Социальная дистанция

Сразу скажу, что этот текст написан не в упрек кому-либо! Поддерживать или не поддерживать, донатить или нет, выражать солидарность или перестраховываться — личный выбор, который заслуживает понимания и не нуждается в оправдании или извинениях. Невозможно требовать от людей рисковать, а тем более геройствовать. Ведь и сами мы в подавляющем большинстве стараемся риска избегать, а уж героев среди нас — единицы.

У «Дома с маяком» — проблемы. Марина Мелия, председатель управляющего совета и попечительского совета Фонда «Дом с маяком», пишет: «…скажу честно: за последние дни мы потеряли много регулярных подписок и часть благотворителей. А мы помогаем более чем 1100 семьям с тяжелобольными детьми и молодыми взрослыми, и эта помощь нужна каждый день, без перерывов».

По нашим данным, «Дом с маяком» потерял уже более трехсот жертвователей, оформлявших ежемесячную подписку. В год получится минус три миллиона рублей. Это если люди не станут отменять пожертвования дальше. А с чего бы им вдруг взять и остановиться в отменах?

Сама-то по себе ситуация не новая — скорее типичная.

Законной! Но люди опасаются — мало ли что! Сейчас можно, а вдруг завтра будет нельзя и начнут задним числом ловить тех, кто помогал? Знакомый аргумент, верно?

Проблемы у «Дома с маяком» начались после задержания Лиды Мониавы. Ее в итоге отпустили с максимально мягкой в такой ситуации мерой пресечения — запретом определенных действий. Тут и домашний арест считался был успехом и проявлением «гуманизма». Но общественное мнение, оказывается, что-то еще значит в нашей стране. За все время дурное слово про Лиду нашлось только у одной общественной деятельницы. Промолчали и Z-активисты, и лидеры пропаганды. Потому что это было бы уже слишком! Мы живем в такое время, когда нет ни кумиров, ни камертонов, ни моральных авторитетов. В любого кинут камень, любому плюнут в спину. Лида — одна их тех людей, единичных, штучных, в кого не кинут и не плюнут. Она занимается буквально святым делом! Ею создана уникальная команда, помогающая детям в исключительно трагичной жизненной ситуации. Помогающая достойно прожить — именно прожить! — последние годы, месяцы, недели — кому сколько отпущено.

Мир вокруг максимально жестокий, жизнь не стоит уже почти ничего. И находятся люди, которые все свое время, силы, здоровье тратят на милосердие в каком-то даже высшем его понимании.

От уголовной статьи это Лиду не спасло. Она на свободе, но дело не закрыто. А статья тяжелая. И мягкая мера пресечения не гарантирует мягкого приговора. Но его еще нет — а отписки уже есть. И ладно бы «Дом с маяком» был каким-то либеральным гнездом политических активистов. Это детский хоспис. У которого нет политической позиции, политических задач — там людям просто не до этого. Отказаться от поддержки такого учреждения из-за того, что у его руководителя возникли проблемы… Не Мониава же потеряет деньги, а дети, которым гораздо тяжелее, чем любому, кто жертвует деньги. Зачем-то же жертвователи поддерживали «Дом с маяком»…

Еще раз — это текст не про упреки. А про что? Про реакцию. Когда мы начинаем бояться не чего-то конкретного страшного. По закону не запрещено — но на всякий случай воздержусь. Вы никак не наказаны, но лучше прервем общение.

Цензура, карательный механизм делают свою работу, но это половина дела. Вторую половину делаем мы сами. Включая самоцензуру: «как бы чего не вышло», «береженого бог бережет», «кто его знает, что там дальше будет».

…Даже если судить по личному скромному опыту. Вот и мы, «Новая газета», столкнулись с этим. Нас тут скопом, целой сотней зачислили в «участники иностранного агента». С юридической точки зрения это одна из самых мягких мер, человек практически не ограничен в правах. Но кому-то уже отменяют мероприятия, с кем-то прекращают сотрудничество, кому-то хотят поставить на книгах отметки — хотя ничего этого не требуется. Вы никак не наказаны, но лучше прервем общение. Выходите с плашкой? Это, конечно, формально, но вокруг полно людей без плашек — мы лучше поработаем с ними. Зачем нам лишние вопросы, зачем потенциальные проблемы? И вы сразу начинаете чувствовать вокруг себя социальную дистанцию. Ничего не нарушив, не совершив ничего предосудительного.

И кто-то, поглядев на это всё, станет вести себя осторожнее, чтобы не написать или не ляпнуть лишнего. А окружающие наденут невидимые санитарные маски и отойдут на почтительное расстояние. Перестав иной раз тебе просто писать или звонить. От одного брошенного камушка разойдутся по воде мощные круги, подняв волну неуверенности и страха. На это и расчет. Для того всё и задумано.