Пепел сгоревших книг

Какое значение имеет книга, когда речь идет о человеческих жизнях?

Посетители одной из старейших в Европе библиотек, The Bodleian Library в Оксфорде, обязаны давать клятву, в которой есть такие строки: «Обязуюсь <...> не приносить в Библиотеку, не разжигать в ней никакого огня». Но военные не приносят таких клятв.

В ночь на 18 июля 2026 года дроны атаковали два крупных склада Wildberries в подмосковной Электростали и Котовске Тамбовской области. Погибли люди. Было много пострадавших.

Книжники в России эту дату запомнят надолго — вооруженный конфликт впервые ударил по книжной отрасли впрямую. До этого он влиял на российские книгоиздание и книготорговлю сильнейшим образом, но опосредованно: экономические проблемы, цензура и самоцензура, уголовное преследование книжников… Но книги в России до этого лета если и горели, то на других кострах.

Лето этого года выдалось особенно тяжелым как для украинской, так и для российской книжных отраслей, потому что начали наносить удары по складам. Идет общая эскалация.

Вышло так, что в один из налетов дроны летели над тем местом, где я живу. Проснулся в четыре ночи от залпов ПВО. Успел услышать, какой звук издает эта дрянь-дрон: такое противное жужжание, как комар, только намного громче: взззззз. И мощнейший взрыв — взметнулось за окном пламя и сразу осело, по стеклу пробарабанило какой-то взвесью: где-то совсем близко сбили. Очень страшно. А утром читаю: попали в очередной склад, горят товары — и среди них книги, книги, книги.

И российская, и украинская сторона сообщают невообразимые цифры — миллионы уничтоженных книг. Эти цифры непрерывно растут. Данные по Украине: за два месяца уничтожена почти половина годового объема выпуска книг в стране. По оценкам издателей, потери могут достигать 15 млн экземпляров. Глава общественного союза «Украинская издательская ассоциация» (УИА) Артем Биденко в своем обращении в соцсетях в конце августа оценивал прямые убытки отрасли как минимум в 1,19 млрд грн (около $26,7 млн).

По данным СМИ, в июле у издательства BookChef сгорело 800 тыс. книг. В Киеве сгорел склад издательства «Книголав», где хранилось 250 тыс. книг, пострадали типография и полиграфическое предприятие «Конви» — одной из крупнейших полиграфических компаний Украины. В августе в Харькове сгорел склад одного из крупнейших издателей учебников и детской литературы «Ранок» и сети книжных магазинов «Книголенд». Потеряно почти 8 млн книг — 28,8 тыс. изданий. В Киеве сгорел книжный рынок у метро «Почайна», один из крупнейших в Украине.

В России последние оценки такие: книжная отрасль потеряла 6 млрд руб. (примерно $69,12 млн) из-за ударов по складам Wildberries и Ozon. Эту цифру назвал на отраслевой конференции «Книжный рынок России-2026», проходящей в рамках Московской международной книжной ярмарки, директор департамента господдержки периодической печати и книжной индустрии Минцифры Владимир Григорьев. По его словам,

«Объем потерь пока еще мы сказать не можем, тем более что ситуация на сегодняшний день пока еще, можно сказать, динамично развивается», — заявил в интервью Forbes Talk президент «Эксмо-АСТ» Олег Новиков. Представитель RWB (объединенная компания Wildberries и Russ) говорил в середине августа «Ведомостям», что сейчас преждевременно говорить об итоговом размере ущерба. По его словам, требуется время на оценку последствий на всех пострадавших складах.

Но понятно, что удар по отрасли колоссальный: продажи на Wildberries занимают около 30% книжного рынка, а теперь к этому добавились еще и склады OZON. «Общий ущерб, исходя из общих же соображений, предполагаю, составил примерно в 5% годового выпуска, учитывая долю WB. Со сгоревшими складами Озона может быть уже и 6–7%», — отметил в разговоре со мной технический директор Freedom Letters и специалист по книжной отрасли Владимир Харитонов. «Но это, конечно, температура по больнице», — сразу же оговаривается он.

Для сравнения: согласно отсчету Российской книжной палаты о выпуске книг и брошюр за 2025 год, объем выпуска составил 100 374 названия, совокупный тираж — 372,7 млн экземпляров.

Конечно, многое зависит от конкретного издательства, а они неохотно делятся своими данными о потерях: я разослал несколько десятков запросов и не получил ни одного ответа. Но в качестве примера можно привести слова гендиректора издательского дома «Альпина» Алексея Ильина, который рассказал РБК, что потери его издательства оцениваются в 174 тыс. экземпляров.

Как книжная отрасль будет восстанавливаться после таких ударов, не совсем понятно, кажется, даже представителям самой отрасли. Во всех комментариях и сообщениях отчетливо видна растерянность книжников перед новой бедой, причем такой, с которой доселе отрасль не сталкивалась. В заявлении профильных ассоциаций подчеркивалось, что им потребуются «огромные» усилия, чтобы восстановить потери.

Капьев сообщил в начале августа на пресс-конференции по итогам первого полугодия, что «Эксмо» переходит на поставку со своих складов. «Коммерсантъ» сообщал со ссылкой на источники, что и крупные, и независимые издательства пересматривают формат работы с Wildberries и приостанавливают продажу продукции на маркетплейсе после атак дронов на склады маркетплейса. Но и склады OZON уже под ударом — и что теперь делать? Кто-то спешно вывозит товар в ПВЗ (но и ПВЗ, в свою очередь, стали распродавать), кто-то вводит промокоды на скидку, стремясь быстрее распродать остатки. Некоторые издательства призывают покупать у них книги напрямую на сайтах или идти в книжные магазины.

Последняя идея видится даже в некотором роде спасительной. Действительно, раньше маркетплейсы в противостоянии с офлайновыми книжными магазинами выигрывали. Это давний предмет споров и сетований представителей индустрии. Маркетплейсы обвиняли в ценовом демпинге, но теперь они под атакой. Может быть, люди станут чаще посещать книжные? «Тут не будет прямолинейно», — полагает Владимир Харитонов.

«Маркетплейсы обеспечивали и больший трафик, и доставку туда, где магазинов просто нет. Существенного перетока не будет, мне кажется. Скорее, издательства, которые смогут, перейдут на доставку со своих складов», — считает он.

Власти обеих стран таковую оказать обещают. Но они всегда обещают, а помогут ли? И как помогут?

В конце августа правительство РФ утвердило меры поддержки. Они в основном касаются налоговых выплат. О денежных компенсациях убытков речь в постановлении не идет. Григорьев рассказал, что сейчас отрасль прорабатывает возможность введения льготного НДС в размере 5% на один год (сейчас продажи печатных книг облагаются НДС в размере 10%). В «Эксмо», пишет «Коммерсант», предложили, в частности, понизить НДС на печатную книжную продукцию. Поможет ли это книжникам? Дай-то бог, конечно. Но главная причина всех бед книжной отрасли сами знаете в чем.

Могут ли атаки на склады в Украине и в России уничтожить книжные отрасли этих двух стран? Нет, не могут. Книги будут издаваться, покупаться, люди будут их читать и там, и там.

Что касается России, то такой гигант, как «Эксмо-АСТ», выживет в любом случае. Практически монополист рынка, крайне зависимый от государства если не в бизнес-плане, то политически и идеологически — такому пропасть не дадут. Изменят, если надо, бизнес-структуру, вольют денег — да национализируют, в конце концов. У нас в этом власти поднаторели за последние годы. Но так или иначе холдинг будет существовать и выпускать литературу.

А вот независимым книжным структурам, боюсь, придется гораздо тяжелей. Гигантский холдинг в количественном отношении несет больше убытков, потому что он выпускает несравненно больший объем продукции. Но и восстанавливается он быстрее. А для небольшого издательства потери даже небольших тиражей могут стать смертельными.

Поэтому покупка книг независимых производителей в независимых книжных магазинах сейчас приобретает особое значение.

Одним из возможных последствий летних ударов по складам может стать изменение ассортимента в сторону его упрощения. Логично предположить, что для возмещения ущерба издательства станут печатать в первую очередь то, что хорошо расходится и можно быстро и выгодно продать. А это, в первую очередь, «легкое» чтиво, ширпотреб и ограниченный набор бестселлеров. Станет меньше высокоинтеллектуальной литературы, сложных текстов (а этот сегмент и без того сильно пострадал от всяческих ограничений). Станет меньше переводной литературы — она дороже обходится. Будут ярмарки завалены очередным Пелевиным и покетбуками с пошлыми яркими обложечками…

Это, кстати, и «зет»-литературы касается. Если исключить пару распиаренных имен, то она занимает очень узкую позицию, и печатать «зет»-литературу только потому, что она идеологически правильная, полагаю, станет накладно. У нас ведь покамест все-таки экономика рыночная, а рынок диктует свои правила.

Возможен также заметный уход литературы в цифровые и аудиоформаты. Они и без того растут. Рынок цифровых книг в России по итогам 2025 года показал выручку в 23,36 млрд рублей, увеличившись на 18,5% относительно предыдущего года, писали «Ведомости» со ссылкой на исследование J'son & Partners Consulting. А уж теперь, когда бумага горит, переход на цифру видится естественным выходом из ситуации.

И это я еще говорю только о книгах. А горит-то всё: техника, бумага, краска. Одинаково горят книги пропагандистов и труды блестящих интеллектуалов прошлого и настоящего, сторонников войн и их противников.

И всё это накладывается на безумную цензуру. Этакое фатальное комбо.

Что же ждет украинских и российских читателей? Ничего хорошего. «Эксмо» на ММКЯ представило два сценария развития книжной отрасли во втором полугодии.

Рост цен прогнозирует и Владимир Харитонов. «Ценники, конечно, вырастут. На сколько — сложно сказать. Вот у вас сгорело, предположим, 25% тиражей... Боюсь, плюс еще 5% к общему повышению цен на 10–15% в этом году», — рассуждает он.

Но есть еще одно измерение, в котором костры из книг имеют значение, в рублях и гривнах невыразимое.

Книга — это ведь еще и часть культурного наследия страны, память народа и его идентичность. Это не мои слова, это Путин говорил: «Сбережение русского языка, литературы и культуры — это вопросы национальной безопасности, сохранения своей идентичности в глобальном мире».

И в этой плоскости нет большой разницы, по какой причине и кем подожжен страшный костер: в нем сгорает то, что называется национальным достоянием. Столбы черного жирного дыма, поднимающиеся над горящими складами, — это еще и символ уничтожения культуры.

Книги горят: ужасная картина, тяжелейшие последствия. Книжники подсчитывают ущерб, придумывают способы выживания, продолжают свою работу, которую можно назвать героической. Книги очень важны.

Пепел сгоревших книг стучится в сердца — это так. Но книги, в конце концов, можно допечатать. А вот погибшие — они их никогда не прочтут. Они уже ничего не прочтут, вот что самое главное.