С чего начать? Если вы читаете этот текст на нашем сайте, значит, вы нашли способ на сайт попасть. Спасибо вам за упорство и за то, что цените нашу работу настолько, чтобы искать способы с ней ознакомиться. Если вы перешли на этот текст по ссылке в Телеграме — еще раз спасибо. Впрочем, вам могло, конечно, и случайно повезти — Телеграм то замедляется, от «отвисает». Но в основном теперь для его уверенного использования тоже необходимо что-то придумывать. Хотя уж в смекалистости нашему народу равных найдется немного. Строгость законов мы чем только не компенсировали помимо необязательности их исполнения. Так что — спасибо за все!
Чем продолжить?
Никогда не надо торопиться нести с собой веревку, мыло и табуретку — если надо будет, вам выдадут весь инвентарь за казенный счет.
Я думал об этом, всю минувшую неделю листая каналы в своей ТГ-ленте, которые помимо ставших уже привычными коротких ссылок в конце постов «Мы в МАХ», стали еще и дополнительно акцентировать на этом внимание. Мол, скоро тут все сломается, поэтому ищите нас там. Читайте продолжение там. Подпишитесь там, а то нас уволят (было даже и такое).
Переходить в МАХ изначально мало кто хотел. В Телеграме нам удобно, привычно, налажено. У нас тут подписчики — у кого-то их даже много. Зачем без необходимости куда-то мигрировать? Особенно если тебе выкручивают руки, ноги и прочие части тела и загоняют в цифровой сарай, как скот… Нет, про скот в эти дни каламбурить лучше не надо. Скот в эти дни не загоняют, а наоборот — выгоняют. И какие бы ни были реальные причины массового забоя животных, с людьми при этом обращаются не по-человечески. Считая уважение к ним проявлением слабости, а унижение — утверждением порядка.
С Телеграмом и вообще блокировками интернета, по сути, происходит то же самое. С нами не хотят разговаривать как с разумными, равными себе людьми. Нас ставят перед фактом, придумывая в качестве объяснения ничего не объясняющие формулы «для вашей же безопасности», «для вашего же блага» — мы-то блага своего не понимаем, обезопасить себя не можем, знать всю правду нам незачем. И мы в этой роли начинаем обживаться. Не сопротивляться, используя разумные законные возможности, а помогая цензуре делать ее работу. Чуть не написал «ставя телегу впереди лошади», но подумал, что каламбуров на сегодня уже достаточно.
Самоцензура даже хуже цензуры, потому что мы домысливаем за цензора, от страха увеличивая глаза и самостоятельно придумывая себе ограничения.
Придумывая даже больше, чем на нас иной раз планируют наложить. Сразу переходя к стадии принятия.
Принятия унижения.
Конечно, для многих владельцев каналов — это не просто способ общения или развлечение, а бизнес или его «коммуникационная» часть. Люди боятся, что их дело пострадает, и заранее готовят запасные аэродромы и резервные площадки. Имеем ли мы право упрекать их за это, делая выбор в пользу абстрактных идеалов и показного непослушания? Нет, упрекать мы не можем. Даже больше скажу: в использовании того же МАХа нет изначально ничего предосудительного. Этот ресурс — такой же инструмент, как и Телеграм. Он может использоваться для плохого дела или хорошего, но зависит это в первую очередь от того, кто им пользуется, от его целей. Легендарный топор стал символом насилия только после того, как попал в руки Родиона Раскольникова.
Но, не упрекая никого, все же спросим: всё ли вы сделали, чтобы отстоять свои интересы? Прежде чем принять унизительные условия, пытались ли вы отстоять свое право выбора? Ведь если мы согласимся с блокировками, согласимся с тем, что вместо навигатора нам требуется бумажная карта, вместо смартфона — телефонная будка, вместо такси — «пешком прогуляетесь», если скажем, что это и есть наше благо, ради которого все делается, то мы обманем сами себя и сами от себя даже не станем скрывать, что соглашаемся на унизительные условия просто так, потому что «деваться некуда и надо как-то приспосабливаться».
Мы успокаиваем себя тем, что здесь уступим, а потом от нас отстанут. Что, в конце концов, будут же белые списки, не заставят же нас и правда ходить с бумажными картами и звонить через таксофон. И коров сожгут не всех. А если у соседа корова сдохла, а моя цела — это же прямо традиционная ценность наша.
Мы не понимаем — точнее, не хотим признаваться самим себе — что нет никакой точки, черты или линии, на которой «они» остановятся. Эта машина может двигаться только в одном направлении.
Она может делать это медленнее или ускоряться, она может даже на короткий момент вроде бы вовсе остановиться. Но буквально лишь для того, чтобы набрать побольше воздуха в механические легкие и двинуть дальше.
Единственное, чего она делать не может, не хочет и не будет — это включать задний ход. Создать иллюзию отступления способна, но реально отступить — нет. Поэтому не помогайте ей хотя бы сами, принося веревку, мыло и табурет.