Кадр из фильма «Сказка о царе Салтане»
Фильм Сарика Андреасяна «Сказка о царе Салтане» по кассовым сборам в России с начала года подобрался вплотную к первой тройке. К концу мартовских праздников картина собрала почти 2 млрд рублей. «Чебурашку 2», порвавшего кинотеатры в самое хлебное для проката время — в новогодние каникулы, уже не догонит, но обойти «Простоквашино» и «Буратино» еще может. Экранизации детских сказок в этом году вообще укладывают на лопатки взрослое кино, но этому сами не рады современные российские идеологи и Z-пропагандисты. Прокат «Салтана» сопровождался публичной критикой советницы президента России по вопросам культуры и искусства Елены Ямпольской. «Чебурашке» досталось еще сильнее.
«Роковой ошибкой нынешнего воскресного дня было привести ребенка на кино-Салтана. Как я такую слабину дала, Бог знает. Ведь смотрела же «Онегина». В самолете причем смотрела. До сих пор помню, как на высоте десять тыщ хотелось выйти вон. Бес попутал, словом. Так понимаю, отсебятина вместо Александра Сергеевича официально узаконена. Преград не существует. Ладно, еще когда в прозе. Но открывать пушкинскую сказку дурно рифмованной пыткой для зрительского уха…»
«Онегин» — еще один недавний фильм Сарика Андреасяна, самого, пожалуй, критикуемого российского режиссера, штампующего кино как горячие пирожки. Сначала молодой творец огребал от критиков за примитивные комедии, а с 2016 года взялся за серьезные темы: за страшное землетрясение 1988 года в родной Армении и за историю осетина Виталия Калоева, потерявшего в авиакатастрофе всю свою семью и убившего швейцарского авиадиспетчера Петера Нильсена. А с 2024-го под горячую руку Сарика начал попадать Пушкин. Всего 41-летний Андреасян наснимал уже 29 фильмов, штампуя их по пять в год. Для сравнения: Алексей Герман-старший за всю жизнь снял 6 фильмов (в том числе «Трудно быть богом», который заканчивали уже без него), Андрей Смирнов — 12, оскароносец Владимир Меньшов — 11, а Андрей Тарковский — 8, не считая курсовых и дипломных короткометражек.
С таким бэкграундом было бы странно рассчитывать на то, что история про Салтана станет для Андреасяна художественным или философским прорывом. На этот раз проблемой стало то, что он взялся экранизировать, по сути, притчу — внешне простейший пушкинский сюжет. В стихотворной сказке нет ничего лишнего, она отличается не только своей довольно предсказуемой моралью, но и поэтической красотой. Когда Сарик брался за «Землетрясение», «Непрощенного» или «Чикатило», он следовал простому правилу — четко соблюдать хронологию и фактологию. Такой рутинно-конвейерный подход позволял минимально портить конечный продукт. С «Салтаном» так сработать не могло — сюжет требовалось чем-то дофаршировывать. От фирменного юмора режиссер не смог удержаться — и этот юмор посреди всего хрустального великолепия с островом Буяном, царевной Лебедь, белочкой с изумрудными орешками и добрым и человечным царем выглядит неуместным. Хотя непритязательная публика и дети, наверное, похихикают.
Кадр из фильма «Сказка о царе Салтане»
Чтобы ухахатывались и скептически настроенные взрослые, включая Ямпольскую, не хватило, пожалуй, любимого актера Сарика — Дмитрия Нагиева в роли царя Салтана. Салтаном стал Павел Прилучный. Одна из главных женских ролей — царицы Аннушки — досталась жене Андреасяна Лизе Моряк. Ее Аннушка была молчаливой и флегматичной, благодаря чему картину не испортила, — но режиссеру и тут прилетело за то, что дал супруге стерильно положительную роль.
Добрый и человечный царь, кстати, тоже смотрится необычно. Но тут уже не вина Андреасяна и не вина Пушкина.
Смутило ли госпожу Ямпольскую то, что царь-батюшка, которому бьют поклоны, не только доверчив, но и отходчив, и демократичен, что гуманистическому началу его учит его советник Иван (Антон Богданов) и государь во всем ему потакает, — неизвестно.
«Совершенствуя» Пушкина, Андреасян приписывает в финале Салтану порыв повесить Бабариху (у Александра Сергеевича повесить хотели только гонца, который прислал ему дурную весть про «неведому зверушку»). Но в итоге никого не наказали, все пели и плясали под песню Димы Билана «Невозможное возможно», перешедшей в рэп. И вот это советница Путина вынести была совершенно не в силах. Понять ее очень даже можно: финальная дискотека всех героев под поп-композицию — нечто совсем нелепое. Песню Билана, очевидно, доработали люди, фигурирующие в титрах в качестве композиторов: Арташес Андреасян, Манук Казарян и Эдгар Акобян. Ямпольская — все-таки бывший театральный критик, и ей ли не разглядеть, что фильм «Сказка о царе Салтане» выглядит выпущенным на потребу антрепризным спектаклем.
Кадр из фильма «Сказка о царе Салтане»
А еще мультиком. Произведение больше всего подходит именно для анимации — и по хронометражу, и по наличию сказочных персонажей, которых крайне сложно снять «живьем»: белка, что орешки всё грызет, 33 богатыря с дядькой Черномором и, конечно же, царевна Лебедь. Плюс царство Гвидона на острове Буяне, которое отстроить на «натуре» нереально, если бюджет меньше, чем у Михалкова. Поэтому все необходимое было нарисовано с помощью компьютерной графики, причем для топового кино нарисовано — на троечку. Особенно тридцать три богатыря: все, конечно, красавцы удалые, но размером с лохнесское чудовище каждый, хотя отрекомендованы царевной Лебедь как ее родные братья.
Внесли создатели фильма маленькую лепту и в текущую демографическую пропаганду: благословив Гвидона и Лебедь, Лиза Моряк повелела им в прозе «с детишками не затягивать». Но даже это не растопило государственное сердце Елены Ямпольской.
К порциям оплеух от кинокритики Сарик Андреасян с каждым годом привыкает всё больше, но и всё увереннее пытается отстаивать собственную идеологию ширпотреба. А поскольку по природе является человеком вспыльчивым, в итоге получается гремучая смесь. Год назад, отвечая на вопрос одной из студенток Московской международной киношколы о том, снимает ли он кино только ради денег, и вспомнившей Тарковского, он заявил:
«Я ненавижу Тарковского. Тарковский — это ужасно. Это деградирующий кинематограф, остался 60 лет назад, забыли это. Если вы хотите быть нищими, кончеными, блюющими кинематографистами, идите на хер».
Студентка зрила в корень: потомки советской интеллигенции, тянувшейся к Тарковскому, сегодня симметрично испытывают «личную неприязнь к Папишвили», то есть к Андреасяну. При этом он делает кассу. Более того, он выполняет ровно ту задачу, которую ставили еще перед министром культуры Мединским, при котором Сарик и расцвел: российское кино должно быть окупаемым. И в этом году он выполняет еще одну задачу — поднимает детское кино, которое заполнило все верхние строчки в таблице сборов российского проката.
Сарик Андреасян. Фото: Агентство «Москва»
То, что некоторые персоны, «приближенные к императору», при этом недовольны содержательной частью, может быть проблемой. И если Елену Ямпольскую в данном случае понять можно (ее порыв на этот раз был связан с вопросами художественного уровня, а не стремлением всех загнать под задачи партии и правительства), то недобрый глаз великого и ужасного Дугина упал на необычные киносборы-2026 по более фундаментальным причинам. Феноменальный результат «Чебурашки 2» в начале года (больше 6 млрд рублей), оказывается, подрывает его бетонные идеи. Отдышавшись от новогодних праздников, Дугин назвал вымышленного ушастого зверюгу «концентрированным выражением того слабоумия, с которым я (то есть он. — С. Х.) сражаюсь всю жизнь», обвинил в развале СССР и вскрыл его дьявольскую сущность:
«Образ Чебурашки создан на основании древних пентаклей, воспроизводящих символические черты демона Луны Шедбаршемот Шертатана».
Крокодила Гену Дугин в потусторонние субстанции пока не записал, но заметил, что в наших краях крокодилы тоже не водятся (а значит, считай, тоже «иноагенты»). При этом Дугин обливается крокодильими слезами, ностальгируя по 1930-м, когда дети вдохновлялись героями книги «Как закалялась сталь», и проклинает смутные времена, в которые граждане страны Советов вместо революционных песен принялись петь про волшебника в голубом вертолете.
С «иноагентом» Чебурашкой вызвались бороться и члены комитета Госдумы по культуре. Дмитрий Певцов заявил, что «Чебурашка разлагает детей» и не дает примера для подражания, который понравился бы Певцову. «Нужно забыть о том, что думает народ», — резюмировал народный избранник и одновременно народный артист России.
Кадр из фильма «Чебурашка 2»
Его коллега по парламенту Мусатов на той же сходке культурного комитета предположил, что нового «Чебурашку» сняли те, кто не смог уехать на Запад. Режиссера упрекнули также в том, что он ни разу публично не поддержал военные действия. И, наверное, могли бы упрекнуть еще во многом, но время круглого стола комитета по культуре было ограничено.
Как бы смешно и абсурдно все это ни звучало, недовольное жужжание в околовластных ульях не добавляет оптимизма не только конкретным режиссерам, но и российской киноотрасли в целом. Пресловутая историческая память, которую нам пока до конца еще не отбили,
не позволяет совсем уж беззаботно хохотать, слушая, как детских киносказочников обвиняют в саботаже, а зрителей — в том, что они сплачиваются вокруг инородца Чебурашки, подрывающего основы государственности.
И даже если режиссеров и продюсеров не будут расстреливать, они уже вынуждены закладывать в проекты с дорогостоящими съемками огромные риски того, что любой, казалось бы, самый невинный фильм стараниями таких вот идеологов, как будто сошедших из-под пера Оруэлла, могут положить на полку.
Возможно, в том сказочном королевстве, в котором мы все оказались, все настолько несказочно, что терпеть ремесленника Сарика Андреасяна — это уже лучшее из зол. По крайней мере, до тех пор, пока кто-нибудь не найдет наконец спрятанную в яйце иглу.
{{subtitle}}
{{/subtitle}}