Юрий Смирнов жил в Москве на Лесной улице, напротив Бутырской тюрьмы и пивного ларька. «Во время разных праздников Бутырская тюрьма, расположенная напротив нашего дома, тоже ликует. Во время салютов оттуда слышны возгласы и здравицы. В честь запуска, например, доносилось: «Свободу греческим патриотам!»
А пивной ларёк? Ну, ларёк как ларёк, пиво как пиво, кружки как кружки, люди как люди, всё обыденно, как будто так было всегда и будет всегда, тюрьма и пивной ларёк по соседству.
А ещё неподалёку Тишинский рынок, Тишинка. Там татары продают хорошую военную амуницию, новые сапоги, комбинезоны, портупеи. Инвалид не просит, а царственно принимает милостыню в виде звонких медяков. Напротив сквер, Смирнов и туда захаживал. В сквере забулдыги скидываются, чтобы вскладчину взять бутылку, кто-то качает права: «Я тоже 17 копеек сдал!» Милиционер — «лейтенант молочно-восковой спелости» — волоком по земле, как куль, тащит пьяную старуху, которая отдаёт честь прохожим.
Погода ничего, неплохая, с оттенком безумия, со вкусом бредятины.
«По безоблачному небу плыли кучевые облака». «На спинах спортсменов белели нагрудные номера». Смешно.
Обычная жизнь советского человека — работал прорабом на стройке, потом уходит в НИИ, инженером, переходит в «Союзводпроект», там решает проблемы ирригации и дренажа и готовит бумаги для начальства, для конгресса, но в голове этого инженера всё время вертится рой слов, и в душе то тоска, то удивление; как всю обыденность абсурда и абсурд обыденности влить в стихи?