Фото: Оксана Зуйко / Коммерсантъ
Глава СПЧ Валерий Фадеев вспомнил по случаю 70-летия доклада Хрущева на XX съезде про Довлатова и его знаменитую фразу про «четыре миллиона доносов»:
«Действительно было написано 4 миллиона доносов и, если были доносы, — кто их писал? Миллионы граждан, или специально обученные доносчики, или их в НКВД заставляли? Это же фраза ходовая и все на нее опираются. Если это не так, давайте ее разоблачим, потому что это политически очень сильная фраза. Потому что граждане Советского Союза были фактически причастны к этому Большому террору, вот о чем говорит эта фраза».
Тут как раз Музей ГУЛАГа «переформатировали» — действительно, пора бы уже разоблачить, кто и что писал. Довлатов, доносы… Как заострим: это не доносы, а информация в компетентные органы? Или доносов никаких не было? А если не было, то миллионы узников и жертв ГУЛАГа стали ими без посторонней помощи? Тоже бы разоблачить механизмы надо! Тем более что люди, профессионально и годами занимающиеся изучением репрессий и Большого террора, говорят, что доносы-то писали, и писали, видимо, много, но двигателем репрессивной машины были не они, а сама система уничтожения целых социальных групп, которые сталинская власть считала для себя опасными. Но кто будет сейчас заниматься всем этим? Кто будет поднимать вопросы? «Мемориал»** признан «иноагентом» и ликвидирован, музей ГУЛАГа фактически ликвидирован. Памятники Сталину ставятся по всей стране сотнями! Зато таблички «Последнего адреса» сотнями срываются.
Об этом важнейшем проекте Фадеев тоже сказал. Кратко: «Это политический проект, а не проект памяти». Я знаю всего несколько мест, где таблички «Последнего адреса» спокойно висят месяцами. И знаю много мест, где их сорвали. Почему сорвали? Из-за того, что это не проект памяти? А проект чего? Какой политики? Еще добавляют обычно, что это берут на вооружение наши недруги и раскручивают.
Раскручивают что? Тему репрессий? А их не было? Доносы точно не подсчитаны. Но порядок жертв относительно точно вычислен. Только оценка этому полноценно дана не была.
Все осталось в коротком времени перестройки с ее толстыми журналами и вечерними телепередачами. Поговорили, пошумели и забыли, чтобы время спустя опять начать ставить памятники Вождю, торговать фляжками, майками, календарями и прочим хламом с его портретами.
«Последний адрес» не дает забывать о том, каким будничным бывает насилие. Вот в этом доме жил человек, а в соседнем сразу трое, а вон там — еще один. Обычные люди жили обычной жизнью, а потом сгинули. В Петербурге это даже заметнее, чем в Москве, там к исторической застройке относятся бережнее. Там архитектура помнит, что творилось лет восемьдесят-девяносто назад. В столице всякий раз поражаешься, когда видишь эти таблички. Чаще уже не металлические, а картонные — в таком виде их восстанавливают после регулярных набегов вандалов.
С вандалами, к слову, нет никакого желания разобраться? Что движет этим людьми? Да просто узнать — кто они! Алексею Мосину в Екатеринбурге дали 9 дней ареста просто за то, что он в день убийства Немцова пришел к памятнику с цветами. Только за это. За цветы к памятнику. Табличку на доме убитой Анны Политковской уничтожали больше двадцати раз. Нашлась какая-то бурная женщина, которая, кажется, это один раз сделала, и какой-то чудной мужчина, так толком свои мотивы и не объяснивший.
Но чтобы делать подобные вещи раз за разом, чудаковатости или бурного нрава недостаточно. Тут должна быть решимость, расчет и уверенность в том, что тебе за это ничего не будет.
Расчет верный. Ведь говорит же Фадеев про «Последний адрес», волонтеры которого восстанавливают табличку на доме Анны Степановны, что их работа — это не акция памяти, а политика. А памятники Сталину — это не политика, а акция памяти? Какой? И о чем? О том, что сделал Сталин и его банда, хорошо рассказывал музей ГУЛАГа. Его ликвидация — это разве не политика? Но уж точно не акция памяти — скорее, акция беспамятства.
Беспамятства, в котором пребывает общество и пребывает с удовольствием. Наслаждаясь тем, что ничего не помнит. Даже специально прикладывая к этому усилия. Не знать, не помнить, сорвать, «переформатировать». И при этом писать доносы. Про четыре миллиона доносов не скажу, но мы даже по именам знаем стахановцев стукачества, которые гордятся тем, что лично написали сотни кляуз. И этим кляузам неизменно дают ход. За ними следуют административные и уголовные дела, штрафы и сроки.
Так что не удивлюсь, если гласно или не гласно, но покойному Сергею Довлатову припомнят его фразу. Просто кто-нибудь напишет донос — и всё.
{{subtitle}}
{{/subtitle}}