Взлет и падение Пригожина

Кульминация политической биографии «кремлевского повара» Евгения Пригожина — марш его частной армии на Москву, состоявшийся три года назад, — это не столько его личная история, сколько сюжет, многое объясняющий в устройстве системы нынешней власти. Системы, в которой сон разума рождает чудовищ — таких, как Пригожин, чей «народный» мемориал всё еще расположен в пикантной близости к Кремлю, а портреты висят в кабинетах иных силовиков — вместо Андропова и Дзержинского. А возможно, и Путина.

Приглашение в ад

Кремлевский режим видел в Пригожине рекрутера живой силы, верного системе (потому что зарабатывающего на связях с ней), «кочующего бандита», держащего в напряжении своими оскорбительными выходками официальных лиц из окружения первого лица (а первое лицо любит такие расклады и мизансцены, чтобы «овощи» не дремали). Но плох тот «кочующий бандит», который не хотел бы стать «стационарным». И когда у Пригожина появились рейтинг и амбиции, он стал превращаться в конкурента и даже врага.

Но уж точно не врага режима и системы — он плоть от плоти ее, поставившей в центр своей конструкции насилие, апелляцию к дремлющей до поры в человеке агрессивности и неформальные патрон-клиентские связи с очень вольным использованием денег налогоплательщиков.

Потому его марш на Москву через Ростов-на-Дону в июне 2023 года не испугал дорогих россиян, а позабавил — страна не паковала чемоданы, в отличие от предыдущего кризиса системы — частичной мобилизации, а запасалась поп-корном и устраивалась в креслах поудобнее, чтобы досмотреть, чем кончится дело. Никто и пальцем не пошевельнул, чтобы выйти на площадь (Красную) защищать родную власть и демонстрировать несуществующее единство.

Для равнодушного, но падкого на зрелища обывателя, которого взрастил в качестве своей социальной базы кремлевско-лубянский режим, кто победил — тот и начальник. Пригожин испугался собственного внезапного успеха — повелитель братских могил и кувалд не готов был брать на себя ответственность за жизни людей, а не за их смерти. Хотя и подумывал, наверное, о власти — официальные лица посылали ему сигналы лояльности, от Володина до Миронова, позировавшего с «авторской» пригожинской кувалдой, как если бы это был подарок сборной СССР по хоккею с полным набором автографов. А тут восторженные сограждане в крупном городе России приветствуют «селебрити», прибывшего с гастролями на танке. Не так ли встретят и в Москве?

Именно «народная любовь» напрягла первое лицо. Вдруг его легитимность, которой тогда сравнялось больше двадцати лет, его харизма, замешанная на том же, что и пригожинская, — «мочить в сортире», вдруг оказалась под вопросом. Потому и после того, как все кончилось, Путин, пренебрегший даже санитарными ограничениями, пошел в буквальном смысле купаться в народном обожании, в братании с толпой — сначала в Дербенте, потом в Санкт-Петербурге.

Президент что-то доказал самому себе; равнодушный обыватель, досмотрев кино, сделал для себя выводы по поводу того, кто остался в «государстве-цивилизации» хозяином; Пригожин — в полном соответствии с надписью на майке его соратника Вагнера-Уткина «Welcome to hell» — в скором времени рухнул с небес на землю в самолете Embraer.

Система могла двигаться дальше — сажать в тюрьмы, запрещать и блокировать, вести боевые действия, — даже не сбившись с прежнего курса. Кувалда оказалась лично для Пригожина бумерангом.

Мятеж за государственный счет

Пригожин — аутсорсер системы, задумавшийся над тем, чтобы самому стать системой, но не доваривший то блюдо, которое показалось бы ему венцом его карьерных устремлений. Это был тот случай, когда кремлевский повар научился изготавливать зелье, обещавшее неофициальную власть, в том числе над прощенными уголовниками, но у него не было рецепта такого варева, как официальная власть, хотя, казалось бы, он знал даже ее изнанку.

Его марш через Ростов-на-Дону не имел известного новейшей истории статуса. Это не военный переворот, потому что самоназначенный «генерал» и его частная армия — не регулярная армия, осуществлявшая в самых разных странах, от латиноамериканских до, скажем, Португалии или Греции, захваты и контрзахваты власти.

Тем не менее есть и схожие черты: регулярная армия содержится на деньги налогоплательщиков, то же самое происходило и с армией Пригожина. Не очень-то она была частной. По данным, которые сообщил лично Владимир Путин, с мая 2022 года по май 2023-го частная военная компания «Вагнер» получила из бюджета 86,3 миллиарда рублей. Это сумма, эквивалентная годовым бюджетным расходам совсем не маленького российского региона вроде Тамбовской области или Чувашии. Еще 110 миллиардов ушли на страховые выплаты наемникам; фирма Пригожина «Конкорд» заработала 80 миллиардов рублей на поставках питания военным. Если это частное предприятие, то что такое государственная компания?

Чего тогда Пригожину не хватало? Он терял расположение Путина, его модель существования зашла в тупик — сколько можно было быть повелителем мух и свежевырытых могил. И да, «кочующий бандит» захотел большего, возжелал войти в кремлевские покои не через черную дверь для челяди, разносящей закуски, а через главные ворота, не обслуживать королей, а самому стать королем. Но что-то недодумал, коротенькая тактика сломала мечту, у которой не было стратегии.

Еще раз вернемся к ключу к этой истории: она о системе, а не о Пригожине. О пренебрежении человеческой жизнью, о ее обесценении. О насилии, которое расходуется так щедро, что приходится брать его на аутсорс и использовать отчасти уголовный ресурс «пирата его величества». Пираты иной раз впадают в немилость, иногда заканчивают свои дни в почете, их называют сэрами, но, если устраиваешь конкурс легитимностей, чем решил заняться Пригожин, надо понимать, что идешь на слишком большой риск.

Пригожинский мятеж был одним из кризисов системы. Кризис 2012 года был купирован уже безоглядным усилением репрессий. Кризис 2020-го, который отчасти был спровоцирован пандемией, уронившей рейтинги власти, — «референдумом» с неопределенным статусом, когда «народ» убедили в том, что он сам проголосовал за «обнуление» сроков первого лица. Стагнацию рейтингов и унылое вхождение в новый застой остановили одним действием февраля 2022 года. Стагнацию и кризис первого этапа СВО разрешили частичной мобилизацией. В июне 2023-го система приоткрыла «личико», обнаружив испуг и незащищенность, но лишь для того, чтобы стать еще жестче, поставив на лубянский постамент «безопасность» небольшой группы старых партийных товарищей.

Угасание, принятое за пик «развития». Система, вынужденная так перенапрягаться, чтобы удерживать людей в подчинении запретами и насилием, не может считаться здоровой и благополучной. Она по-прежнему боится вокруг, и всё, что может делать — усиливать охрану самой себя и угрожать миру ядерным ударом.

…Интересно, где хранит Миронов свою подарочную кувалду? Она вроде бы напоминание о Пригожине, но и, по сути, часть родового герба кремлевско-лубянской системы, на котором впору кувалду, как серп и молот, скрестить с дроном.

* Внесен в реестр «иноагентов».