Страна. Картон. И я

«Театр абсурда» на пути к красному дилижансу

Выхожу из трамвая на Чистых прудах и вижу: рядом с памятником казахскому поэту Абаю Кунанбаеву мужчина в голубой рубашке на гавайский манер поет в дуэте с сидящим рядом псом-далматинцем песню мамонтов блатного шансона — группы «Бутырка». На припеве «Аттестата в крови» он подносит микрофон ближе к собачьей морде, и по всей площади вместе со строчками про конвой разносится собачий лай. Дамы в летних платьях и сережках умиляются, ахают и бегут далматинца потискать.

Молодожены фоткаются у посольства Казахстана. Художники рисуют на мольбертах летние пейзажи и цветы. Вдоль Чистопрудного бульвара люди фланируют от одной сцены, к другой: от оперы — к прекрасно трешевой интерпретации чеховской «Свадьбы». На одной из площадок дети с родителями участвуют в познавательной викторине:

— Азиза, что такое «разбой»? — ведущая до этого перечислила три варианта и теперь ждет ответа от поднявшей руку восьмилетней девочки.

— Второй...

— И это у нас… — ее глаза поднимаются на огромный экран. — Нападение с целью хищения чужого имущества! Браво, Азиза!

С начала лета Москва балагурит, пляшет и устраивает всякую клоунаду. Виновник всему — третий сезон фестиваля «Театральный бульвар», который будет продолжаться всё лето. Ежедневно на городских бульварах, набережных и в парках выступают профессиональные коллективы — как с классическими спектаклями, мюзиклами, балетом, так и… скажем так, с «экспериментальными перформансами».

Один из таких «Картония» — воображаемая страна, отстроенная слева от пруда, рядом с красным дилижансом, оборудованным под камерную сцену.

Международный арт-проект «Картония» — это ивент-агентство, которое организует праздники и фестивали по всему миру. Чтобы выделиться среди обычных агентств, они придумали свой уникальный мир — государство без территории и границ, основанное мэтром театральных перформансов Сергеем Корсаковым совместно с единомышленниками в 2007 году. Когда они приезжают в какой-то город делать фестиваль, они «материализуют» там «Картонию» и привлекают обычных людей мастерить из картона всё что придет им в голову.

На пути к «Картонии» замечаю, как одиноко прогуливается человек в костюме из двух коробок. Одна надета на голову, вторая скрывает туловище и ноги. По бокам — вырезы для рук, на уровне лица — небольшое окошко для глаз. Но даже их я могу разглядеть с трудом: человек-коробка прикрывает их полупрозрачной тканью, видимо, чтобы оставаться инкогнито.

Коробку зовут Арина, она работает учителем в младших классах, и сейчас проводит эксперимент:

— Я поставила себе такую задачу: понять, что чувствует дерево, — ее не очень просто расслышать. — Поэтому сейчас я буду стоять 15 минут, как в плаще-невидимке, и смотреть на утиный домик.

За ней стоит целый город из картона. И идея.

Государство без границ

«Картонию» от Москвы отделяет только большая картонная дверь с надписью «Вход», стоящая на газоне напротив пруда. Справа от нее такая же — только «Выход». И всё, больше никаких ограждений. Технически попасть в «Картонию» можно, просто перешагнув бордюр, но не всё так просто. За соблюдением правил внимательно следят.

— Девушки, стойте! Вернитесь обратно! — кричит мужчина у самодельного ресепшена двум любопытным бабушкам, которые перепутали двери. — Там же написано «Вход»! Друзья, как же можно путать вход и выход! Это же базовая ценность любого государства!

— Мы пойдем лучше… — бабушки разворачиваются, выказывая свое недовольство, и уходят уже в правильную дверь.

У сцены начинается выступление, ведущий с белым рупором Игорь просит всех начать отсчет от 15 до 1.

Меня же отправляют к столу регистрации: записать имя и поставить печать в бланке, чтобы я мог официально попасть город. За картонным столом и печатной машинкой сидит Слава-депутат в белой рубашке с галстуком — тот самый, который ругал бабушек. Он что-то деловито печатает: выглядит и говорит нарочито серьезно. Рассказывает про эту удивительную страну.

«Президент тиран, а мы и рады!»

Меня и толпу, собравшуюся у ресепшена, Слава отправляет делать «паспорт». Это небольшой лист картона на шнурке, на котором другой человек, с которым вы только познакомились в ожидании своей очереди к этому столу, должен нарисовать ваш портрет (а вы, соответственно, — его) нерабочей рукой и приклеить цитату одного из артистов, которыми вдохновлялись организаторы, на обратную сторону.

— Вы, как я вижу, тоже хотите стать гражданином, — обращаюсь я к мужчине с пленочной камерой, — пойдемте вместе творить?

— А кто глава вашей страны?

— У нас нет президента. Тиран только, да мы и рады.

Как я быстро выясняю, политический строй «Картонии» — тираническая анархия во главе с автором идеи — Сергеем Корсаковым. «Синтез непреклонной воли творца и свободного выбора других участников — их права принять эту волю или отказаться от нее».

Позже Ирина представится мне как редактор газеты «Тиранские вести». Газета эта, как можно догадаться, абсолютно подконтрольна местной власти, пишет только о позитивных событиях в стране, без какой-либо критики. Еще журналисты «Картонии» делают вертикальные видео с репортажами и выкладывают их в ВК-сообществе «страны». Ирина объясняет мне, как у них в «Картонии» проходят выборы. Каждый персонаж может написать «Тиран Картонии» на любом клочке бумаги или фантике и опустить его в мусорку — так и голосуют.

Приятно видеть честную тиранию.

«Пока мы живы, тишина невозможна»

Рисуем паспорта. За небольшим столом Ира в картонной шляпе дает нам карандаши, клей и цитату случайного творца. Мне досталась: «Нет пустого пространства или незаполненного времени. Всегда есть на что посмотреть и что услышать. Пока мы живы, тишина невозможна» — Джон Кейдж, американский композитор.

С паспортом, висящим на шее, нас впускают на территорию страны. Главное — не перепутать «Вход» и «Выход»!

На территории «Картонии» находится парк перформансов — это площадка, посвященная лаборатории по исследованию различных форм театра. Лаборанты (организаторы и активисты) вместе с персонажами «Картонии» придумывают перформансы.

Мимо меня пролетает парень, имитирующий вертолет. До этого он оторвал «крылья» картонной мельницы, стоящей неподалеку, и начал кружиться по территории страны, вращая «лопасти» над своей голой. Он приземляется рядом с огромным информационным стендом РЭП (Ритуальная Эстетизация Повседневности), который гласит:

«ВНИМАНИЕ!!!

Активная выработка творческой энергии имеет аддиктивный эффект.

Человек, находящийся в творческом акте, может забывать о других видах энергообмена, в частности, о важнейшем для человека — о потреблении пищи, что приводит в дальнейшем к снижению уровня творческой энергии и даже к смерти. В связи с этой опасностью внимательно ознакомьтесь с нижеследующими РЭПизациями».

Среди различных правил мое внимание привлекает пункт «О принципах уважительного сосуществования с коробкой». Коробка в «Картонии» — неотъемлемая часть любого перформанса.

«При взаимодействии с коробкой обязательно соблюдать принципы внимательности и бережности.

Запрещено:

1. Относиться к коробке исключительно как к расходному материалу.

2. Совершать резкие и необдуманные действия.

3. Пренебрегать ее потенциальными возможностями.

Следует учитывать, что сегодняшняя коробка может стать завтрашним домом, сценой, костюмом, скульптурой, местом встречи или источником неожиданного открытия. Уважение к коробке рассматривается как одна из базовых практик ритуальной эстетизации повседневности».

«Каждый мир (перформанс), созданный в «Картонии», — реален, — говорит мне Слава-депутат. — На газоне живут настоящие люди и делают свое важное дело. Это не игра и не клоунада. — Он звучит даже слишком серьезно на фоне картонного лагеря. — «Картония» объединяет творческих людей со всего мира — артистов и людей любых других профессий. У нас нет земли, а значит, нет и природных ресурсов, основного источника благосостояния других стран. Цель эксперимента «Картонии» —

В парке перформансов вы можете узнать о себе много нового. Например, стать «зрителем собственной постановки».

Для этого нужно надеть на голову картонную коробку с небольшим вырезом на уровне глаз, куда вставлено увеличительное стекло. Через него молодежь и родители с детьми смотрят на гуляющие по бульвару толпы людей. Как я позже проверил на себе, из-за стекла обзор очень сужается и единственное, что видно, если смотреть вперед и не двигаться, — пугающе гигантские лица прохожих. Как они достают телефоны и снимают нас, кто-то машет рукой или просто дурачится, пытаясь заглянуть в коробку.

Рядом с нами девушка зазывает людей поучаствовать в перформансе «Ксилофон смыслов», где каждый персонаж может стать композитором или инструментом. Для этого нужно встать в линию и всем надеть одну из склеенных в линию коробок на голову. Рыжая лаборантка очень экспрессивно объясняет нам правила эксперимента.

— Мне всегда было интересно понять, как у великих людей работает мышление. Послушайте одну цитату: «Искусство против любой власти. Искусство претендует на власть, потому что искусство могло бы управлять. Только оно!» — В этот момент мы стоим плечом к плечу с коробками на головах, каждый из нас — отдельная пластинка ксилофона. — Все родили звук на эту цитату?! Звучим!!!

— Уууууу!

— Ааааа!

— Иу-иу-иу!

— Стоп. Наш музыкант начинает играть, — лаборантка отдает картонную «колотушку» мальчишке в кепке с прямым козырьком. — Когда вы почувствуете вибрацию, издавайте свой уникальный звук. Второй удар — перестаете звучать.

Мальчик больше рад бить нас по головам, чем создавать мелодию, поэтому она получается слегка прерывистая, но мы звучим!

Следующий перформанс — «Театр одного актера». В картонной коробке на стуле сидит девочка четырнадцати лет с улыбкой зайца из «Ну, погоди!». Ей в глаза смотрит толпа людей и улыбается. «Она экспонат». Ее задача пять минут сидеть на месте и ничего не делать — только смотреть на зрителей. У нее дрожат губы. Как говорит ведущая Даша, «она не упускает возможности стать автором собственного опыта». Я же стал первым парнем, который, по словам Даши, «решил подарить людям свои пять минут». Признаться честно, первая минута, правда, тяжелая, и дело не в моей гиперактивности.

В двух шагах от этой сцены стоит в прямом смысле гора из коробок. Вокруг нее на стульях сидят люди и просто молчат. Вдруг с дуновением ветра шаткая конструкция из картона падает на мужчину, держащего на руках своего сына, — слышится счастливый визг. Когда стул освобождается, я замечаю на нем надпись: «В ожидании апокалипсиса. Садитесь и ждите».

На большой сцене проходит «Антигонка». «Гонщики» сидят в коробках и ме-е-едленно-ме-е-едленно тянут за веревочку другие коробки — на скорость. Кто притащит последний — победил! Рекорд этого дня — 30 минут.

Знакомлюсь с двумя молодыми парнями, Ваней и Антоном. Они — представители НИИ «Картонии». Они ведут образовательный проект «Синхронизация», обучают базовым и продвинутым навыкам работы с картоном, включая создание движущихся механизмов, костюмов и декораций. Они пытаются понять: может ли человек стать с картоном одним целым?

Нас делят на команды, я стою в паре с взрослой женщиной, лаборанты достают лист бумаги.

— Смотрите, верхний левый угол — это ваше левое плечо, левый низ — левое бедро… — с этими словами они начинают сгибать лист бумаги вперед и назад. Мы «синхронизируемся» и повторяем эти движения, пока не доходим до следующего этапа. — Вы теперь в 3D, готовьтесь, быть в 3D сложно. — Они меняют лист крафтовой бумаги на коробку.

Посередине «страны» девушка с коробкой на голове лежит на газоне в позе притаившейся хищницы. Животом она прижалась к земле, руки раскинуты и готовы в любой момент оттолкнуться от земли. Через круглый вырез на коробке видно только ее сосредоточенное лицо. Напротив ее головы лежит другая коробка с таким же окошком.

— Не бери только вторую коробку! — предупреждает меня другой персонаж в легком смятении.

Я — беру коробку. Хищница встает и начинает повторять каждое движение моей коробки, видимо, исследуя «синхронизацию» уже в полевых, а не лабораторных условиях: стоит мне опустить коробку — она встает на колени, повернуть влево — она не отстает от нее ни на секунду. После небольшой пробежки и «карусели» я долго думаю, как и кому передать эстафету (не хочется, чтобы девушка вновь ложилась на землю). Тут и замечаю бабушку со свежим паспортом, которая только вошла в страну.

— Извините, можете поддержать на секунду?

«Не поверят, что в Москве митинги!»

После кофе и огромной очереди в бывшем «Макдоналдсе» возвращаюсь в «Картонию». Но на входе меня встречает огромная и страшно неорганизованная толпа из неформалов, пенсионеров и влюбленных парочек. Игорь ставит нас по линейке и объясняет философию очереди.

— Вы должны встать друг за другом, руки в замок на груди, но можно и сзади. Так, не вижу? — он смотрит, получится ли у нас встать в очередь. — Теперь делаем усталые лица, смотрим вниз, глубокий вдох и протяжный выдох «фу-у-ух» — вы должны прочувствовать очередь!

Мы стоит и дышим.

— Любое ваше действие может стать актом, — говорит Игорь. — Ну что? Вы чувствуете, как через запрет и ожидание растет ваше желание?

Через семь минут Игорь не впускает нас в страну, а рупор отдает парню на ходулях в маскарадном костюме. Мы идем на демонстрацию.

Толпа шествует по бульвару и скандирует лозунги: «Свободу театру!», «Свободу искусству!», кто-то кричит и за свободу немного в другом смысле, скорее политическом. Люди идут в масках музыкантов, актеров, философов, лица которых мало кому знакомы, в отличие от их мыслей, — Хайнер Гёббельс, Джон Кейдж, Кантор, Уилсон, Александр Экстер и другие. На обратной стороне картонных масок написаны цитаты этих деятелей, которые мы озвучиваем. В общем оре демонстрантов они превращаются в кашу. Над головами развевается флаг с надписью: «Я люблю бессознательное».

Девушки вокруг крутят электрошарманку с торжественной музыкой. Обращаюсь к Даше — инструктору из перформанса «Я экспонат»:

— Какие еще кричалки есть?

— Просто.

— Что «просто»?

— Просто кричи, создавай свой звук протеста — и кричи его! — она начинает орать истошное «А-а-а-а» и уходит ближе к голове колонны.

Стоявшие рядом туристы записывают видео.

— Блин, не поверят, что в Москве на митинг попали!

Один шаг

За этот день я совершил множество попыток «войти в реальную реальность», как меня учил Игорь. Но я не могу не думать о девушке в костюме коробки, которую я увидел с утра. Решаю напоследок повторить этот опыт.

Во время прогулки вокруг пруда меня пару раз шлепают по картонной заднице, дети на самокатах дают пять и просят сфоткаться, прохожие обгоняют и оборачиваются: пытаются заглянуть в мои глаза. Охранник бьет по коробочной голове и спрашивает:

— Тебе помочь, может, как-то?

— Извините, я дерево.

— Ты че ***?!

Но я соврал. Деревом я не был, а скорее очень социальной коробкой. Потом к моему перформансу присоединилась моя подруга, и мы — уже две коробки — ходили, держась за руки, по Чистым. Очень любезная бабушка снимала нас на телефон и защищала от алкашей:

— Это чё такое? — примерно так они кричат нам вслед.

— Лавис это! — кричит наша седоволосая защитница, видимо, имея в виду «love is». — Лавис!

На нас оглядывается и другая милая пожилая пара. Они заступают на газон «Картонии», Слава-депутат нещадно их журит.

— Друзья, заходить нужно через вход! — они пятятся назад. — Нет, нет! Ваше желание открыть для себя что-то новое лишь вдохновляет, хватит быть зрителями своей жизни! Только поучаствовав, вы сможете узнать о себе что-то новое! Только заходить надо через вход, это же базовая ценность!

Улыбающиеся дедушка с бабушкой делают шаг в сторону «двери».