Начав под разными предлогами процесс национализации промышленных и финансовых активов, государство, похоже, теперь обратило внимание и на интеллектуальную собственность.
Искусство, как учили большевики, «принадлежит народу», и в СССР государство с авторскими правами особо не заморачивалось: в первые годы национализация произведений классиков шла полным ходом, позднее появился институт принудительного выкупа авторских прав. Только в начале 1970-х годов страна присоединилась к Всемирной конвенции об авторском праве, а уже в постсоветское время, в 1994 году, к более строгой, Бернской. В этом отношении сегодняшняя Россия становится похожа на Советский Союз: все чаще так называемые общественные интересы служат предлогом для нарушения индивидуальных прав, и в этом смысле исключительные права авторов и их наследников не уникальны: они наравне с другими правами человека и гражданина, хотя и гарантированы Конституцией РФ, но не защищены от текущего законодательства и правоприменения.
На встрече президента со своим Советом по культуре председатель Союза театральных деятелей Владимир Машков пожаловался, что (цитата по Kremlin.ru) «некоторые покинувшие Россию наследники авторов запрещают ставить спектакли на основе литературных произведений своих предков…».
Владимир Путин живо откликнулся: «Так называемые наследники, они имеют определенные права. И иногда ими злоупотребляют. Согласен — надо внимательно посмотреть на нормативную базу и соответствующим образом отреагировать в цивилизованном ключе, но точно совершенно принимать меры по защите интересов общества».
В соответствии с действующей статьей 1281 Гражданского кодекса (ГК РФ) исключительное право на произведение действует в течение всей жизни автора и еще семидесяти лет, считая с 1 января года, следующего за годом его смерти, после чего произведение переходит в общественное достояние. Если произведение опубликовано после смерти автора (как произошло с рядом произведений Михаила Булгакова), 70 лет отсчитываются от года, следующего за годом первой публикации.
Автор обладает также рядом неимущественных прав, которые неотчуждаемы, непередаваемы и охраняются бессрочно — это право авторства, право на имя и право на неприкосновенность произведения, включая защиту его от искажений, которые порочат честь, достоинство и деловую репутацию творца. Эти права не предусматривают никаких исключений, по наследству не переходят, но правом на их защиту обладают именно наследники автора и их правопреемники. По наследству переходит исключительное право на произведение, которое заключается в невозможности использовать его без договора с правообладателями.
В обычных случаях правообладателями оказываются пережившие супруги, дети и внуки, но мало ли что может произойти за 70 лет. Так,
против театральных постановок по произведениям Булгакова возражал внук его третьей жены, вроде бы не имеющий с писателем кровного родства. Но для закона имеет значение не характер родства, а последовательность наследования и правопреемства.
Два специалиста по авторскому праву, к которым обратилась «Новая», прокомментировали диалог на Совете по культуре по-разному.
Доктор юридических наук, завкафедрой ЮНЕСКО по авторскому праву, смежным, культурным и информационным правам и бывший министр печати Михаил Федотов считает, что расширять перечень случаев, когда допускается свободное использование произведений, крайне сложно и опасно. Во-первых, это можно делать только через внесение изменений в часть четвертую Гражданского кодекса РФ, а значит, весьма велика вероятность появления не только внутренних противоречий, но и проблем с конституционностью. Во-вторых, нельзя выходить за рамки Бернской конвенции, которая разрешает государствам-членам делать исключения только в особых случаях при условии, что это не ущемляет необоснованным образом законные интересы автора. Наконец, в-третьих, изъятие из исключительных прав никоим образом не умаляет личные неимущественные права автора, а значит, у наследников останется право защищать неприкосновенность произведения, и с ними все равно придется согласовывать все детали.
Кандидат юридических наук Владимир Энтин — адвокат, директор Центра правовой защиты интеллектуальной собственности, принимавший, как и Федотов, участие в подготовке первого российского закона «Об авторском праве и смежных правах» 1993 года, считает, что вопрос об использовании произведений умерших авторов действительно назрел. Ведь за почти полтора века с момента принятия Бернской конвенции произошло слишком много технологических изменений, прямо касающихся использования авторских произведений. К тому же наследники авторских прав часто оказываются тем, что называется «седьмая вода на киселе». Они не довольствуются правом на получение вознаграждения, распоряжаясь правами на обнародованные произведения так, как считают правильным. Тем самым такие наследники нередко полностью заменяют отношение автора к предложению своим собственным. Выигрывает ли общество от такой подмены, вопрос спорный. Тут надо искать на законодательном уровне какой-то непростой и деликатный механизм.
Плохо, что вопрос об изменении порядка использования авторских прав умерших авторов на Совете по культуре был поднят конъюнктурно, на примере наследников драматурга Александра Володина, которые отказали Театру Табакова в постановке его пьесы, сочтя ее неуместной в условиях СВО. Теперь поручение, которое даст Путин, и сама работа над проектом поправок тоже будут носить конъюнктурный характер.
В любом случае надо ждать появления проекта поправок в часть четвертую ГК РФ и предметно обсуждать со специалистами уже их.