Аты-баты, шли стройбаты

«Стройбаты ликвидируются как класс»

В 2006-м тогдашний министр обороны РФ Сергей Иванов сообщил, что до конца года стройбаты будут ликвидированы, а подрядные строительные организации Минобороны в будущем планируется акционировать.

«Уже в этом году мы полностью расформировываем военно-строительные отряды. То есть все пресловутые стройбаты ликвидируются как класс», — сказал Иванов на сборах руководящего состава армии и флота в Москве. По словам Иванова, в течение следующих двух лет будут акционированы все подрядные строительные организации Минобороны, что в условиях рыночных отношений должно существенно повысить эффективность их функционирования. Так сообщил «Интерфакс».

И всё без толку!

Или, скажем аккуратнее, толк просматривается не сильно.

О репутации службы в стройбатах я и не говорю: никого не хочу обидеть.

Следует оговориться, что в мировой практике «военно-строительные формирования» имеются у многих государств, преимущественно у обладающих достаточно крупными вооруженными силами, наиболее значительные по численности — в составе Инженерного корпуса армии США. Также, например, в Северной Корее гражданских строительных организаций не существует вообще, и всё строительство в стране осуществляется военными строителями Корейской народной армии (пример заразительный, между прочим).

Хотя, наверное, следует помнить, что опыт у Инженерного корпуса США и у корейских военных строителей все-таки разный.

Что до СССР, то, учитывая численность военно-строительных отрядов (около 500 — только в гражданских министерствах и ведомствах) при средней штатной численности в 600–800 человек на 1980-е годы, личный состав военно-строительных частей достигал 300–400 тыс. человек, что на тот момент количественно превышало такие рода войск, как ВДВ (60 000), морская пехота (15 000) и пограничные войска КГБ СССР (220 000), вместе взятые. «Несмотря на широкое распространение и большую численность, работа военных строителей в народном хозяйстве, как считали некоторые, противоречила Конституции СССР и Закону СССР о всеобщей воинской обязанности, а сами такие подразделения являлись незаконными».

В том числе — и на гражданских объектах. О качестве же того, что выходило из-под их мастерка, и говорить, увы, не приходится. Самому пришлось жить в доме, возведенном военными строителями: хорошо помню, что в комнате не удалось найти ни одного прямого угла — стены, потолок, пол существовали как бы по отдельности…

Вопрос о повышении эффективности военного строительства всегда «стоял очень остро». Так, общая сумма исков Минобороны к публично-правовой «Военно-строительной компании» — одному из ключевых подрядчиков военно-строительного комплекса — в 2023 году, по данным ТАСС, составила 441,4 млн руб., в 2024-м — 18,8 млрд руб., в 2025-м — 15,1 млрд руб. А с начала 2026 года таких исков подано уже на 17,2 млрд руб.

История города Комсомольск-на-Амуре неразрывно связана с военнослужащими Особого военно-строительного корпуса РККА, совершивших в декабре 1933 — январе 1934 года беспримерный 400-километровый переход на лыжах по льду замерзшего Амура из Хабаровска к селу Пермское (на месте которого стали возводить новый город). Особый строительный корпус просуществовал до 1941 года.

Комсомольск, считается, был построен руками молодых добровольцев-энтузиастов со всей страны. Я был там зимой 1976-го, мрачное впечатление.

Что только не было построено военными строителями в СССР!

• Тбилисский метрополитен.

• Слатинское водохранилище.

• Все космодромы СССР.

• Весь восточный участок БАМа был построен военными строителями.

История со «Стройбатом»

Мой хороший знакомый Сережа Каледин служил в стройбате. Потом повесть написал. Не такую знаменитую, конечно, как его же «Смиренное кладбище», но все-таки. Повесть называется «Стройбат», Лев Додин потом спектакль по ней поставил — «Гаудеамус» — и полмира объехал.

А сам Каледин к одному из следующих изданий (в 2001 году) предисловие составил.

Вначале он приводит очень, по-моему, уместную цитату, по иным временам — бесспорную, а оттого неупотребимую. Из Карла Маркса, его ранней статьи «Дебаты о свободе печати»:

Каледин и представил — краткую историю болезни.

«Сначала не повезло — попал в стройбат. Служба невеселая: холодно, голодно, далеко, страшно…

Через двадцать лет повезло: «Стройбат» был высочайше запрещен всеми существующими видами цензуры. И лично маршалом министром обороны Дмитрием Тимофеевичем Язовым, назвавшим мою повесть «Нож в спину Советской Армии». По сей день благодарен ему за рекламу. За рубежом такое паблисити нужно долго зарабатывать. Здесь же вышло на халяву».

Написал и отнес в «Новый мир». Повесть скоренько поставили в десятый номер 1988 года.

Каледин вспоминает, что удивился и даже слегка обиделся легкости, с которой решился вопрос о публикации. «А впрочем, чего обижаться: на дворе свобода, блин, перестройка, благодать! Живи — не хочу!»

Первый отклик пришел из военной цензуры.

По всем временам на этом следовало поставить жирную точку. А Каледин возрадовался, завел себе папку, озаглавленную «Склока», и принялся развлекаться: ходить с этой папкой по инстанциям. Вызывая ужас и негодование у начальников из смелого «Нового мира», которым ссориться с цензурой не хотелось.

Каледин же дошел до главного военного цензора генерала Филимонова. И тот его принял. Лично!

«Генерал достал из сейфа красную книжечку и, полистывая ее, приговаривал:

— Во-первых, вы писатель… Не может быть, что вы не в курсе. Есть перечень сведений… Главлит им руководствуется…

— Дозвольте взглянуть.

— Да у вас же у самих, наверное, есть?

Я театрально развел руками:

— Откуда? Ничего у нас нет. Голяк.

При этом я блудливо выкручивал шею, стараясь заглянуть в лежащую перед генералом книжечку. Генерал же локтем загораживал текст.

— Вы прям как второгодник, Сергей Евгеньевич, — по-отечески пожурил он, — списать хочете…

— В точку попали, товарищ генерал; я и есть второгодник, в девятом классе выгнали на…

Генерал расцвел.

— То-то я и думаю: писатель, а такие слова…

— Какие там секреты, бог мой! — порол я ахинею, зацепившись за краешек заветной брошюры. — Вы мне покажете, я ребятам своим перескажу, друганам, товарищам по перу: Маркову Георгию Мокеевичу, Проскурину Петру Лукичу, Бондареву… расскажу им, чего нам можно, чего нет.

— Знакомы с ними? — уважительно удивился генерал.

— А то. Домами дружим, в баньку ходим, бабы наши фасоны обсуждают»…

В том-то и дело, что у этого Каледина никогда не разберешь — всерьез он дурак или просто придуривается.

Короче, показал ему генерал эту самую книжечку. Перечень сведений в Вооруженных Силах СССР, запрещенных к открытому опубликованию.

Каледин прочитал, а генерал оживился:

— Частный случай, частный случай. Нельзя исключительный случай накладывать на все вооруженные силы. У вас там драка, рота на роту…

— Да я сам в ней участвовал.

— Всё равно: частный случай. Два-три человека, группа даже — пожалуйста. А часть целая — не на-адо. Это неправильно будет. В редакции же все знают. Заместитель главного редактора знает. Перечень утвержден маршалом Ахромеевым… Я даже, честно говоря, удивился, как это журнал берет такую повесть. Еще еврей там у вас… Политическое у вас там. Национализьмом пахнет… солдаты женщин в казарме сношают… Неэтично.

Цензор проводил меня до дверей и, передавая застоявшемуся полковнику, по-отечески попросил не рассказывать никому о нашем разговоре.

Но я ему испортил весь уют.

— Дорогой Сергей Алексеевич! Даю честное слово, что как только выйду из военной цензуры, тут же постараюсь рассказать о нашей встрече как можно большему числу людей. Не взыщите».

Генерал вздохнул.

…В приемной Главного политического управления повсюду висели плакаты: указательный палец мрачного воина грозил посетителю: «Помни о военной тайне». Каледин зашел в кабинку местного телефона. Телефон молчал. Каледин затравленно стал шарить глазами в поисках инструкции и нашел ее: «Закрой плотно дверь!» Притянул плотнее дверь — телефон загудел.

К нему вышел моложавый полковник:

— Н-нет!.. Плохая повесть, Сергей Евгеньевич. Очень плохая. — Он потряс зажатыми в руке листочками. — Это заключение ПУРа.

— Дайте, — попросил Каледин худым голосом.

И полковник, совершая должностной грех, разжал пальцы.

«И тут я понял, что, кажется, «Стройбат» напечатают. Слишком уж много дураков, запрещающих его».

Кстати, о Финько. Депутат Госдумы от ЛДПР первого, второго, третьего и шестого созывов. Заместитель председателя ЛДПР, заместитель, а потом и председатель Комитета по информационной политике ГД. Вышел из ЛДПР, стал членом фракции «Справедливая Россия». В 2018 году был заместителем председателя Центральной контрольно-ревизионной комиссии партии.

Из «Википедии» следует, что был он когда-то специальным корреспондентом «Комсомолки»; лично свидетельствую, это ошибка — был кандидат филологических наук Финько помощником главного редактора Ганичева. Потом —главным редактором «Юридической газеты», из номера в номер прославлявшей «сына юриста» Жириновского.

Тем временем Каледин уже вступил в личную переписку с генералом Филимоновым. Тот ему написал по-простому, не на бланке, и подписался без затей, без чинов: «Филимонов».

А тем временем…

А тем временем в «Новый мир» прибывали депутации. И какие гости! Заместитель начальника ПУРа генерал-полковник Стефановский — таинственный генерал с голубыми погонами летчика. И еще не развеялся генеральский дух, как в гости пожаловал начальник управления художественной литературы Главлита Солодин.

«Я, естественно, на беседу приглашен не был и решил сам наведаться к Солодину в Главное управление по охране государственных тайн в печати при Совмине СССР.

Солодин был на месте, велел впустить.

Солодин закурил.

— А знаете, как вас называют на Западе?! Певцом советского дна.

— Поди-ка! И всё-то вы знаете!

— Всё-ё мы про вас знаем, — загадочно улыбнулся Солодин. — Как-нибудь со временем я покажу вам много интересного. Жена-то — редактор, небось?

— Старший. По прозе. Мы и поженились с умыслом: я пишу, она издает в «Советском писателе». Семейный подряд. Там директор был очень хороший дяденька, Еременко звали, он как узнал, что мы поженились, книжку мою из плана выгнал. Такой бдительный. Сейчас-то, слава богу, всё ничего. Вот скоро «Стройбат» выйдет — пивка прикупим, креветочек…

— Не прикупите, Сергей Евгеньевич. Не выйдет «Стройбат». Вещь-то мерзопакостная. Вы же ненавидите и страну нашу, и армию.

Солодин говорил тихим вкрадчивым голосом.

— Значит, не нравится вам мое творчество, Владимир Алексеевич. Печально. Вкус у вас плохой. А вот супругам Горбачевым, не сочтите за похвальбу, по душе…

Солодин поперхнулся дымом.

— Они читали? — незаинтересованно спросил он.

По сюжету надо было спешить. Я засуетился.

— Куда же вы, Сергей Евгеньевич? — сказал Солодин. — Посидим, потолкуем.

— Перестройка, ёж твою медь! — заорал я опять-таки по своему сценарию. Альтернатива!.. Всего хорошего! Бегу!.. Горбачеву обещал позвонить. Раисе Максимовне».

Блефовал писатель, конечно. Но чиновники пугались.

Через два дня цезура позвонила в журнал и сообщила, что получено разрешение на публикацию «Стройбата».

«…А Горбачеву я повесть передал, — завершает предисловие Каледин. — Читал он или нет, не знаю, врать не буду».

Как платили?

Было у стройбатовцев огромное преимущество перед солдатами любых других родов войск: официально считается, им выплачивали зарплату — от 110 до 250 рублей в месяц, уровень зависел от специальности. Больше всего получали те, кто работал на кранах и экскаваторах.

Вопрос о зарплате неизменно вызывает самую оживленную дискуссию в интернете. Лично я склонен думать, что правы все обсуждающие: везде было по-разному.

«После демобилизации стройбатовцы увозили домой до 5000 рублей, машину можно было купить. А в редких случаях со счета снималась определенная сумма денег для отправки родным. Правда, с каждого солдата взимали 30 рублей в месяц за быт: стройбатовец оплачивал проживание, питание и обмундирование. Иногда в эту сумму входила и оплата культурных мероприятий и других развлечений».

«Ваши 1200–1800 — это, прям скажем, при зарплате хорошего специалиста. При условии, что на хозрасчетное обслуживание одного служивого уходило что-то 30 с чем-то рэ, наша обычная зарплата в 40 или чуть больше позволяла уйти на дембель с парой сотен (24х10). Некоторые так и вообще с пустыми карманами были счастливы покинуть сей строевой мирок».

«Вот нашел тебе приказ от 30 мая 1977 приснопамятного Дмитфедорыча (Устинова, министра обороны. — П. Г.)

Из причитающейся за вычетом удержаний заработной платы на руки военным строителям выдается:

• при заработке до 50 руб. — 3 руб. 80 коп.;

• при заработке 51–100 руб. — 4 руб. 50 коп.;

• при заработке 101–150 руб. — 5 руб.;

• при заработке более 150 руб. — 6 руб. 50 коп.;

• командирам отделений, в том числе командирам отделений — бригадирам, — 10 руб. 80 коп.

При этом в любом случае, даже на последнем этапе их присутствия, у них получалось не меньше 70 рублей после всех коэффициентов. Ниже закрывать просто не разрешалось, потому что это влияло на показатели зарплаты самого Управления строительства — там не было разделения на зарплату военных строителей и гражданских, просто средняя зарплата по управлению. Думаю, это касается всех строек, где использовался их труд».

«Стройбатовцы имели возможность подзаработать на стороне. У парней всегда было достаточно денег на личные расходы: согласившись на «покопать», «побелить», «покрасить», за один день работы можно было получить около 15 рублей. Заказы на рабочую силу поступали преимущественно от колхозников и жителей сел».

«Как только стали отказываться от услуг стройбатовцев, их немедленно расформировали, но до самого последнего момента им платили, исходя из этих 70 рублей заработка.

Кто ж будет использовать стройбат за вольнонаемную зарплату?»

«Ничего хорошего в такой говенной службе я не увидел, всегда желал аццкого геморроя всем, кто это придумал. Заработал за два года примерно пять средних тогда зряплат, это очень мало за такие труды, и те по дембелю выбивал с великими трудами, еще и приходилось отбиваться от вымогателей с погонами, до того мразотные у нас были офицеришки, почти сплошь алкота и гнусь. Хорошо, что это говно разогнали».

«Каски, защитные очки, перчатки — практически нигде их толком не было. Рукавицы брезентовые выдавали — это было. Но в основном личный состав решал свои проблемы самостоятельно. «Прояви находчивость, не воруй», как говаривал наш старшина, старший прапорщик Логинов. И мы «проявляли»: что-то было у гражданских, что-то обменивали у стройбатовцев и воинов других частей, а что-то, уж прости, господи, просто воровали у гражданских на ближайших стройках. Ну и конечно, кое-что из СИЗ и инструмента присылали из дома».

Ну и так далее.

Реформы, реформы…

16 марта 1954 года Главспецстрой вновь передается из ведения Министерства среднего машиностроения в ведение МВД СССР. С 1955 года масштаб деятельности Главспецстроя расширился — в различных регионах им осуществлялось строительство объектов космической инфраструктуры, к которым относятся Центр управления полетами (ЦУП) в г. Королеве Московской области, завод «Энергомаш« в г. Химки, завод «Прогресс» в г. Куйбышеве, испытательные стенды в г. Верхняя Салда и многие другие.

Через два года Главспецстрой был выведен из состава МВД СССР и в дальнейшем входил в состав различных министерств и ведомств Советского Союза: Минстроя СССР, Минстроя РСФСР, Минмонтажспецстроя РСФСР, Госмонтажспецстроя СССР, Минмонтажспецстроя СССР. В последний год существования СССР: c 5 сентября 1990 года — Главспецстрой при Совмине СССР, c 28 ноября 1991 года — Главспецстрой РСФСР (как ведомство на правах Госкомитета РСФСР)…

В августе 2011 года директор «Спецстроя» Г. Нагинский сообщил, что до конца того же года агентство полностью отделится от Минобороны России, став самостоятельной строительной организацией. Более трех тысяч военных строителей будут уволены в запас либо получат назначения на гражданские должности. Он подчеркнул, что в Спецстрое не останется и солдат по призыву, которых заменят рабочие из «дружественных нам республик». Самыми крупными из строек станут завершающие стадии строительства Новороссийской военно-морской базы и космодрома Восточный.

Строительство Восточного вошло в легенду. Но, кажется, его все-таки достроили.

А что думает Жуков?..

Еще в 1956 году Министр обороны СССР Г. Жуков и начальник Генерального штаба В. Соколовский написали в ЦК КПСС огромное письмо:

***

…Через 30 лет Каледин написал свой «Стройбат», в котором, исходя из собственного опыта, описал «исключительно низкое политико-моральное состояние личного состава воинской части». И реформы сменяли реформы — еще 40 лет.

Но теперь всё, конечно же, будет по-другому. Я, во всяком случае, в это верю.