолюбием. Чего стоит один только эпизод убийства 28 мая 1908 году на лестнице духовной консистории в Тифлисе экзарха Грузии архиепископ Никона (Софийского), в которого, по словам очевидцев, стреляли люди в рясах! В причастности к убийству даже подозревали епископа Кириона (Садзаглишвили), первого католикоса восстановленной в 1917 году Грузинской церкви. Но официально убийство не было раскрыто.

Корни грузино-российской церковной войны спрятаны в Георгиевском трактате 1783 года, который положил начало поглощению кавказской страны разбухавшей петербургской империей. Ст. 8 трактата включала католикоса Грузии в состав императорской церкви, причем ставила его на унизительное восьмое место, после Тобольского архиерея. В 1801-м Грузию полностью аннексировали, а в 1811-м интернировали последнего католикоса Антония II — между прочим, родного сына царя Кахатии и Картли Ираклия II. Петербургский синод отправил католикоса на пенсию, и Антоний умер в 1827 году в Нижнем Новгороде. Спустя 100 лет коммунисты взорвали Преображенский собор Нижегородского кремля, где покоилось его тело, и прах католикоса-изгнанника развеялся над городом.

В самой Грузии против неканонической «отмены» древней автокефалии пытались протестовать Кутаисский митрополит Досифей (Кутатели) и Гаэнатский митрополит Евфимий (Ганатели). Согласно донесению полковника Ивана Пузыревского, в 1820 году митрополиты «были обвинены в восстании против государевой власти» и под усиленным конвоем отправлены в Россию. По дороге Досифей был задушен и тайно погребен в одном из горных сел. Митрополит Евфимий умер в заточении в Александро-Свирском монастыре (в 2005 году его тело было перезахоронено в Тбилиси.)

Синод перестраивал Грузинскую церковь под имперские стандарты: сокращал число епархий, переводил богослужение на церковнославянский, назначал на приходы священников из России, нередко — проштрафившихся. Всеми экзархами Грузии после 1817 года были россияне, преподавание религии на грузинском практически прекратилось, что постепенно вело к «расцерковлению» народа.

В начале ХХ века одним из лозунгов грузинского национального движения стало восстановление автокефалии ГПЦ. Она была провозглашена на Мцхетском соборе сразу после Февральской революции 1917 года. Временное правительство в Петербурге автокефалию признало, но с оговоркой — «только для национально грузинских приходов». РПЦ же ее не признавала вплоть до 1943 года.

Конфронтация ГПЦ с советской властью, которая возникла в 1921 году после оккупации Грузии, завершилась арестом в 1923-м католикоса Амвросия и всех антисоветских элементов в руководстве церкви. Спустя еще пару лет при поддержке ОГПУ произошел церковный переворот, и власть в ГПЦ захватила «Группа обновления и реформ» во главе с митрополитом (позднее — католикосом) Христофором, которая выбрала путь большевизации церкви и получила признание российских обновленцев. В конце 1930-х это не спасло ГПЦ от почти полного разгрома — в республике осталось лишь несколько действующих храмов. Однако католикос Каллистрат (Цинцадзе), занимавший престол с 1932 по 1952 годы, остался на свободе — говорят, сказалась его преподавательская работа в Тифлисской семинарии в год учебы там Сталина. Как бы то ни было, уже в 1942-м на свободу вышел епископ и несколько клириков ГПЦ, было открыто 23 храма, и церковная жизнь начала оживать.

После советского периода, когда официальные позиции РПЦ и ГПЦ не различались, в 90-е наметилась новая конфронтация. В новооткрытых монастырях Грузии поднялось масштабное движение консервативных неофитов, которые добились выхода ГПЦ из межхристианских экуменических организаций, ссылаясь на то, что экуменизм (движение за объединение христиан, несмотря на догматические противоречия) — «это ересь ересей». РПЦ, хоть и свернула экуменическую активность, выходить из организаций не стала и в целом продолжает межхристианские практики, сложившиеся в советское время (насколько это позволяют условия СВО).

Дистанцирование продолжилось в нулевые, когда в РПЦ осудили «революцию роз», а в ГПЦ — поддержали, и особенно — во время войны 2008 года, по итогам которой католикос Грузии включил Абхазию в свой официальный титул. Сегодня отношения двух церквей можно назвать неустойчивым нейтралитетом, который способны взорвать эксцессы, подобные втягиванию грузинских святых в дискурс СВО.

* Интернет-издание «Новая газета» внесена властями РФ в реестр «иноагентов».