Драматический сценарий

Киноведческая и кинопросветительская работа в Армении существует на периферии интереса государства и массового зрителя. Однако кинематография не может существовать без постоянного осмысления, дискуссии и архивирования. Эту работу ведут самоотверженные люди, посвятившие себя киноискусству как одной из важнейших художественных форм, способных запечатлеть жизнь нации во всех ее проявлениях — от комического абсурда до трагического прошлого.

Фестиваль документального кино «Абрикосовое дерево», циклы кинопоказов мировой классики, изданные киноведческие исследования и многое другое стали десятилетним итогом к юбилейной дате организации. Каждый из этих проектов меняет культурный ландшафт того пространства, в котором существует. «Абрикосовое дерево» в Дебете — уже не просто кинопоказы, это образовательная школа и для местных детей, и для опытных кинематографистов. Кинопоказы в «Национальной библиотеке» Еревана заменили собой так необходимую городу синематеку с возможностью просмотра классики мирового кино. Изданные книги, выходя небольшими тиражами, становятся желанной находкой для любого ученого или синефила, увлеченного историей армянского кино.

Специально для «Новой газеты» исследователь кино Владимир Кочарян встретился с Гарегином Закояном и обсудил мотивы армянских киноведов и судьбу кинематографии республики.

— Я предлагаю вернуться к началу. Что стало отправной точкой не только вашей карьеры, но и всего движения?

— В начале 70-х, увлеченный семиотическим аспектом кино, я неожиданно для себя натолкнулся на проблему национальной маркированности киноязыка. Обращение к истории отечественного кино стало неизбежным. Но едва приступив к изучению материала, я столкнулся с поразительным фактом: в Армении нет армянских фильмов. Они хранятся в Госфильмофонде СССР, который расположен в подмосковном поселке Белые Столбы.

В советские времена молодые киноведы из разных стран крепко дружили, часто встречались на семинарах и конференциях в Москве, Подмосковье, Дилижане… На одной из таких встреч в подмосковном Болшево вопрос о доступности национального культурного достояния стал предметом серьезного разговора в узком кругу киноведов, результатом чего стало письмо, адресованное в ЦК КПСС, о необходимости создания музеев кино в союзных республиках. Надежд на положительное решение поставленных нами вопросов у нас не было никаких, но, в любом случае, мы решили донести до властей нашу точку зрения.

Прошли годы. Я заведовал отделом кино в Институте искусств Академии наук Армении. Неожиданный звонок из правительства. Просят зайти по поводу каких-то вопросов, связанных с кино. В кабинете заместителя председателя правительства я узнаю, что из Москвы поступило распоряжение о создании национальных музеев кино в республиках. Меня спрашивают, что это значит и как я себе все это представляю. Воодушевленный столь радостной новостью, я в самых радужных цветах изложил примерную модель французской синематеки. 19 ноября 1991 года приказом министра культуры Армянской ССР была создана Армянская национальная фильмотека (Фильмадаран — по аналогии с Матенадараном).

— Как проходила ваша работа в этот период?

— Фильмадаран был основан при советской власти, но основная его деятельность пришлась уже на период независимости. Мы энергично собирали архив: фильмы, плакаты и афиши, книги и статьи… Заказывали копии в Госфильмофонде. Собирательство осуществлялось в двух направлениях. Во-первых, все без исключения фильмы, созданные в Армении, и, во-вторых, тематические коллекции, такие как «Музыка Арама Хачатуряна в кино», «Фильмы с участием Шарля Азнавура», «Кинематографическое наследие Сергея Параджанова». Благодаря поддержке президента республики Левона Тер-Петросяна, его безусловному пониманию важности осуществляемой Фильмадараном функции нам удалось в условиях тотальной приватизации, блокады, энергетического и продовольственного кризиса сохранить и собственными силами восстановить и привести в рабочее состояние кинотеатр «Пионер».

Здесь проводились мини-фестивали и просмотры классиков мирового и армянского кино. Каждый такой фестиваль сопровождался изданием небольшой книжки. В 1993 году прошел длившийся несколько месяцев смотр армянских фильмов в Центре Жоржа Помпиду. Было показано около 80 фильмов — от первых немых до последних работ армянских кинематографистов. Фильмадаран стал действительным членом ФИАФ (Международной федерации киноархивов). Культурная жизнь Фильмадарана била ключом, невзирая на необыкновенные житейские трудности и лишения. Юбилеи великих кинематографистов превращались на площадках Фильмадарана в настоящие праздники.

Все это не могло не привлекать внимания, и не всегда доброжелательного. С каждой сменой правительства страну накрывала новая волна приватизации. Наш кинотеатр был лакомым куском в самом центре Еревана. Первый удар по Фильмадарану был нанесен в 1999 году, а в 2004-м он был и вовсе упразднен и передан в качестве филиала Национальному архиву, где и начался процесс его деградации вплоть до полного разложения.

— С чего началась история фестиваля документального кино «Абрикосовое дерево»?

— Я ушел на преподавательскую работу. Однако сама идея Фильмадарана не покидала меня. Надо было все начинать с нуля. Из бывших моих студентов и их друзей, молодых кинематографистов, образовался некий круг единомышленников. К 2014 году в нашей среде сформировалась концепция международного кинофестиваля. Вначале мы продвигали идею фестиваля этнографических фильмов, на проведение которого получили небольшую финансовую поддержку от Министерства культуры. Деньги были до смешного маленькие, но они окрылили нас, ибо свидетельствовали о признании нашего проекта.

Вместе с тем государственная поддержка позволила нам смелее обращаться за помощью к частным лицам. Короче говоря, в 2014 году в Ереване прошел наш первый Международный кинофестиваль этнографического кино «Абрикосовое дерево». Он состоялся, однако мы поняли, что вынесенное в название фестиваля слово «этнографический» сужает наши возможности, и мы заменили его на слово «антропологический». Уже второй фестиваль проходил под девизом «антропологическое кино», и он шагнул за пределы Еревана.

— Какова концепция фестиваля сегодня?

— Это новое определение вскоре перестало устраивать нас. Ведь почти любой документальный фильм в той или иной степени антропологичен — он всегда о человеке. Поэтому теперь мы освободились и от этого определения. Мы считаем, что так называемое документальное кино — это один из видов киноискусства. Наличие или отсутствие в нем «художественности» ровно такое же, как и в так называемом художественном кино.

Посему мы отбираем фильмы исключительно по их художественным достоинствам.

А это значит, что он меняет ее по собственной воле и разумению. И потому дихотомии «документальное — художественное» мы предпочитаем дихотомию «игровое — неигровое». Лично меня интересует в кино лишь одно — как видит мир он, «один-единственный», то есть автор.

— Изначально вы ориентировались на широкую аудиторию?

— Скажу откровенно, да: вначале мы делали ставку на зрителя. Была такая социал-утопическая установка — повысить культурно-образовательный уровень масс. Идея благородная, но, как и все до нас, кто пытался решить эту задачу, мы довольно быстро столкнулись с реальностью и поняли, что так это не работает. Поэтому мы выбрали другой путь. Это произошло сравнительно недавно, два-три года назад. Сейчас нас больше интересует формирование профессионального кинематографического сообщества. На фестиваль приезжают участники примерно из 20 стран, и важно создать пространство, где эти люди могут встречаться, общаться, обмениваться опытом. Такое сообщество кинематографистов само по себе очень ценно. При этом двери фестиваля остаются открытыми для всех. Фестиваль уже который год проходит в деревне Дебет (Лорийская область, Армения), и любой человек из соседних деревень или городов может прийти на показы. Мы всем рады.

— Существует ли взаимодействие с местными жителями?

— Есть одно важное направление — киношкола для детей. Мы начинаем ее чуть раньше самого фестиваля. Обычно собирается около 10 участников. За несколько дней они становятся настоящей командой и вместе с преподавателем — профессиональным кинематографистом — снимают короткие фильмы. К моменту закрытия фестиваля они завершают работу над фильмами.

Во время церемонии закрытия мы первым делом показываем эти 10 коротеньких фильмов. Это очень важный момент: представьте себе деревню. Все друг друга знают, и вдруг 10 из них предстают как авторы фильмов, а на экране — не кто-нибудь из тридевятого царства, а сосед из дома напротив или родные — дед да бабка. Зрители — родители, друзья, родственники авторов. Они же и герои фильмов. Все вовлечены в единый процесс. Возникает особая атмосфера.

Она-то реально и приобщает сельчан к культуре. Мне кажется, это гораздо перспективнее, чем согнанная «по разнарядке» случайная публика, которой часто непонятно, куда и зачем она пришла.

— Можно сказать, что вы формируете новое поколение кинематографистов именно из регионов?

— Из тех, у кого есть желание. Мы пытаемся создать внутри самой деревни своего рода небольшую культурную элиту. Эти дети начинают чувствовать себя специалистами. Особенно когда на закрытии их приглашают на сцену, вручают им дипломы, а в зале сидят их родственники. Это работает с точки зрения мотивации.

С недавнего времени мы стали приглашать преподавателей из-за рубежа. Раньше всё делали сами, но в прошлом году пригласили режиссера-документалиста из Италии, который работал с сельскими школьниками, и режиссера из Брюсселя, которая работала со студентами и начинающими режиссерами не только из Армении, но и из некоторых стран Евросоюза. Они знакомятся, налаживают связи, вместе снимают фильмы в деревне и регионе. Местные жители становятся героями их работ и, таким образом, тоже вовлекаются в процесс.

— В Ереване в Национальной библиотеке идет масштабный цикл показов французского кино, организованный вами. Тут ведь несколько иной подход?

— Это скорее просветительская программа. Мы показываем и классику, и современное кино: от братьев Люмьер до сегодняшнего дня. В этом году программа называется «Кино меняет мир. Франция 1895–2026». В нее входят и циклы немого кино, и современные фильмы. Они показываются параллельно, зеркально, создавая своеобразный диалог эпох — диалог между режиссерами, эстетическими и политическими взглядами, философией и взглядом на мир.

— И зрители приходят?

— Да, приходят. Например, на последнем показе было около 100 человек. Конечно, многое зависит от фильма. Когда мы показывали картину, посвященную 100-летию Шарля Азнавура, зрителей было около 120. А вот на фильм Жана Руша «Я — негр» пришло всего около 20 человек. Но в целом интерес растет. Когда мы начинали, на некоторых показах собиралось по 20 человек. В прошлом году минимальная аудитория была уже около 40. Постепенно формируется постоянная публика — примерно треть зрителей приходит регулярно.

— Но у вас нет собственного зала?

— Нет. Мы проводим показы на чужой площадке — в Национальной библиотеке. Поэтому всегда ощущаем себя немного гостями: приходим, показываем фильм, через несколько часов уходим. Если бы у нас было собственное помещение, все могло бы развиваться гораздо активнее.

— Ведутся ли переговоры с государством или крупным бизнесом о создании такого пространства? Кажется, идея очевидна — иметь в столице Армении синематеку.

— Какие-то попытки мы, конечно, делаем, хотя и сами прекрасно понимаем, что время для серьезных разговоров на эту тему еще не настало. Это долгий процесс, который нужно строить буквально по кирпичику. Пока что уровень сознания тех, кто принимает решения такого порядка, как в бизнес-среде, так и в соответствующих государственных органах далек от понимания необходимости существования национальной синематеки. В наше время важность любого предприятия определяется его финансовой целесообразностью. Польза в перспективе для всего общества в целом на деле никого не волнует.

— Это все происходит на фоне роста интереса самих зрителей к авторскому кино и кинопоказу?

— Роста? Я бы не сказал. Интерес к авторскому кино стабильно низкий. Для повышения его уровня необходимы серьезные образовательные реформы.

— Что сегодня представляет собой армянская кинокритика?

— Я считаю, что

А кинокритика может существовать только тогда, когда есть постоянный зритель. Если нет такого зрителя, то нет и читателя для критика, так для кого ему писать?

Одно дело, когда на протяжении нескольких дней весь город смотрит один и тот же фильм, и совершенно другое — когда люди, каждый в отдельности, у себя на квартире или небольшими группами в разнообразных клубах смотрят совершенно разные фильмы. В первом случае зрителей объединяет общий интерес, и им хочется послушать компетентное мнение критика, во втором же случае этого общего интереса нет, а критик не в состоянии охватить все многообразие фильмов и зрительских потребностей. Люди спорят, обсуждают. И тогда появляется потребность в критике — в человеке, который сформулирует позицию.

Сегодня более актуальной становится профессия киноведа — историка и теоретика кино. Профессия эта необходима для формирования культуры восприятия фильма. Этим мы, в принципе, и занимаемся — как в рамках фестиваля и тематических циклов, посвященных тем или иным страницам истории кино, так и в рамках нашей издательской деятельности.

— Есть ли поддержка со стороны государства на издание исследований о кинематографическом наследии республики?

— В этом вопросе нам грех жаловаться. Министерство культуры частично финансировало 10 из 11 проведенных нами кинофестивалей «Абрикосовое дерево». Кроме того, оно полностью финансировало издание подготовленных нами трех фундаментальных книг по истории армянского кино. К сожалению, все три книги, выпущенные каждая тиражом 500 экземпляров, не поступают в свободную продажу. Они распространяются по библиотекам, вузам, научным и культурным учреждениям. Между тем спрос на них очень большой.

И еще. Тематически все три книги совпали с юбилеями, отмечаемыми официально на правительственном уровне. Но справедливости ради должен сказать, что все три упомянутые нами книги тематически совпадали с этими юбилеями. Получат ли финансовую поддержку следующие, не связанные с правительственными приоритетами книги, сказать трудно. В любом случае мы продолжаем работать не покладая рук, памятуя армянскую поговорку: «Обтесанный камень на дороге долго не залеживается».

— Есть ли сегодня международный интерес к армянскому кино?

— Думаю, что есть… Это и постоянное обращение к творчеству Бекназарова, Параджанова и Пелешяна, и недавняя большая ретроспектива фильмов Арутюна Хачатряна, организованная Центром Жоржа Помпиду в Париже.

— А если говорить о современном армянском кино, вы видите позитивную динамику?

— Не вижу. Ибо вместо того чтобы по-настоящему осознать и творчески развить тот уникальный алгоритм национального киноязыка, который лежит в основе творчества названных выше авторов и который целиком и полностью созвучен феноменологической сущности кино как древнейшей, но заново возрождаемой формы образного (не понятийного) мышления, современное армянское кино пытается подстроиться под принципы, требования и стандарты глобальной киноиндустрии. Именно в этом направлении работает наша система кинообразования, и на это нацелена государственная политика по обретению собственной ниши в мировом кинопроцессе. Ничего путного из всего этого выйти не может. На протяжении тысячелетий армянская духовность и искусство выработали свою, отличающуюся крайним аскетизмом форму выражения, и в кино нам следует продолжать эту традицию, которая выдержала испытание временем и сформировала облик армянской культуры.

— Но вы не теряете оптимизма?

— Когда как. С утра он со мной. А к вечеру иногда забываю, куда я его положил.