Привычка идти до конца

Пенсионер Константин Селезнев много лет был для чиновников и силовиков неудобным фоном — навязчивым, принципиальным и, главное, настойчивым. Он писал жалобы, получал отписки, снова писал, не останавливался. Судился, выигрывал, снова судился. И в какой-то момент сам оказался по другую сторону баррикад: сегодня Константин Анатольевич — осужденный по статье о военных «фейках».

Селезнев не скрывает своей биографии. В первом письме «Новой» из СИЗО он подробно рассказывал о себе: родился и большую часть жизни прожил в Шахтах Ростовской области, в 1982 году окончил Ростовский государственный университет, по образованию педагог. Преподавал физико-математические дисциплины в вузах, женат, вырастил двоих детей, сейчас на пенсии.

Среди увлечений — пешие походы. «За время жизни в Москве дошел пешком от дома до Твери, Калуги, Владимира, Ярославской области», — перечисляет он, словно подчеркивая: идти до конца — его привычка.

Позже Селезнев сменил форму протеста. В ноябре 2014 года он начал систематически писать обращения в государственные органы — как способ выразить несогласие с их действиями. Свой марафон писем он иронично назвал «Экспериментом по изучению трупа правовой системы РФ». Под «обстрелом» обращений оказались администрация президента, Госдума, Совет Федерации, Генпрокуратура, МВД, ФСБ и Следственный комитет.

Ответы, как правило, сводились к формальным отпискам. Иногда не было и их, тогда Селезнев шел в суды и надзорные органы. По его словам, несколько процессов он выиграл: суды признавали нарушения закона «О порядке рассмотрения обращений граждан».

О каждом этапе своей переписки и судебных баталий Селезнев рассказывал на странице во «ВКонтакте». Тогда же, по его словам, сотрудники Центра «Э» в личных беседах предупреждали его о возможном уголовном преследовании. Реальность настигла его осенью 2023 года.

Поводом для уголовного преследования стали публикации в соцсети. Следствие вменило Селезневу пост от 24 декабря 2022 года за размещенное им письмо Генпрокурору России с упоминанием доклада ООН. Второй эпизод касался обращения к Владимиру Путину от 22 февраля 2023 года. В тексте Селезнев напоминал о решении нидерландского суда по делу рейса MH17 и гибели 298 человек.

Селезнева обвинили в распространении «фейков» о российской армии по мотивам политической ненависти (п. «д» ст. 207.3 УК).

Перед заседанием Лефортовского районного суда по мере пресечения Селезневу стало плохо — в конвойной машине он потерял сознание. Врачи зафиксировали высокое давление. Несмотря на это, суд состоялся и прошел в закрытом режиме. Следователь Ильиных объяснила это «тайной предварительного следствия» и тяжестью обвинения. Пенсионера заключили под стражу за закрытыми дверями, без публики и прессы.

А позднее тот же суд вынес приговор. Селезнева признали виновным и назначили восемь лет колонии общего режима. Апелляционная инстанция оставила приговор без изменений. В ожидании этапа пенсионер нам прислал письмо из СИЗО.

Селезнёв Константин Анатольевич, 1960 г.р.

• ФКУ СИЗО-4 «Медведь» ГУФСИН России

«…Начну про мою первую реакцию на приговор. Это какая-то некая смесь двух реакций: спокойствия и удивления, что судья Альбина Галимова полностью согласилась с аргументами государственного обвинителя. Несмотря на явную ложность этой аргументации и отсутствие в ходе процесса обоснования моей якобы вины. Было ощущение гордости за то, что наше неправовое государство серьезно восприняло мою критику. Соотношение между этими реакциями сложно оценить. Скорее больше гордость, чем удивление.

Надежды на то, что получится избежать реального срока, не было. Позиция и действия судьи очевидно показывали ее солидарность со следствием и гособвинением. Судья отклонила на процессе почти все мои ходатайства, напротив, у прокуратуры все удовлетворяла. Мои выступления прерывались, когда я излагал конкретные аргументы о своей невиновности и процессуальных нарушениях. То есть еще до приговора мне была очевидно видна политическая ангажированность судьи. Она необоснованно отклонила мои ходатайства о вызове многих свидетелей из числа правоохранителей и запросе важных документов. Под абсурдным предлогом закрыла процесс, что якобы в деле есть государственная тайна. Что в деле секретного? Я так и не узнал. <…>

Отмечу еще фальсификацию протоколов судебных заседаний. Так это произошло 23 января 2025 года. Это заседание фактически состояло только из зачитывания мною последнего слова (около 35 страниц рукописного текста с моими тезисами). Длительность заседания три часа. 

Мое ходатайство о приобщении текста моего выступления было удовлетворено. Но текста моего последнего слова нет в материалах дела.

Также на прениях гособвинитель сделала ложное суждение. Она сказала: «Согласно проведенной экспертизе, в действиях подсудимого прослеживается мотив политической ненависти». <…>

Я подал замечание к протоколам по шести заседаниям. Но так и не получил решение от суда. Тем самым де-факто и де-юре я не был ознакомлен с материалами суда первой инстанции. Впрочем, судей апелляционной инстанции не смутило, что я не ознакомился с материалами, и огромное количество фальсификаций в протоколах заседаний. Они начали рассмотрение моей жалобы 15 декабря 2025 года и отказали в удовлетворении.

Сейчас жду, когда меня ознакомят с протоколами и материалами апелляции, начну писать кассационную жалобу. Даже то, что осталось в протоколах, никак не аргументировалось. Приведу пример. 

<…>

Кстати, сразу после окончания рассмотрения моего дела судью Галимову назначили судьей Мосгорсуда. Добавлю, что она еще до начала рассмотрения дела продлевала мне меру пресечения с мотивировкой, что на тот момент не была проведена экспертиза. Хотя она уже тогда была сделана! То есть судья солгала!

Я еще больше убедился, что мое уголовное преследование — это месть за мои обращения на воле. Я не знаю точно, как изменилась бы реакция органов власти на мои многочисленные вопросы и критику. Понятно, что сейчас сильно затруднена возможность подачи в суд исков за нарушение закона «О порядке рассмотрения обращений граждан». Так как пошлина при подаче иска повышена с 300 до 3000 руб. И я бы не смог позволить столь же активно, как и раньше, применять судебную защиту своих конституционных прав. Но просто фиксировать и анализировать ответы и реакцию органов власти (или их отсутствие), почему бы нет.

Хотя сейчас у меня много вопросов к органам власти. Но в настоящее время занимаюсь только своей защитой. 18 декабря я подал обращение в Генпрокуратуру РФ и предложил им подать кассационное представление для проверки законности моего приговора. До сих пор ответа нет. Особенность моего организма: я не люблю, когда мне не отвечают. Я приставуч! Поэтому я подал в Генпрокуратуру еще одно обращение с вопросами: «Ну и что? Ну и когда получу ответ?»

22 января 2026 года я обратился к Уполномоченной по правам человека, предложил ей изучить мое судебное дело, защитить мои права на высказывание своего личного мнения на критику власти и на справедливое судебное разбирательство. Один из смыслов подачи обращений — это показать власти, что я не буду принимать позу подчинения после приговора.

Сейчас я лишен возможности общаться с семьей. Проблем во взаимоотношениях с сокамерниками или сотрудниками СИЗО — нет. Очень не хватает возможности ходить в пешие походы. Я очень часто в подробностях прокручиваю в памяти воспоминания о походах. <…> Часто думаю о семье. 

О трудностях перехода от «рашизма» к либерализму в менталитете россиян. О перспективе прихода либеральных партий к власти. И о многом другом. <…>

От результата *** сильно зависит жизнь в стране на несколько десятилетий. Зависит и сохранение самой РФ. Ее будущее! Но гадать не берусь. Я горжусь собой. Я сделал хорошие интеллектуальные продукты — свой эксперимент по изучению правовой системы РФ. И доказал свою невиновность, а также ложность суждений следствия — обвинения — суда».

* Внесена властями РФ в реестр «иноагентов»