Болгарию могут сообразить на троих

Болгария идет на восьмые выборы за пять лет, и к настоящему моменту возникла дилемма: останется ли она не слишком эффективным, раздерганным, но все же европейским государством — или в Софии начнет складываться парламентское большинство, готовое спорить с общеевропейской линией, пересматривать поддержку Украины и возвращать в центр политики старые российские сюжеты.

Чтобы понять, как этот прогноз может реализоваться, важно обозначить ключевых игроков болгарской предвыборной кампании. Речь идет не о классическом противостоянии «правых» и «левых», а о более сложной конфигурации. В центре — коалиция «Прогрессивная Болгария», связанная с бывшим президентом Руменом Радевым. Ей противостоят традиционные проевропейские силы, в первую очередь блок вокруг Бойко Борисова, лидера партии «Граждане за европейское развитие Болгарии» (ГЕРБ). На другом полюсе — открыто прокремлевское «Возрождение», а также преемница коммунистического режима, соцпартия (БСП), сохраняющая остатки влияния за счет более старого и социально уязвимого электората.

Именно возможная комбинация этих сил и создает сценарий парламентского большинства, о котором сейчас говорят аналитики. По оценке портала «Свободна точка», если в следующий парламент пройдут «Прогрессивная Болгария», «Возрождение» и БСП, то эти три силы вместе могут получить более 120 мандатов — то есть арифметическое большинство. Две партии из этого набора считаются гарантированно проходными уже сейчас, а БСП держится у барьера.

Влияли, влияют и собираются влиять

Характерно, что моментом окончательной политической кристаллизации явился спор вокруг подписанного 30 марта действующим премьером Андреем Гюровым десятилетнего соглашения о сотрудничестве в сфере безопасности с Украиной. Реакция на него разделила болгарских игроков по настоящей линии разлома — не «правые/левые», а «европейский курс/русский реванш».

Необходимо сказать, что опасения по поводу российского влияния больше не ограничиваются болгарской внутренней полемикой. Центр исследования демократии в Софии в опубликованной 31 марта сводке пишет, что подготовка к парламентским выборам в Болгарии проходит «в информационной среде, допускающей злоупотребления и структурно уязвимой», а главное слабое место — это «глубоко встроенная система распространения и усиления внешних нарративов», способная переводить их в мейнстримный политический формат. В том же документе говорится о действующей «инфраструктуре массированного вброса контента», о масштабном перепосте материалов российских источников, находящихся под санкциями ЕС, — прежде всего государственных медиа и связанных с ними платформ, и о том, что такой механизм действует без серьезного вмешательства государства. Как раз государственное агентство БТА и отмечает, что Болгария остается одной из стран ЕС, наиболее подверженных злонамеренному внешнему влиянию и при этом наименее подготовленной к эффективному противодействию ему.

Общеевропейский резонанс электоральная проблематика получила в начале апреля, когда стало известно, что София попросила у ЕС содействия в борьбе против внешнего вмешательства перед выборами, связанного с Россией. Речь идет о задействовании механизмов Европейской службы внешних действий (включая структуры стратегических коммуникаций, занимающиеся мониторингом и разоблачением дезинформации), а также о более плотной координации с крупнейшими цифровыми платформами — Meta*, Google и TikTok — для оперативного выявления и ограничения распространения манипулятивного контента в режиме, близком к реальному времени. По имеющимся сведениям, обсуждается и обмен аналитикой между болгарскими институциями и европейскими структурами, чтобы быстрее фиксировать кампании влияния, отслеживать их источники и реагировать до того, как они успевают воздействовать на массовое восприятие.

Сам факт обращения к Брюсселю свидетельствует:

Главный бенефициар момента

Если вынести за скобки шумные лозунги, то персональный центр этого сюжета — Румен Радев. Не Костадин Костадинов из «Возрождения», бравирующий «русским» прозвищем Костя Копейкин, не БСП и не очередная «партия гнева» из числа мелких политических объединений, а именно бывший президент, который в январе ожидаемо ушел со своего поста, чтобы перевести личный рейтинг в ресурс партийной машины. Его коалиция лидирует сейчас в предвыборных опросах с поддержкой около 30%. При этом социологи замечают: это не прогноз окончательного результата, а моментальный срез среди решивших голосовать.

Подтвержденный факт состоит в том, что Радев — самый сильный персональный бренд в нынешней кампании. Превосходно владея популистскими методами, Радев строит кампанию на борьбе с коррупцией, злоупотреблениями с еврофондами и фиктивными тендерами, параллельно подпитывая скепсис к «централизованным решениям», вырабатываемым на уровне ЕС, и настаивая на необходимости «поднимать голос» в защиту национального интереса. В той же логике он регулярно апеллирует к исторической памяти — моментам, когда «болгарский народ брал судьбу в свои руки» вопреки воле внешних сил, аккуратно переводя этот образ в сегодняшнюю политическую повестку. Вывод, который напрашивается, таков: для значительной части избирателей Радев стал одновременно фигурой протеста, фигурой порядка и фигурой «национального суверенитета». Именно эта тройная оболочка делает его особенно опасным для проевропейских оппонентов. Он может говорить языком социальной справедливости и антикоррупционного очищения — а на практике втягивать страну в куда более двусмысленный, выгодный Москве курс.

В этом и состоит его политическая сила. Да,

Этот бэкграунд никуда не исчезает и хорошо считывается как оппонентами, так и частью избирателей. Однако его привлекательность для электората строится не на прямой любви к Кремлю, а на смеси усталости от партий, раздражения коррупцией, презрения к привычным коалиционным сделкам и недоверия к брюссельскому языку. Поэтому спор вокруг соглашения с Украиной оказался таким важным: он показал, что в критический момент Радев инстинктивно оказывается не на линии европейской мобилизации, а на линии торможения, сомнения и пересмотра. «Подобные обязательства не должны приниматься без санкции Народного собрания», — сказал он, переводя вопрос из плоскости внешней политики в плоскость легитимности и процедур — типичный для него ход. И именно так — не в виде открытого лозунга «за Путина», а в виде постоянного «давайте не спешить», «служебный кабинет не имел права», «нужна широкая дискуссия» — пророссийский разворот и входит в государственную ткань.

При этом, повторим, не стоит упрощать и изображать Радева прямым агентом Москвы. Суть в другом: уже само его выдвижение в центр политической сцены смещает центр тяжести болгарской политики. Оно легитимирует сомнение в поддержке Украины, превращает тему «суверенного курса» в прикрытие для дистанцирования от общего европейского решения и собирает вокруг себя крайне разнородный электорат — от умеренно левых и обиженных на систему до открыто ревизионистских и антизападных групп. В результате, даже если сам Радев будет осторожен — открытым антизападником он пока представать не желает, — созданное им поле может привести в парламент тех, кто осторожным быть не собирается.

Деньги, сети и влияние

Премьер Гюров сообщил 2 апреля, что в ходе операций МВД против скупки голосов изъято более 500 тысяч евро. По его словам, число соответствующих «сигналов» выросло в семь раз, а задержанных — в четыре раза по сравнению с предыдущими выборами. В материале портала «Сега» приводятся конкретные эпизоды: в Поморие, например, в металлическом сейфе нашли 20 тысяч «целевых» евро; другую крупную сумму денег — в офисе при торговом объекте, хозяин которого подозревается в склонении жителей голосовать за конкретного кандидата и партию. Так что в болгарской кампании одновременно работают как старые механизмы — наличные, списки, местные посредники, так и новые — цифровые контуры влияния.

Именно сочетание этих двух слоев — цифрового и архаически-клиентелистского — и делает перспективу пророссийского большинства реалистичной. Низкая явка, привычка избирателя к апатии, покупка голосов на местах, плюс инфошум и сетевое подталкивание — все это способно дать не обязательно победу одной «русской партии», но сводный парламентский результат. «Свободна точка» поэтому и пишет не о триумфе одного игрока, а о потенциальной связке «Прогрессивной Болгарии», «Возрождения» и БСП. Это, строго говоря, не готовая коалиция, а база для большинства по итогам голосования. Но именно такие сценарии и плодотворны: они начинают жить раньше, чем оформляются политически.

Публичная тревога

Видный обозреватель Димитр Попов пишет на Faktor.bg в колонке от 25 марта: «Уже есть много сигналов, что главной ставкой этих выборов станет не столько победа Радева или Борисова, сколько будущее российского влияния в Болгарии». Даже новая спираль досрочных выборов, по его словам, «лучше, чем правительство «Прогрессивной Болгарии», которое бросит нас в объятия Москвы».

Правду жизни тот же источник показывает так: «В цыганских кварталах идут показательные, для галочки, рейды, в то время как Кремль не просто скупает, а фактически крадет голосование 19 апреля… Спецслужбы находятся как будто под наркозом, и никто всерьез не противодействует ни гнусной российской пропаганде, ни промыванию мозгов в социальных сетях».

Faktor описывает и технологическую сторону кампании. По этой версии, выборы для России — «крупный приоритет», TikTok «наводнен роликами с Радевым», а число фальшивых страниц в Facebook* в поддержку его партии выросло на 550% за неделю. Это, конечно, оценка из публицистического текста, а не судебно установленный факт. Но важно другое: публицистическая тревога вполне совпадает с приводившимися выше выводами Центра исследования демократии.

Всем по серьгам

Вопрос ближайших недель в Болгарии звучит уже не как «Кто выиграет выборы?», а как «Кто задаст смысл победе?». Вряд ли победа Радева может быть сведена к мандату на очищение системы, борьбу с коррупцией и защиту национального достоинства — эти темы уже сейчас работают прежде всего как электоральные рычаги. Куда вероятнее, что после выборов они будут дополнены и вытеснены риторикой «особого пути» и суверенного выбора, рассчитанной на удержание ядра — разочарованных, социально уязвимых и стареющих избирателей. В этом развитии событий смысл победы смещается: от обещаний очищения — к легитимации разворота.

Главный возможный результат выборов 19 апреля для Болгарии — это не появление формального «пророссийского кабинета» (он и не обязателен), а формирование устойчивого парламентского большинства, способного системно блокировать и размывать общеевропейскую повестку изнутри ЕС и еврозоны. Практически это означает конфликты с Брюсселем по линии верховенства права и бюджетной дисциплины, попытки ревизии или саботажа санкционной политики, а также торможение военной и финансовой поддержки Украины. Для страны в еврозоне, каковой Болгария стала 1 января с.г., это имеет прямые финансовые последствия: рост премии за риск по государственным облигациям, ухудшение условий заимствования, давление на банковский сектор и ухудшение инвестиционного климата. К этому добавляется перспектива политического «охлаждения» со стороны европейских институтов — от более жесткого контроля за расходованием фондов до неформального снижения доверия к Софии как партнеру. В итоге речь идет уже не о частичном «непопадании в Европу», а о постепенном ухудшении позиции внутри нее.

Для Москвы выигрыш в Болгарии носит чисто прагматичный характер. София в роли «внутреннего оппонента» Брюсселя — идеальный инструмент для размывания санкционной политики и реанимации российских интересов в энергетике под прикрытием «национального суверенитета». Это не просто имиджевый успех, а создание прецедента «тихой эрозии» ЕС изнутри. Репутационный эффект здесь важнее прямых лозунгов: пример страны, которая остается в еврозоне, но де-факто играет на стороне Кремля, станет серьезным вызовом для единства Запада.

В конечном итоге, опираясь на треть голосов, Радев сможет обеспечить себе политический бенефис, но ценой этого триумфа станет системная маргинализация Болгарии. Страна рискует застрять в зоне неопределенности, где торможение реформ и игра на внутренних противоречиях ЕС неизбежно приведут к экономическому и геополитическому отставанию от общеевропейской динамики.

* Американская компания Meta, которой принадлежит Facebook, в России признана экстремистской и запрещена.