Культурный проводник

В начале года медиапространство всколыхнула новость о выходе киносериала «Миттеран. Конфиденциально». История французского президента, а точнее — сложностей его политической карьеры, могла бы пройти мимо армянской аудитории, если бы не тот факт, что одну из ролей в фильме исполнил франко-армянский актер Серж Аведикян. Исполнивший роль Горбачева, он получил лестные отзывы, а участие в проекте одного из крупнейших французских телеконгломератов France 3 лишь подчеркивает востребованность и успешность его актерской карьеры. Недолго думая, мы решили продолжить линию авторов из диаспоры, обратившись к фигуре Аведикяна, во многом ставшей одним из связующих звеньев между французской и армянской культурами.

Родители Аведикяна пережили геноцид армян в Османской империи и были вынуждены бежать сначала в Болгарию, а затем во Францию. Во время подъема коммунистических настроений в Европе они поддались советской пропаганде репатриации армян в Армянскую ССР и переехали туда. Именно в Ереване и родился Серж. Позже он учился во французской школе, где обучение велось на трех языках — русском, французском и армянском. В возрасте 15 лет он вместе с семьей вновь переехал во Францию. Уже на своей второй родине Серж поступил в Драматическую академию Медона, с которой начался его долгий путь театрального и киноактера.

Это и небольшая роль в классическом фильме «Мать» Анри Вернея, рассказывающем историю армянской семьи, бежавшей во Францию во время геноцида; и «История сумасшедшего» Робера Гедигяна, в центре которой — судьба армянских мстителей, совершающих акты возмездия против представителей турецкого государства. Связь с армянской культурной идентичностью, а также вопросы памяти и последствий геноцида стали ключевыми элементами творчества Аведикяна.

Тема «возвращения», а точнее, его невозможности, объединяет два документальных фильма, снятых Аведикяном уже в качестве режиссера. «Мы пили одну и ту же воду» пересказывает события 1987 года, когда, будучи приглашенным на театральный фестиваль в Стамбуле, он решается пересечь Мраморное море и вернуться в деревню Селез — местечко, где когда-то жил его дедушка Аведис. Снятый там архив запечатлел исчезновение армянского присутствия: разрушенные дома, церкви, утраченные артефакты. Он пытается вступить в диалог с местными жителями — диалог, который обрывается и продолжается лишь почти двадцать лет спустя.

Уже в фильме «Возвращение в Селез» эта попытка диалога приобретает иной уровень: съемки проходят на фоне усиления исламистской и реваншистской риторики турецкого правительства. Дискуссии о геноциде становятся не только неприемлемыми, но и фактически незаконными. На этом фоне сама возможность диалога выглядит как трагическая утопия. Ведь помимо съемок Аведикян занимался и проектами «культурного моста» между армянским и турецким обществами. К сожалению, часть участников с турецкой стороны — например, Осман Кавала — были арестованы за попытку выстраивать эти связи.

Свое умение работать с различными изобразительными формами Аведикян раскрыл и в короткометражных работах. «Один прекрасный день» — 12-минутная адаптация новеллы Франка Павлоффа — визуально напоминает ожившее живописное полотно. Методика, используемая автором, ближе скорее к живописи, чем к классической двумерной анимационной школе. Сюжет рассказывает об обществе, в котором неожиданно правительство требует избавиться от собак во имя общественного спокойствия. Герои фильма идут на этот шаг, однако, получив желаемое, государственная система лишь усиливает давление, требуя все новых и новых жертв.

В другой работе — «Собачьи истории» — сохраняется авторский визуальный подход. Перед нами предстает Стамбул начала прошлого века. Герои фильма — уличные собаки, а точнее, целый мир, существующий параллельно человеческому в переулках и на рынках столицы Османской империи. Их жизнь свободна, но свобода эта условна: по правилам ислама собак нельзя пускать в дом. Разбираться же с тем, что происходит на улицах, ни правительство, ни общество не стремятся — до поры до времени. Младотурки, увлеченные идеей «модернизации» и «очищения улиц от грязи», ищут способ решить «собачий вопрос». В город приезжает французский специалист, предлагающий «цивилизованный метод» сокращения популяции — по сути, систему лагерей. Однако даже такие жестокие меры кажутся местным властям излишними. Ночь, густые, маслянистые краски Стамбула — и перед нами бегущие животные, пытающиеся скрыться от рук. Небольшие клетки становятся их тюрьмой, но не конечной точкой их пути. Необитаемый остров, далекий от человеческих глаз, — вот куда их везут на корабле. Оставленные там, буквально сбившись в кучу, собаки впадают в безумие и пытаются переплыть водную преграду в отчаянной попытке спастись, но это оказывается им не под силу. В это время за вечерним столом местные чиновники празднуют «победу», однако то ли ветер, то ли наваждение доносит до них отчаянный лай оставленных животных. В этом мультфильме несложно увидеть аллюзию на судьбу армянского населения Анатолии, которое спустя некоторое время после «очищения» улиц Стамбула от собак фактически повторило их путь, — но уже с куда более изощренной жестокостью.

Байопик «Параджанов», вышедший в 2013 году, предлагает проследить взлеты и падения творческого и личного пути мастера. В начале фильма мы оказываемся на съемочной площадке «Теней забытых предков». Уже после успешной премьеры на Параджанова обрушиваются гонения — его обвиняют в украинском национализме и «мужеложестве».

Аведикян не обходит эти темы в попытке канонизировать образ: словно создавая фреску, он соединяет разрозненные эпизоды в цельное повествование. Параджанов, роль которого исполняет сам режиссер, предстает импульсивным художником, доводящим эстетику до предела не только в искусстве, но и в собственной жизни. Такой персонаж не мог остаться безнаказанным в системе, требующей тотального подчинения — в том числе художественного. Эпизоды тюремного заключения подчеркивают отчуждение художника в мире, где само право «быть собой» становится поводом для преследования. Это наказание — уже в форме одиночества — продолжает сопровождать его и за пределами тюрьмы. Аведикян создает предельно личный и сжатый портрет художника, оказавшегося одновременно и проклятием, и источником вдохновения для армянской культуры. И, пожалуй, главное, что удается фильму, — это не столько зафиксировать биографию, сколько уловить «мотив» Параджанова: его неукротимую свободу, которая неизбежно вступает в конфликт с любой системой.

Последним на данный момент игровым фильмом Аведикяна стал «Тот, кого ждали» 2016 года — комедийная притча о французском актере, случайно оказавшемся на границе Армении и Азербайджана. Жан-Поль Бользек, известный французский актер, после тура по Азербайджану собирается вернуться во Францию, однако нерадивый бакинский таксист по странному стечению обстоятельств высаживает его прямо у границы. Пешком перейдя невидимый барьер, Жан-Поль оказывается в армянской деревне, где его первым делом принимают за вражеского шпиона. От народной расправы его спасает лишь созвучие фамилии с неким Бользамяном — французским армянином, возвращения которого здесь ждут уже много лет. Согласно местному поверью, однажды вернется «тот самый» — бывший уроженец, добившийся успеха, которому предстоит избавить деревню от перебоев с электричеством и других проблем социальной неустроенности. Практически плененный коллективной надеждой жителей, Жан-Поль пытается вырваться, но это оказывается не так просто: связь в горах не ловит, а отсутствие штампа о пересечении границы лишает его возможности спокойно покинуть страну. Меланхоличная сатира Аведикяна перерастает в серьезный разговор об ожидании и болезненных отношениях между армянским обществом и диаспорой. Будучи сам представителем диаспоры, автор пытается разобраться в природе этой почти мифологической веры в спасителя, который однажды вернется и решит накопившиеся проблемы.

И хотя интонация фильма остается ироничной, она пронизана теплотой: так же, как и сам Жан-Поль постепенно проникается любовью к Армении, в какой-то момент с горечью восклицая: «Я хочу стать армянином». Этот парадокс — желание принадлежать и невозможность до конца укорениться — Аведикян выносит за пределы сюжета, превращая его в прямой разговор со зрителем. В интервью для портала Hetq он формулирует это предельно ясно: «Неправильно, если Армения ожидает помощи от диаспоры только потому, что эти армяне живут в странах, где они более свободны и богаты, или если помощь должна успокаивать их совесть, при этом не вмешиваясь в армянские дела. На мой взгляд, мы должны задавать вопросы и находить ответы. В Армении некому задавать такие вопросы. Есть только респонденты. Есть герои и жертвы. Но вопросы нужно задавать один за другим».

Его вовлеченность выходит далеко за пределы киноэкрана и театральной сцены. Во время войны 2022 года он активно занимался общественной деятельностью — собирал подписи, выступал с обращениями к французским политикам, привлекая внимание к происходящему. В Ереване им была основана Atelier d’Art Dramatique — Ателье драматического искусства, где уже на протяжении нескольких курсов выпускаются актеры, прошедшие обучение на французском и армянском языках под руководством ведущих мастеров французского театра. Эта мастерская стала своего рода лабораторией и одновременно театральным мостом — между внутренней Арменией и диаспорой, между будущим и прошлым, между традицией и поиском новой формы. Именно здесь сегодня формируется то художественное наследие, которое Аведикян создает уже сейчас.