Радикальный оптимизм

Вышедшая в 2024 году картина кыргызского режиссера Руслана Акуна «Рай под ногами матерей» собрала 84 миллиона рублей в российском прокате, что является феноменальным результатом для фильма не только из Кыргызстана, но и в принципе из региона Центральной Азии. Вторая часть, кинотеатральный релиз которой состоялся уже в этом году, преодолела рубеж в 200 миллионов и стала самым кассовым фильмом региона, когда-либо выходившим в российский прокат. Учитывая тот факт, что российский зритель в массе своей не особо интересуется кинематографом соседних республик, а подобные сборы являются признаком успеха и для блокбастеров, произведенных в России, эту ситуацию никак иначе, кроме как «феномен», назвать нельзя.

Наши дни. Далекий аул, где живет Адиль, представляет собой пасторальную картину сельской жизни. Красивые сады, зеленые горные массивы, старые, но уютные дома создают идеалистическую картину застывшего времени. Адиль помогает матери по дому, играет с соседскими мальчишками в футбол и большую часть времени проводит со своим другом, юным Самиром. Один нюанс: он старше своих друзей в среднем на 20 лет. Он 35-летний мужчина, но его поведение близко к детскому, что могло бы объясняться аутизмом, но в самом фильме его чаще просто называют «особенным ребенком». Собственно, «ребенок» и «сын» — главная роль для Адиля, центром жизни которого является его 75-летняя мать Райхан-апа. Сама Райхан относится к своему сыну с безграничной любовью, за которой скрывается страх оставить его один на один с этим жестоким миром. Время идет, и эти страхи ее не покидают; она просит соседей присмотреть за сыном «когда ее не станет». Жители деревни, в свою очередь, понимающе относятся к Адилю, и дни наших героев проходят достаточно размеренно. В один из таких дней Самир рассказывает Адилю, что если дойти до Мекки пешком, то обязательно попадешь в рай. Он сам мечтает дойти туда вместе со своей матерью, которую не видел уже давно, ведь она уехала на заработки в Москву. Услышав этот план, Адиль становится им одержим: в его голове все время прокручивается только одна идея — обеспечить место в раю для своей матери.

Предложение отправиться в Мекку, да еще пешком, кажется Райхане безумием. Поначалу она лишь оттягивает время и пытается отвлечь сына от наваждения. Но его решимость только крепнет, и в итоге вся деревня узнает о его замысле. Это на первых порах вызывает ироничные комментарии: кто-то даже осмеливается смеяться над сыном в присутствии его матери. Уязвленная, она занимает сторону Адиля и соглашается на это путешествие. Чудесным образом к ним проникается сочувствием богатый бизнесмен и предлагает им в дорогу необходимую сумму денег. Погрузив мать на тележку, Адиль целеустремленно начинает путешествие через цепочку тюркских стран: Узбекистан, Казахстан, Азербайджан, Турцию и финальный рывок через арабскую Сирию, охваченную войной. Вчера смеющиеся жители аула теперь дают им в дорогу деньги и благословляют на священный путь до Мекки. Уже в Узбекистане наивная доброта Адиля становится причиной потери денег; от голода их спасают вера и благородство. Собственно, сочетание этих качеств и будет сюжетным двигателем на протяжении всего путешествия пары героев. С одной стороны, им встретятся персонажи, которые будут стараться причинить им зло: наркоторговцы, сирийские террористы или даже степные волки. Но каждый раз внутренняя чистота героя будто призывает на помощь случайного спасителя, отдающего последнее, меняющего планы или идущего на риск ради незнакомца, взамен требуя лишь благословения.

Смотря кино, сложно удержаться и не вовлечься в судьбу персонажей. Отношения матери и сына, основанные на жертвенности, вкупе с паломнической линией вызывают эмоциональный отклик даже у самого нейтрального зрителя. Это проявляется и в той помощи, которую оказывают им встречающиеся на пути люди. Даже если поначалу они вызывают недоумение или отторжение, то, поняв их цель, каждый относится к ним как к святым. Интересно, что эта «сторонняя доброта» пронизывает людей всех классов — от потерявших всё бедняков в Узбекистане до богатого казахского олигарха. Конечно, такая конструкция манипулятивна: сочувствие здесь почти неизбежно. Отношения матери и сына доведены до предела жертвенности, а встречаемые ими люди лишь закрепляют эту логику, повторяя как мантру: «мама — это святое», «поход в Мекку — это святое». В результате герои канонизируются как «живые святые».

В фильме присутствуют мотивы миграции, наркотрафика и религиозной радикализации, однако они встроены не как аналитическое наблюдение, а как элементы мифа. При этом центральным методом становится не реализм, а логика «чуда» — цепочки случайностей и спасений, которые невозможно рационально объяснить. Именно этот уход от причинно-следственной связи и формирует эмоциональную основу картины, что объясняет ее успех: зритель считывает в этом не достоверность, а желаемую модель мира, в которой доброта всегда побеждает. На уровне социального контекста это соотносится с опытом страны, пережившей политические кризисы и революционные волны, где устойчивое доверие к государству остается подорванным, а экономический рост не конвертируется в благосостояние самого народа. В такой ситуации возникает запрос не на справедливость, а на веру в то, что помощь и солидарность возможны вне общения с государством. На этом фоне образ матери и связанная с ним логика «детской веры» усиливают ключевую метафору фильма — поиск утраченного состояния абсолютной защищенности. Это особенно резонирует с обществом, значительная часть которого прошла через опыт вынужденной миграции и разрыва привычных социальных связей. В результате фигуры матери, родины и безусловной веры начинают работать как психологическое замещение утраченной стабильности и базовой безопасности.

Решив повторить сюжетный конструкт первого эпизода, через два года авторы выпускают «Рай под ногами наших матерей — 2: Письмо матери». В этот раз Адиль, уже осиротевший и, согласно собственной убежденности, обеспечивший место своей матери в раю, возвращается в свою деревню, где его встречают как героя — буквально персонажа из былин. Однако в пустом доме он не обретает того успокоения, ради которого прошел этот опасный путь. Тогда он решает разыскать своего единственного друга Самира. Оказывается, того отправили в приют: уехавшая в Москву на заработки мать так и не вернулась, а родственники, у которых он жил, решили, что он для них обуза. Недолго думая, Адиль навещает друга, и вместе они придумывают план побега. Они отправляются в новое путешествие — уже не в Мекку, а в Москву, в поисках матери Самира, чтобы воссоединиться с ней. Теперь они беглецы: взрослый мужчина и ребенок, которые не являются друг другу родственниками. По их следу идет полиция, родственники хотят вернуть мальчика в приют. Из героя Адиль превращается в преследуемого, но это не может его остановить: он должен помочь вернуть маму — пусть и не свою.

Показателен эпизод ареста: полицейский, символизирующий карательную систему, настроенную против мигрантов (роль которого, кстати, исполнил известный комик Алексей Щербаков), в итоге проникается судьбой героев и помогает им бежать. При этом финал не выглядит однозначным хэппи-эндом. Адиль погибает, судьба Самира остается до конца не раскрытой, и зрителю не показывают желаемого воссоединения — лишь намек на него. Смерть Адиля становится своего рода брутальным высказыванием авторов о месте человека с аутистическим спектром в жестоком мире — как Кыргызстана, так и России. Вместо интеграции и поддержки предлагается иной выход: метафизическое воссоединение с матерью в раю. С одной стороны, это логическое завершение всей паломнической линии, с другой — довольно жесткое и в чем-то беспомощное представление о границах возможного для «особенного». И в этом смысле конец серии «Рай» доводит свою логику до радикального предела: если мир не способен обеспечить безопасность, то единственным местом гармонии остается уже не реальная жизнь, а то, что нас ждет после.

Режиссер Руслан Акун написал сценарий «Рая» совместно с исполнителем главной роли Эмилем Эсеналиевым, популярным комедийным актером. Изначальная идея основывалась на реальной истории и предполагала более тяжелую интонацию: главный герой — мужчина с алкогольной зависимостью — должен был пройти путь до Мекки и вновь заслужить уважение родных и близких. Однако авторы решили на основе этой истории создать «современную сказку». Как режиссер, Руслан Акун тяготеет к мелодраматизации драматических историй, стилизуя социальные проблемы под формат сказочного приключения с обязательным хэппи-эндом. Сюжетную основу «Рая» во многом формируют предыдущие работы автора: серия «Салам» о кыргызских мигрантах покоряющих США и Европу, а также фильм «В поисках мамы» — история детдомовского мальчика, отправляющегося в Америку на поиски матери.

Многие сценарные ходы практически без изменений перешли из предыдущих работ в новый фильм. Однако успех «Рая» сложно объяснить только наработанными шаблонами. Фильм точно попал в тот самый «народный нерв» обществ, лишенных надежды и ощущения стабильности. Будь то Кыргызстан, Казахстан или Россия — запрос на радикальный оптимизм оказывается чрезвычайно высок. В этом смысле дилогия Акуна — это не только пример индустриального успеха, сколько антропологическое явление, свидетельствующее о состоянии зрителя: человека, живущего в режиме постоянного стресса и стремящегося вернуть себе ту самую веру в человечество, которая обещана ему в «Раю».