Внимание журналистов привлекло решение очередной сессии Высшей квалификационной коллегии судей (ВККС) передать в Генеральную прокуратуру материалы, угрожающие так называемыми антикоррупционными исками двум судьям Нижегородского областного суда: председателю административной коллегии Виктору Фомину и судье Вячеславу Сапеге.
Основание такого иска — заметное превышение расходов над официальными доходами, и в этом случае ничего более доказывать не нужно. В прошлом году инициатива подачи таких сенсационных без преувеличения «антикоррупционных» исков к председателю Совета судей Виктору Момотову и председателям Краснодарского краевого и верховного суда Адыгеи исходила от самой Генпрокуратуры, а теперь ее просит об этом ВККС. От перемены мест слагаемых сумма не меняется, но новая схема подчеркивает, что инициатива чистки исходит не с Большой Дмитровки, где генеральный прокурор Игорь Краснов сидел раньше, а с Поварской, где он царит теперь.
Пикантности в кейс Фомина добавляет такая деталь: он ходатайствовал перед ВККС о рекомендации на пост заместителя председателя Нижегородского облсуда, а вместо этого получил «черную метку» в виде перечисления принадлежащих ему и его родственникам недвижимости и автомобилей. Это означает, что не только мы не понимаем, как система выбирает жертв, но и жертвы до последнего момента не понимают, что «за ними уже пришли».
Между тем Фомин — не единственный, кому ВККС отказала в претензиях на повышение: в декабре такой отказ получили еще шестеро судей,
включая претендентов на должность председателя Калужского областного суда, на руководящие посты в Ставропольском и Ярославском областных судах, в Верховном суде Кабардино-Балкарии и др.
На фоне скандала в Нижегородском облсуде незамеченным прошло сообщение о том, что ВККС только что «прекратила отставку» бывшего председателя Верховного суда Адыгеи Аслана Трахова, так же как в конце прошлого года она лишила статуса бывшего председателя Краснодарского краевого суда Александра Краснова. Это означает, что в отношении этих двоих уголовные дела могут быть возбуждены по общим правилам: статус судьи их больше не защищает — но пока таких сведений нет.
Вряд ли проверки в отношении перечисленных судей начались только осенью прошлого года, когда Краснов занял пост председателя Верховного суда. Скорее материалы о коррупции на разных судей давно лежат в сейфах региональных управлений ФСБ, и вопрос только в том, давать ли им ход. Задача спецслужбы — вовсе не возбуждение уголовных дел, а информация и контроль над системой. У Краснова оказался достаточный вес, чтобы заставить ФСБ вытащить какую-то часть имеющихся материалов на свет.
Во всех перечисленных случаях мы видим одну и ту же схему:
- «антикоррупционный» иск Генпрокуратуры, в рамках которого сведения об имуществе, лежащие в сейфах, извлекаются на свет;
- обращение этого имущества в доход государства через суд, в ходе которого вскрываются дополнительные подробности;
- лишение статуса через ВККС;
- угроза уголовного дела (до этого, правда, пока ни разу не дошло).
Тесная связь между председателями судов разных регионов и география уже заявленных «антикоррупционных» исков позволяет предположить, что «копнуть» можно и в любом другом месте. Выбор конкретного суда может быть обусловлен разными факторами, в том числе субъективными: например, желанием нового председателя Верховного суда расставить на ключевые посты председателей региональных судов преданные ему кадры.