Когда источником власти становится народ

«Проект может стать моделью для других сельских территорий. Мы видим Никольск как единое целое, где важны не только образование, но и вся социальная инфраструктура. <…> Наша цель — обеспечить полноценную жизнь для всех жителей села» — такие слова зампреда правительства Архангельской области Ивана Дементьева появились на сайте «Единой России» в конце апреля.

Дементьев говорил об эксперименте в Никольске — селе на семь сотен человек на берегу северной реки Виледи: дети в местной школе теперь будут получать не только общее образование, но и рабочую специальность — аграрную или технологическую.

Это могло быть рядовым сообщением на сайте партии, если б не предыстория. Всего полгода назад школу в Никольске собирались сократить: закрыть в ней старшие классы. Чиновники объясняли это дефицитом бюджета в условиях военного конфликта, а селянам предлагали смириться:

«Это наше действие, которое произойдет и случится, — говорила им глава Вилегодского округа Оксана Аникиева. — Решение предложено министерством образования, с его подачи сейчас на всех территориях будет вестись такая работа. Опрос граждан мы проведем обязательно, но это не будет основой для принятия решения. Не будет. Я вас сразу предупреждаю, чтобы вы, ставя везде «минус» и «нет», не рассчитывали, что у вас все получится».

Звучало бескомпромиссно.

На Никольске планировали сэкономить 5 млн рублей: по 2,5 млн с каждого закрытого класса. На некоторых других селах — больше, сократив в них школы полностью. Процесс запустили по всей России: о закрытии школ сообщали в Поволжье, в Сибири, на Дальнем Востоке.

Однако, в отличие от большинства, никольчане не смирились. За полгода они смогли перевернуть ситуацию, и теперь действительно могут стать примером для других.

Корреспондент «Новой» отправился в Никольск, чтоб рассказать, как селянам удалось защитить не только школу, но и право жить на своей земле.

«Пренебрегли доверием людей»

К концу апреля снег на Русском Севере еще продолжает таять. А вернуться он может хоть в сентябре. Суровый климат во многом определяет и местный быт, и характер людей. Преодоление становится сутью их жизни: вырастить на бедных почвах урожай, протопиться в сорокоградусные морозы, съездить по распутице до ближайшего города за сотню километров.

Защитить себя от поползновений свыше — в том же ряду. Так здесь было всегда. И всегда, где бы ни находилась столица — в Москве или в Петербурге, — ей с этим приходилось считаться. На архангельской земле было пристанище для старообрядцев, а крепостного права не было — два простых факта.

Никольск, по сути, остался верен истории. Получив от главы округа наставление, что бороться за себя бесполезно, именно этим селяне и занялись.

Основательница никольского музея «Деревенька на Виледи» Татьяна Регуш выглядит уставшей: только что вернулась из Архангельска — с того самого совещания, где были получены гарантии сохранения школы. А ведь это под 700 километров в одну сторону.

Но дорога к этому разговору с чиновниками была еще дольше и труднее. Она складывалась из десятков личных бесед, из томов переписки, из выступлений в СМИ, в конце концов — из намерений провести референдум и суды.

По зиме, когда людям говорили, что надежды нет, никольчане обошли окружных депутатов.

— Объехали всех. Каждого, кто не голосовал за сохранение нашей школы, — рассказывает Регуш.

Глава округа Оксана Аникиева действительно так говорила. Правда, отдельно — про новый интернат и отдельно — про пользу для детей. А еще — снова и снова — про то, что время сейчас тяжелое.

«Как мать, как родительница я прекрасно понимаю чувства людей на местах. Но обстоятельства сейчас складываются так. Мы все прекрасно знаем, что в стране, в регионе и у нас в районе ситуация не из простых с бюджетом. Содержание школы — удовольствие дорогое, — объясняла она. — И в то же время каждому ребенку важно проявить себя, участвовать в конкурсах. У нас сейчас есть «Движение первых», Юнармия, кадеты — все эти организации проводят очень много соревнований. Но, как правило, в них нельзя участвовать по одному. И дети из малокомплектных школ автоматически лишаются этого удовольствия».

Правда, школу в Никольске малокомплектной считать нельзя: по архангельскому закону «Об образовании», для этого в ней должно быть меньше 11 классов. А в Никольске все они есть. Да и число учащихся не бьется: в селе 81 школьник, а к малокомплектным, как правило, относят те, где учится не больше 40 детей.

Депутаты, впрочем, по словам селян, при голосовании не вникали ни в какие законы вообще.

— Это мы к ним приезжали и рассказывали, как и что по закону должно быть. Как работает комиссия по оценке негативных последствий реорганизации. Как работает комиссия по проведению опросов. С какими нарушениями это проходит у нас. В чем конкретно их ответственность как депутатов, когда они голосуют. Они просто не могли с нами разговаривать этими юридическими понятиями, потому что не были включены, не вникали, — говорит Регуш. — У них был другой механизм: приезжал куратор — областной министр науки Алексей Аксенов, собирал всех единороссов в кабинете и давал установки, как голосовать. И они это просто исполняли.

Селяне пытались воззвать к депутатской совести — через выражение недоверия, подписи под которым оставили 428 человек. Его прямо на собрании депутатов — то есть им в лицо — зачитал никольский лесопромышленник Игорь Кобелев:

«Мы считаем, что своими действиями вы нарушили главный принцип представительной демократии: выражение мнения своих избирателей. Голосуя за непопулярные и вредные для социально-экономического развития решения, вы проигнорировали наказы граждан, данные ими в ходе предвыборной кампании. Пренебрегли доверием людей. Такая позиция ставит под сомнение вашу способность защитить права жителей».

Селяне призвали депутатов либо встать на их сторону, либо сложить полномочия. Те, конечно, ни того, ни другого делать не стали. Как раньше не стали по призыву никольчан сокращать себе зарплаты.

«На одном из заседаний, где мы присутствовали, они говорили, что экономить будут на всем: мол, даже техничек переведут на 0,8 ставки. «Это, — говорю, — замечательно. То есть техничка мыла 100 квадратных метров, а теперь будет мыть 80?» Молчат. Предложил им сократить себя всех на 0,8. Но они не согласились, так как у них «сложная и напряженная работа», — вспоминает Игорь Кобелев.

В Никольске не понимают, почему их земляки оказались готовы так легко их предать: пожертвовать детьми.

— Они голосуют так, как им сказала партия. Но ведь мы голосовали за них как за людей, не по принципу из «Единой России» они или не из «Единой России». Это люди, которых мы знали, — объясняет Татьяна Регуш. — Это бывшая глава поселения, почетного возраста уже, местная жительница коренная. Еще два депутата — тоже уроженцы Вилегодского района: директор окружного музея и руководитель электросетей. То есть в нашем-то понимании это были уважаемые люди. Ну теперь только были.

Компромисс

Никольчане считают: если бы они допустили закрытие старших классов, за теми легко бы последовали и другие. Особенно учитывая попытку местных властей в рамках оптимизации сделать никольскую школу филиалом окружной. Против этого в селе выступают так же активно.

— Это сейчас у нас сложная процедура: заседания, голосования, встречи с главой, учет мнения населения, а согласись мы стать филиалом — ничего из этого не будет нужно. Достаточно будет росписи директора, чтоб закрыть школу, — говорит Игорь Кобелев.

А не будет школы, не будет и села. Азбучная истина. Никто не захочет ехать жить туда, где его дети не смогут учиться. В этом смысле Никольску есть за что бороться. 

Всё благодаря местным предпринимателям. Кобелев в 2017 году перевез в Никольск четыре семьи с десятью детьми из села Широкий Прилук — там как раз закрылась школа. А глава местного сельхозпредприятия Дмитрий Бровин и вовсе делает это систематически, предлагая желающим переехать специалистам не только работу, но и помощь с жильем — вплоть до постройки дома. На окраине Никольска сейчас выделено 50 земельных участков под будущие стройки.

«У нас средний возраст сотрудников — около 42 лет. Работающих пенсионеров — трое. Остальные — достаточно молодые. Самому младшему — двадцать два, — рассказывал он «Новой» в декабре 2025-го. — Мы постоянно это анализируем, чтоб понимать, как будем работать через два-три года. Приезжают студенты на практику, некоторые планируют потом здесь работать. В 2024-м переехала хорошая молодая девочка, ветеринар. Вы посмотрите на наше село: здесь можно и нужно жить. И те люди, которые к нам переезжают, их достаточно много на сегодняшний день, они, в том числе, подпитывают нашу школу и садик».

Позволить все это уничтожить селяне не могли. Не сумев достучаться до окружных депутатов, они объявили о намерении провести референдум. И это слово услышали далеко за пределами Вилегодского округа, хотя вопрос, конечно, касался исключительно школы.

— К нам сначала приехал депутат Госдумы от КПРФ Олег Михайлов. Причем он даже не от нашего региона, а от Коми. Но приехал вместе с руководителем областного комитета партии и нас выслушал, — говорит Бровин. — Затем они вместе рассказали о нашей ситуации в Москве. После этого приехала депутат от «Единой России» Елена Вторыгина. И она уже стала связующим звеном в наших переговорах с региональными властями.

Переговоры — дело долгое, и от своего намерения провести референдум селяне не отказывались: собрали подписи и с четвертой попытки добились регистрации инициативной группы в избиркоме. Затем вновь отправились к окружным депутатам, требуя назначить голосование. Те пошли в отказ, прикрывшись позицией областных властей, которые рекомендовали в референдуме отказать.

— В документе правового департамента правительства области была приведена судебная практика. Мы спрашивали депутатов: «А вы, вообще, этот документ читали?» Я по образованию юрист, пусть и не практикующий. Потратила несколько часов, вникая в него, поднимала эту судебную практику и убедилась, что она к нашим вопросам не имеет отношения, — говорит Татьяна Регуш. — Кроме того, у нас правовая система — не прецедентная, то есть не может быть принято решение по аналогии.

На этом этапе переговоры с властями и интенсифицировались. На встречу с селянами в Архангельске были созваны и зампред областного правительства, и региональный министр науки, и замминистра агропромышленного комплекса, и глава Вилегодского округа, и депутат Госдумы Вторыгина. Вместе они договорились: власти гарантированно оставляют никольскую школу с 10-м и 11-м классами на пять лет и запускают в ней проект по получению детьми рабочих специальностей, а фермер Дмитрий Бровин и лесопромышленник Игорь Кобелев помогают этот проект реализовать. Договоренность оформили документально — со стороны властей подпись поставил председатель областного правительства Алексей Алсуфьев.

— Мы выступаем, в первую очередь, как площадки, которые имеют материальную базу для обучения детей рабочим специальностям. Понятно, что частично участвуем в финансировании, но и правительство не снимает с себя денежных обязательств, — говорит Дмитрий Бровин. — По сути, это решение — компромисс: чтоб и нам школу оставить, и им из ситуации красиво выйти. Но я считаю, что это может быть очень хорошо для нашего села: если у детей будет возможность не уезжать учиться в ПТУ или колледж куда-нибудь, а получать специальность прямо здесь, то, может, к нам поедут и школьники из других поселений. Мы можем это в свою пользу еще сильнее повернуть.

Правда, вопрос о том, оставлять ли никольскую школу самостоятельной, или делать ее юридически филиалом окружной школы, так и остается открытым. Как говорят никольчане, «это на совести депутатов».

— Сейчас наша задача — сделать школу настолько сильной и привлекательной, чтоб через пять лет ни у кого и мысли не было, что ее нужно закрыть, реорганизовать или сократить в ней классы, — резюмирует Татьяна Регуш.

«Там, где нам хорошо»

Все шансы защитить свою школу у никольчан есть. Конечно, если им не будут чинить препятствий. Потому что в развитие своего села люди продолжают вкладываться.

Дмитрий Бровин работает над расширением производства: сейчас в его молочном стаде 600 коров — он собирается довести их число до 1000. И уже обзаводится мясным стадом — первые 50 бычков закуплены. В перспективе это создаст новые рабочие места, а значит, привлечет в село и новых жителей, в том числе, с детьми.

Татьяна Регуш готовится проводить в июле традиционный фестиваль «Горошница», на который каждое лето в Никольск приезжают тысячи людей с разных уголков страны.

— Фестиваль должен стать кульминационным событием для объединения местных жителей. Я хочу привлечь всех никольчан к его проведению. В этом году тема — старинное уличное пивоварение. Это история не про изготовление алкогольного напитка. Она про то, что на протяжении многих веков люди на Виледи хранили традиции, которые достались нам еще от языческих племен. Празднование Яишного заговения, Березкина дня или вот варение пива на улице остались с нами, несмотря на то, что их пытались искоренить — особенно церковь, когда насаждала в этих краях православную веру. Но эти традиции пережили и царей, и советскую власть, — говорит Татьяна. — Пивоварение — это ритуал, в котором зашифровано и зачатие ребенка, и обережные функции семьи, и функции охраны, то есть мужской силы. Мы хотим провести историческую реконструкцию процесса от замачивания зерна и его помола до непосредственно варки пива на берегу реки. В этом смогут принять участие все. 

Никольск, конечно, по российским меркам феномен — редкое село в стране сегодня не загибается. Но тем страшнее само стремление его загнуть. Госдолг Архангельской области рекордный — 113,8 млрд рублей. Даже губернатор Цыбульский говорит об экономической ситуации без энтузиазма: «Нам пришлось здорово подзанять в банках. К сожалению, под достаточно высокий процент на рыночных условиях».

На этом фоне попытка сэкономить по 5 млн рублей на школах выглядит, мягко говоря, сомнительно. Почему вообще люди, которые создают долги, имеют власть над теми, кто умеет строить и зарабатывать деньги?

По большому счету, нам всем, всей стране у Никольска надо учиться. Одним — крепкому хозяйствованию, другим — защите самих себя. А для этого нужно мышление, которое по-мужицки просто, говоря о родном селе, сформулировал Бровин:

— Мы все «самозанятые» на сегодняшний день, я так считаю. Потому что то производство, которым мы занимаемся… ну мы просто должны где-то работать, и мы сами себя обеспечиваем этой работой, чтобы жить там, где нам нравится, и там, где нам хорошо. Я всем говорю: мы живем здесь больше 600 лет и хотим жить дальше. У нас есть планы по развитию. И мы верим в свое будущее. Если бы не верили, то и за школу бы не боролись.