«Как превращаются в серийного убийцу»

24 апреля вспоминают погибших в результате одного из самых массовых геноцидов за всю историю человечества. Корреспондент «Новой» расспросил ереванских историков, почему в СССР о геноциде армян запрещалось говорить открыто, меняется ли отношение самих армян к этой дате и закончатся ли когда-нибудь геноциды на нашей планете.

«Геноцид — это то, что произошло с моей бабушкой»

В России учредили новую памятную дату «День единых действий в память о геноциде советского народа». И 19 апреля впервые ее отметили. Нынешние мифотоворцы — продолжатели традиций советских идеологов, которые полвека замалчивали геноцид армян. Ереванский историк Сурен Манукян в разговоре с «Новой» привел такие цифры: в результате геноцида из 2,5 млн армян, проживавших на территории Османской империи, погибли 1,5 млн.

Манукян — сотрудник ереванского Музея-института Геноцида армян и преподаватель. Читает ереванским студентам спецкурсы о геноциде. Для него это не просто сфера научных интересов, но и часть семейной истории.

В Армении очень крепки родственные связи, на праздники принято собираться всем вместе. В детстве Сурен заметил, что у его бабушки по отцовской линии нет ни братьев, ни сестер, ни дальних родственников. Ребенку это казалось странным. Бабушка, которую звали Грануш, ничего не говорила сыну, боясь, что в советской Армении это создаст ему проблемы, но на склоне лет, в 1980-х, рассказала внукам о том, что пережила в детстве.

Семья Грануш жила в Эрзрумской губернии, входившей в состав Османской империи. В 1915 году они бежали от погромов в Восточную Армению. Спаслись только Грануш и ее брат.

— Я маленьким был, старшая сестра лучше запомнила бабушкин рассказ. Бабушка говорила, что они с братом остались вдвоем и воспитывались в сиротском приюте в Александрополе — ныне это Гюмри. Рассказывала, что убили отца, мать, других сестер и братьев. Что все время держала брата за руку. Боялась, что, если отпустит, то потеряет его. И когда они пересекли реку Ахурян и оказались в Восточной Армении, у нее было такое ощущение, что их руки срослись, — пересказывает Манукян.

Выживший в геноциде брат Грануш пропал без вести на Великой Отечественной войне. Последняя фотография, которую он прислал домой, сделана в Будапеште в 1945 году. Сурена Манукяна назвали в честь него.

— Для меня геноцид — это не абстрактная история столетней давности. Это то, что произошло с моей бабушкой и ее семьей, — объясняет историк.

Термин «геноцид» ввел в оборот польский юрист Рафаэль Лемкин. Он пережил Холокост, но, как говорил Лемкин, именно истребление и депортации армян в 1915-м и последующих годах заставили его в юности задуматься о том, что национальные группы нуждаются в юридической защите.

Армянские погромы в Османской империи случались еще в XIX веке. 24 апреля 1915 года в Стамбуле арестовали сотни армянских интеллигентов. Многих из них истребили. Эта дата во всем мире стала Днем памяти о жертвах Геноцида армян. Верхняя хронологическая рамка Геноцида — 1923 год, когда турецкие солдаты вырезали греческое и армянское население города Смирна.

В первые десятилетия советской власти на официальном уровне о геноциде не упоминали, потому что СССР не хотел портить отношения с Турцией. 

При Сталине за разговоры о геноциде можно было и срок получить. Армянские исследователи рассказали «Новой», что в СССР память о жертвах могла так и остаться под запретом, если бы Турция после Второй мировой войны не вступила в НАТО. Армяне все равно говорили о геноциде на кухнях, в 60-х эта тема появляется в художественной литературе Армении. Советская власть решила, что, раз уж стереть геноцид из народной памяти не удалось, можно использовать соответствующий дискурс для создания негативного образа Турецкой Республики — теперь уже не нейтрального государства, а участника враждебного внешнеполитического блока.

В 1965 году исполнялось 50 лет стамбульским погромам. Армянские диаспоры в разных странах готовились почтить память жертв, но в СССР открыто говорить о Геноциде всё еще нельзя.

— В Армении представители интеллигенции написали письмо в ЦК КПСС с просьбой разрешить отмечать этот день и здесь, в Ереване. 25-го апреля 1965 года были организованы официальные мероприятия у ереванского оперного театра, но параллельно прошли несанкционированные демонстрации, митинги. Тогда в Ереване на площади Ленина, которая сейчас называется площадь Республики, состоялась стотысячная демонстрация. Люди прошли маршем по всему центру города. У оперного театра произошли даже столкновения с милицией. Это было что-то невероятное для СССР! Чтобы как-то выкрутиться, в газете «Известия» опубликовали фотографию этого митинга с подписью: «Армянский народ протестует против американской агрессии во Вьетнаме», — рассказывает Сурен Манукян.

В 1967 году в столице Армении открылся мемориальный комплекс Цицернакаберд, к которому с тех приходят 24 апреля. Но, как часто бывало в СССР, людей решили не слишком травмировать правдой. В советские годы это официально был мемориал жертвам Первой мировой войны. И открыли его не 24 апреля, как планировали изначально, а 29 ноября — в день советизации Армении, то есть свержения Первой Республики.

В позднесоветской Армении 24 апреля оставалось значимой, но лишь одной из многих памятных дат в календаре, наряду с коммунистическими праздниками — 7 ноября и 1 мая. День памяти жертв Геноцида стал важнейшим для всех граждан только после обретения независимости. В 1995 году рядом с мемориалом появился Музей Геноцида. Как отмечает Сурен Манукян, в Республике Армения, которая с конца 80-х переживала войну и экономический кризис, это была самая первая масштабная стройка.

Геноцид армян исследуют уже много десятилетий, но, по словам Манукяна, остается еще много серых, недоизученных зон. Например, только несколько лет назад вышла первая научная биография Талаат-паши, написанная швейцарским исследователем. Талаата называют «архитектором Геноцида» и «турецким Гитлером».

— За сто лет так никто и не написал подробную биографию главного убийцы. Почему? Это такая ловушка сознания. Тебе кажется, что все давно изучено, хотя на самом деле нет.

Исследователям стали доступны документы, приказы, которые отправлялись из Константинополя в провинции. Очень много открылось немецких архивов — Германия была союзницей Османской империи. Это очень важно, потому что документы из российских, французских, британских архивов турки считают ангажированными, так как эти страны были в те годы противниками Османской империи.

Документы, касающиеся Геноцида армян, обнаруживаются в японских архивах. Недавно была опубликована книга об армянском вопросе из архива Ватикана. В Королевском архиве Испании нашли документы — свидетельства испанских очевидцев Геноцида армян. С введением в научный оборот новых документов меняется и оптика. Например, сейчас очень популярна тема, которой раньше почти не занимались, — турецкие сиротные дома, где армянских сирот отуречивали. Меняли им имена, переводили в ислам, воспитывали в духе турецкого национализма. Геноцид — это не только убийства.

Изучают темы, связанные с помощью разных стран беженцам. Обращают внимание на современников Геноцида, которые поднимали свой голос в защиту армян, — рассказывает Сурен Манукян.

Сам он исследует, как работают механизмы Геноцида — не только Геноцида армян.

— Геноцид — это на самом деле очень хорошо организованный проект с выстроенной логистикой. Именно поэтому, например, в Холокосте такую роль играл Адольф Эйхман, который, наверное, сам никого не убил, но организовывал перевозку евреев из гетто в концентрационные лагеря. В военное время, когда не хватает поездов, это очень сложно. Нужно было так выстроить логистику, чтобы люди не застаивались в этих лагерях смерти.

Кроме того, Геноцид — это всегда общенациональный проект. Его нельзя организовать, используя только силовиков, только узкую прослойку. И в европейских странах, которые участвовали в Холокосте, и в Османской империи, где был Геноцид армян, существовал общественный консенсус. 

Мы пытаемся понять, как работала пропаганда. Как обычный человек превращался в серийного убийцу. У нас есть наивная идея: научиться распознавать Геноцид на ранних стадиях и его останавливать, — говорит Манукян.

Троя. Карфаген. Руанда

Термин «геноцид» возник в XX веке, но, по словам Манукяна, самому этому явлению уже несколько тысяч лет. Оно существует, может быть, со времен Троянской войны. Позже, когда римляне брали Карфаген, они не только истребляли жителей и сожгли город, но и покрыли окрестные поля солью, чтобы ничего не росло. Такие практики вполне могут быть названы геноцидом.

Исследователь напоминает, что геноцид — это про группы людей, не обязательно про нации. Геноцид — это, например, уничтожение в Средние века религиозных общин — катаров, альбигойцев.

Я не настолько наивен, чтобы думать, что это началось в XX веке и закончится хотя бы в XXI. К сожалению, это будет продолжаться, пока мы не придумаем механизмы ранней диагностики, чтобы замечать движение к геноцидальной политике на самых начальных стадиях. Но даже в этом случае не уверен на сто процентов, что получится предотвращать. Недавние массовые убийства онлайн, на глазах у всех, показывают, что человечество еще очень далеко от эпохи, когда геноциды прекратятся, — констатирует Сурен Манукян.

В ереванском Музее-институте, где работает Сурен, есть стенды, посвященные другим геноцидам. Геноцид езидского народа. Геноцид тутси в Руанде. Геноцид в Камбодже.

Конечно, не всё уместилось на стенды. В конвенции ООН, автором которой является Лемкин, перечислены действия, которые можно считать геноцидом. В том числе «насильственная передача детей из одной человеческой группы в другую». 

Но все-таки в мире о Геноциде армян знают гораздо меньше, чем о Холокосте. О первом, например, меньше книг и художественных фильмов, благодаря которым то или иное явление становится частью массового сознания. Манукян объясняет, почему так получилось. Во-первых, Холокост происходил в Европе и стал частью европейской памяти. Мир остается европоцентричным, и для большинства события начала прошлого века в Османской империи — «это где-то на задворках цивилизации один народ истреблял другой». Во-вторых, сразу после Холокоста возникло государство Израиль, проводившее целенаправленную политику по распространению знания о трагедии еврейского народа. Армения вошла в состав СССР раньше, чем завершился Геноцид. Большую часть советского периода тема Геноцида была под запретом. Те армяне, которые бежали от погромов не в Восточную Армению, а в другие страны, увидели, что местным жителям после Первой мировой хватало своего горя.

— Очень многие армяне признавались, что, когда они пытались говорить о пережитом, им затыкали рты, потому что Европа устала от войны, — уточняет Манукян.

Впрочем, с этой проблемой столкнулись и евреи после Второй мировой.

Турция Геноцид армян отрицает.

— Германия признала Холокост, и ничего страшного с ней не случилось. Казалось бы, пример для Турции, которая могла бы признать Геноцид армян и закрыть вопрос. Но она этого не делает. Мне лично это не очень понятно. Наверное, потому, что я не турок. В Турции исследователи выделяют три главных причины. Во-первых, экономическая: следующий шаг после признания — возмещение ущерба. Вторая причина — это будет серьезный удар по внешнеполитической репутации Турции, которая сегодня позиционирует себя как защитницу слабых государств. Репутация борца за справедливость на мировой арене просто рухнет. Третья причина — внутриполитическая. 

Младотурки, которые стали соратниками Кемаля после поражения в Первой мировой войне и таким образом избежали наказания. Все эти люди — в пантеоне героев Турецкой Республики. Если откроется правда об этих отцах-основателях, вся мифология может обрушиться. Это примерно то же самое, что происходит сейчас с Колумбом в США, — объясняет Сурен Манукян.

В Турции признающих Геноцид могут привлечь к уголовной ответственности «за оскорбление турецкой нации». Что-то наподобие закона «о военных фейках» в России.

По словам Манукяна, в Турции наряду с абсолютным существует так называемое «умное отрицание». Дескать, да, избивали плохих армян, но не за то, что армяне, а потому, что плохие. Вполне предсказуемо, что и в Азербайджане отрицают Геноцид. Удивительно, что среди стран, не признавших Геноцид, Израиль. Сурен Манукян часто там бывает и не видел ни одного израильтянина, который сказал бы, что Геноцида армян не было. Однако на государственном уровне Геноцид не признан. Во время конфликтов с Турцией израильские политики время от времени заявляют, что могут пересмотреть свое отношение к событиям 1915 года. Манукяну неприятно слышать такое. Он говорит, что трагедия его народа не должна быть разменной монетой во внешнеполитических играх других государств.

Сурен, разговаривавший в детстве со своей бабушкой, принадлежит к последнему поколению армян, непосредственно общавшихся с жертвами Геноцида. Лет десять назад он, приходя к студентам, понимал, что их знания о Геноциде уже исключительно книжные, но недавние события в Арцахе все изменили.

— Последние три-четыре года, после войны в Арцахе, после блокады Нагорного Карабаха и депортации армянского населения, студенты воспринимают тему Геноцида по-другому. В каждой студенческой группе есть два-три человека, которые приехали к нам из Арцаха. У ереванских студентов в Арцахе жили родственники и друзья. Когда я рассказываю на занятиях о блокаде, о голоде во время Геноцида, я понимаю, что это коррелирует с личным опытом студентов, — говорит Манукян.

Можно ли считать блокаду Арцаха новым Геноцидом или продолжением Геноцида 1915 года? Сурен говорит, что можно, хотя в этом вопросе он не беспристрастный наблюдатель. 

— Вот этот пункт очень хорошо описывает произошедшее с арцахцами. Они мигрируют, растворяются в других общинах. В лучшем случае — в армянской. У арцахских армян свой диалект, своя культура, своя кухня. Сейчас они не могут жить на своей земле, теряют свой язык, свою идентичность. Если не создать условия для их возвращения в свои дома или места проживания, через поколение такой субэтнос — арцахские, или карабахские, армяне — просто исчезнет. Есть международная организация исследователей Геноцида, в которой состоят 700 исследователей из разных стран. Я тоже в ней состою. В 2023 году эта организация приняла резолюцию, в которой произошедшее в Арцахе называется геноцидальным действием, — говорит Сурен.

«Было и прошло»?

Владимир Петунц — ереванский гид с юридическим и богословским образованием. Он водит экскурсии, в том числе, и в музеи, но в Музее Геноцида не был ни разу. Для него это морально тяжело.

Владимир — бакинский армянин, большую часть жизни проживший в России. Из Баку семья уехала, когда в конце 80-х там начались межэтнические конфликты. Пять лет назад Петунц репатриировался — переехал из Москвы в Ереван.

По его словам, для армян 24 апреля — такая же консолидирующая дата, как для россиян 9 мая.

Свою национальную идентичность он осознал, когда поступил в московский институт и стал активно коммуницировать с армянской диаспорой. Об истории и религии своей родины узнавал от новых друзей, а также из книг и из интернета, который тогда уже активно развивался.

— Я как-то общался с армянским психологом, и мы коснулись темы Геноцида. Это генетическая травма. Рана, которая подпитывается внешними обстоятельствами и не заживает. У большинства армян, которых я знаю, корни в Западной Армении. Предки моего друга бежали из Алашкерта, предки подруги — из Карса… По своим друзьям я географию Западной Армении могу изучать. Вот Лотарингия — какая разница, немецкая она или французская. Если твои предки из Лотарингии, ты можешь купить там дом и жить. А мы не можем вернуться в Западную Армению. Это оскверненная территория, оскверненные храмы. Исторический опыт моих предков накладывается на мой собственный бакинский опыт и на недавние события в Карабахе. Для нас всё это — продолжение одной и той же резни. Поэтому не получается сказать: «Было и прошло», — объясняет Петунц.

Его раздражают те армяне, которые исповедуют реваншистские взгляды, но при этом ездят в Турцию — не по памятным местам, а просто отдыхать.

Самые турбопатриоты сидят в Москве или в Лос-Анджелесе. Я с ними тысячу раз общался. Они орут. Они против нормализации отношений Армении и Турции. Но когда я им говорю: «Переезжайте в Армению. У нас есть земля», — нет, они не хотят. Потому что их Армения — это сказочная Армения, — объясняет Владимир Петунц.

К Турции у него сложное отношение. Он туда не ездит, старается не покупать турецкие товары, которых в Армении очень много. Но при этом понимает, что Армении необходимо поддерживать экономические и политические отношения с этой страной, и дорога в Турцию жизненно важна.

— Если мы столько товаров покупаем в Турции — давайте покупать напрямую, а не везти через Грузию, платя лишние деньги. С Ираном за многовековую историю тоже было много неприятных моментов. Но мы же общаемся. Не скажу, что отношения идиллические, но все-таки Иран — наш партнер. Есть понимание, что нужно жить дальше. 

По вопросу признания Геноцида другими государствами у Владимира достаточно мягкая позиция. Ему было бы достаточно, если бы Турция геноцид признала — без компенсаций и возвращения территории. Что касается стран, которые не принимали непосредственное участие, — для Владимира непринципиально, признают ли они.

День памяти жертв Геноцида оппозиционные Пашиняну политики используют, чтобы заявить о своих политических амбициях. Владимир говорит, что в Армении существовал консенсус: эта дата — день примирения и единения всех армян независимо от их взглядов. Нарушать этот консенсус неэтично.

Нужно ли строить национальную идентичность вокруг исторической травмы? Допустимо ли объединяться вокруг других дат?

— У нас есть 11 августа. День, когда в 2492 году до н.э. состоялось сражение Айка с Белом, после которого, по преданию, образовалась армянская нация. Почему в этот день нет праздника рождения нации? Никто не оспаривает значения Дня памяти жертв Геноцида, но нужны и консолидирующие праздники. В Армении, когда дети заканчивают изучать алфавит, они едут в село Ошакан, где читают стихи о Месропе Маштоце в благодарность за то, что он создал алфавит, которым мы до сих пор пользуемся. Раньше был международный День переводчика, когда в Ошакан съезжались лингвисты со всего мира. Кроме того, в Армении есть день святых переводчиков. Есть даты, которые имеют только положительный контекст. Чтобы они стали общенациональными консолидирующими праздниками, нужна воля государства, — говорит Владимир Петунц.

Ереванец Тигран Закарян — коллега Сурена. Он пять лет был сотрудником Музея-института Геноцида. Сейчас работает над справочными материалами по всемирной истории для школьников и преподавателей. Самые последние учебники истории для армянских школьников он не читал. В тех, которые листал в прошлые годы, ему понравилась сдержанность по отношению к нациям и государствам, виновным в Геноциде.

Его предки тоже пострадали от погромов.

— На самой старой фотографии из семейного архива — мой прадед с отцовской стороны, которого звали Арутюн. Человек с усами и в длинной феске. Подданый Османской империи. Не могу не думать, что, если бы не Геноцид, я сегодня мог бы быть гражданином Турции армянского происхождения. Жил бы себе в Турции спокойно, приезжал в Армению в отпуск. Смотрел на ереванских армян, которые казались бы мне немножко странными, похожими на русских, и речь которых я бы не до конца понимал, — рассуждает Закарян.

Он говорит, что геноцид действительно является точкой сборки армянской идентичности, но это не означает, что армяне считают, будто им все должны.

— У меня была травма, но это не значит, что я теперь приеду в Турцию и скажу: «Вы — турки! Вы нас резали! Дайте мне теперь… Не знаю… Шаурму бесплатно!» Я не использую эту травму в корыстных целях. В рану не надо тыкать пальцем, но и игнорировать ее не надо. С раной, травмой надо работать, залечивать ее рефлексиями, — считает собеседник.

Он учился в нескольких странах, в том числе и во Франции. Вспоминает поразивший его эпизод. В столовой к нему подошла турецкая девушка: «Почему вы, армяне, нас обвиняете? Что я вам сделала?» При этом Тигран вообще ничего ей не говорил.

Вероятно, от геноцида может быть плохо не только жертвам, но и тем, кто геноцид устраивает. Во всяком случае, их потомкам.

* Внесен властями РФ в реестр «иноагентов».