Когда вокруг все висит на волоске, а время делится на упущенное и подлётное — пойти посмотреть историю про отрубленную голову бывает полезно и даже утешительно. Такая крайняя степень варварства займет воображение часа на два — глядишь, и варварство средней степени притихнет в кулисах мозга.
«Думали, покажем «Саломею» раза три и хватит, — сказала шепотом директор театра «Гешер», — а народ все идет». Действительно, аншлаг. Спектакль на английском. Зал не дышит. При этом что его захватывает — сразу не поймешь. «Бывает все на свете хорошо, в чем дело, сразу не поймешь» — как пелось в одном фильме.
Хорош бассейн посреди сцены. По тексту Уайльда — заброшенный водоем. По шкале символов — увеличенный макет серебряного блюда, бликующего в ожидании главы усекновенной. Зеркало для героя. У озера. Ассоциации, связанные с водой, всегда неисчерпаемы. Хотя этот бассейн остается самим собой до конца, а кто приближается к нему — скользит и промокает. Эдакое спа с напитками за барной стойкой. Интрига сценографии, не дающая забыть, кто есть Ирод — римский наместник, а римляне все по уши в банях и инцестах. (На самом деле Ирод тут никакой не всемогущий тетрарх, а страдающий биполяркой невротик, ироничный и достоверный.)