Крылья и перья родины

У синиц и Синицыных в сегодняшнем многополярном мире, в их жизни и смерти намного больше общего, чем может показаться. Равно как и у голубей с Голубевыми, щеглов со Щегловыми, снегирей со Снегирями вкупе со Снегиревыми. Птицы, как люди, разные: певчие, молчуны, те, кто лучше б умолк, те, кто в неволе не поет и не размножается, те, кому до фонаря, лишь бы кормили, перелетные и оседлые, кочевники и крестьяне, есть как ветер и есть как столбы (столпы). Есть улетевшие (но обещавшие вернуться) орлы и Орловы, а есть воробьи и Воробьевы — остающиеся.

15 января — День птиц, зимующих в России. Тех, кто летает и для кого нет границ, но кто остается и зимует вместе с нами.

Ночью 15-го в Красноярске обещают минус 37 градусов, 16-го ночью — 38, в окраинных микрорайонах — 40, днем — 34. И эти крещенские морозы пока будут стоять. «О, мое милое летнее дитя! Что ты знаешь о страхе? Страх приходит зимой, когда дома по крышу завалены снегом» («Игры престолов»). Но птицы не паникуют: дело к весне. На минувшее Рождество такой птичий хор гремел (ночью)!

Согласно верованиям некоторых малочисленных народов Севера, зима у нас долгая лишь из-за одной мыши: та попросила богов, чтобы это время года длилось как можно дольше, чтобы ее не нашли под снегом. Короче, вопрос в том, кто кого переживет.

Доживут до тепла, понятно, не все.

Вот как соседская бабка: выходит с объемным пакетом семян или злаков даже не как на работу — без выходных и отгулов. Толстые зимние голуби шарами сидят на козырьках, на проводах, ждут утро и свою Белоснежку. Признают ее, если выходит и в другой одежде, начинают кружить и занимать места поближе за минуту-две до ее выхода из подъезда, хотя выходит она в разное время. Бывает ложная тревога — взлетают и нарезают над двором круги. По часовой стрелке. Похоже на тимбилдинг. Или на круговые пассы кого-то. Кто больше нас всех. И кто ускоряет сейчас бабку.

От воробьев чирикают и шевелятся кусты. Ждут порой и вороны, вытаптывая снег. Наши, восточносибирские, вороны — черные, как и в Западной Европе (хотя залетают и российские серые), так вот: черное, строгое на белом, буквы и знаки препинания (старуха Белоснежка тоже обычно вся в черном), и мир, как на картине, неподвижен и четок. Натурально живопись, старые голландцы, их формат, так что, кроме прочих смыслов, бабка попадает еще и в раму великой картины. И всё, значит, не напрасно.

А какие прочие смыслы? Целевые аудитории прежних заветов Господа нам постепенно расширялись, но это всегда касалось исключительно людского рода, про животных же одно было ясно: «да страшатся и да трепещут вас все звери земные, и все птицы небесные <…>: в ваши руки отданы они». Люди в массе своей, однако, не то чтобы не готовы любить ближних (дальних еще куда ни шло), но по факту переносят божьи заповеди на отношения со своими домашними собаками, кошками, шиншиллами, попугаями, хомяками — потребность в любви осталась. Ни одно известие о гибели солдата или «мирняка», вообще кого-либо не вызывало в публичном поле такого резонанса, таких истерик, как гибель кота Твикса, высаженного из поезда (наверняка же помните?) в зиму. Сравните с тем, сколько прочтений и откликов набирают регулярные сообщения о высаживании в минус 30 из автобусов человеческих детей, не сумевших заплатить за проезд.

А как недавно следили за судьбой осла Жорика, перевозившего снаряды?! Кто-то из людей вокруг этого осла мог бы претендовать хоть на щепоть той же любви и заботы?

Люди — да, такие, и эмпатия такая (та же, что и любовь — полюбишь козла). Нелогичные. И люди пьют кофе из чашек на блюдцах на балконах разбомбленных домов, высаживают петунии во взрытых траками танков огородах и собирают незабудки на минных полях.

И птиц мы не просто очеловечиваем. Вижу залетевших в город лесных и нарядных — алые, малиновые, оранжевые — клестов-еловиков. И первым делом вспоминаю, что у них концы клюва загнуты в разные стороны потому, что их прародитель пытался вытащить гвозди из тела Христа. Так и клюв погнул, и грудь обагрил кровью.

То есть мы не владеем всеми этими божьими тварями, как было заповедано, мы готовы видеть в них нечто лучшее. Что нам недоступно, от чего мы отступились, что нам не по силам. И если будут новые заветы для обновляемого мира, вероятно, они охватят вообще всех живых созданий (хотя пора уже и во власти над цифровыми сущностями определяться). Но и в прежних заветах сказано немало, в частности: «плачьте с плачущими». Сказано: «всякому, просящему у тебя, давай».

Удивительно или нет, но до сих пор не все с этим согласны.

Скажем, у Леонида Андреева в «Губернаторе» (1905 год) персонаж говорит: «Государственная необходимость — кормить голодных, а не стрелять». У Федора Сологуба в «Творимой легенде», начатой в том же 1905-м, персонаж утверждает обратное: «Кормить голодающих — безнравственно». Через 120 лет, в истекшем 2025-м, зампред комитета Госдумы по ЖКХ Сергей Колунов («Единая Россия») заявил, что жителям жилых домов могут грозить денежные штрафы за кормление голубей и других птиц рядом с домом; судебная практика есть, она применима лишь в случаях, когда кормление голубей создает угрозу санитарно-эпидемиологическому благополучию. Штрафы для граждан — 2–3 тыс. рублей, для юрлиц — 100–250 тыс., при повторе — до 5 тыс. и до 400 тыс. рублей. В Москве — до полумиллиона.

Как это соотносится с неотмененным птичьим праздником, заданиями школьникам делать кормушки? А как вообще соотносится сегодняшняя госпропаганда и реальность страны с тем, что в школе дети продолжают проходить графа Толстого и демократа Некрасова? Прямых запретов (федерального или региональных) на сам факт подкормки птиц в общественных местах нет — так трактуют законотворческие новации юристы. Однако не они привлекают к ответственности. И такие запреты могут вводить муниципалитеты. И они, раз могут, вводят.

На бабку, кормящую голубей («этих крылатых крыс»), соседи ругаются. Но не на птиц. Тех жалко, тех соседи и сами подкармливают, хоть и не столь системно.

***

Почему 15 января? Дата связана с двумя фронтовиками и писателями Александром Яшиным и Евгением Носовым. Первый написал в 1964-м стихотворение «Покормите птиц», второй вывешивал листовки с ним и кормушки, написал рассказ с тем же заглавием, всё объяснив и поделившись болью. Вот в день рождения Носова этот праздник и объявили.

Поначалу он совпадал и с днем рождения Мандельштама. Но принятая дата всегда находилась под сомнением: «Я рождён в ночь с второго на третье / Января в девяносто одном / Ненадёжном году — и столетья / Окружают меня огнём». В 2018-м сомнения разрешились все же в пользу 14 января: обнаружили варшавскую метрическую книгу с записью о рождении Осипа Мандельштама. В этом январе — 135 лет со дня его рождения.

Птицеподобный гений погиб, как все его щеглы — птахи, как правило, не перелетные, оседлые («Мой щегол, я голову закину — / Поглядим на мир вдвоём: / Зимний день, колючий, как мякина, / Так ли жёстк в зрачке твоём?»). Если говорить только о физических обстоятельствах — от холода и голода.

А мальчика Александра Бауэра от холода и голода спасли снегири. Разговаривал с ним и его женой Полиной в 2015-м: детьми они пережили страшную ссылку в Агапитово (женщин, детей и стариков отделили от мужчин и бросили на необитаемый голый берег Енисея за полярным кругом) и катастрофу 1942–1943 годов. «Я как выжил: меня радист приметил. Попросил местного охотника, чтобы тот научил меня ловить куропаток и зайцев. Он съездил в Плахино, надрал конского волоса на петли. С конца 43-го (Александру исполнилось девять лет) я сдал колхозу больше тысячи куропаток, сто с лишним зайцев и даже трех песцов. За это мне потом дали «труженика тыла». Охотился в одиночку, главное — под росомаху не попасть. А под весну появлялись снегири. Это прелесть, один сплошной жир, ну их я для себя ловил».

***

Природой не противопоставлены перелетные и зимующие, все они — птицы; более того, порой птицы, прежде оседлые, могут начать мигрировать. И наоборот. От бед и проблем ни улетающим не улететь, ни остающимся не отгородиться. И нет никакого особого героизма в том, чтобы стоять, где стоишь, держаться родины и претерпевать («Это наша с тобою земля, / Это наша с тобой биография»), перезимовывать здесь. Может, лишь жальче таких — это да. И в их выборе (выборе их предков, генов) проглядывает желание сохранить ход вещей. Стоит ли его сохранять — другой вопрос.

Вот есть птицы пингвины. В Антарктиде еще холодней, чем в Сибири. Так мало того — в прошлом десятилетии невероятную популярность в Рунете обрели многозначительные кадры сексуального насилия громадного морского котика над пингвином. Зверя над пташкой. На «Ленте.ру», например, заметка с видео набрала более десятки тысяч рекомендаций в соцсетях. В ютубе под серией этих роликов комментариев на русском едва не треть, а мы далеко не треть мира. «Яндекс» выдавал 111 заметок русскоязычных СМИ об антарктическом видео.

Что напомнили русскому сердцу эти кадры? Пояснения, что это не единичные случаи и что это продолжается аж с 2006 года? Быть может, то была наиболее понятная и точная метафора происходящего? Внутренней политики?

Можно лишь догадываться о пережитом массами психотерапевтическом эффекте. Кто-то порадовался, что не только нас. Кто-то, напротив, утвердился в дурных предчувствиях, олицетворяя себя с жертвой, а котика — с планидой, роком, государством.

Но куда? В том никакой политики — один экзистенциализм, размышления об уделе человеческом. Умей нынешние пингвины летать, остались бы они в своей лютой ледяной пустыне?

И стало бы там абсолютно безлюдно. Простите, безживотно, бесптично. А разве так можно, чтоб на целом континенте никого не было? Вот и мы бы. Но земля не может одна. Для чего-то ведь она такая красивая. Кто-то же должен на нее смотреть, иначе зачем всё?

А куры почему не летают? Да упорхнули бы от нас: кому понравится жить с теми, кто жрет их детей?

Разумно все устроено или нет, но человека — для верности, чтоб и не дергался — привязывают к земле пропиской, прикрепляют к поликлинике, приписывают к военкомату, сажают прокладкой между рулем и колесами, опутывают Всемирной паутиной. Человек ищет любовь, потом покой и волю, и куда-то задевавшуюся зажигалку, и деталь от сыновьего лего, а его находят повестки и счета, его ловят соцсети. Куда ты? Стоять! Люди нужны, чтобы заряжать гаджеты. Зарядка сама себя не подключит. А кому лупиться в их идиотские иконки?

И как нет ни эллина, ни иудея, так нет ни человека, ни птицы. Есть живое и его боль. Боль и нужда. Отстраненность и уязвимость. Тепло и страсть. Труд и иллюзии. Быть может, птицы верят, что солнце восходит благодаря их трелям — заметьте, всегда сначала призывный гомон птиц, а потом уже рассвет. Быть может, перелетные птицы верят, что это они приносят на север весну и тепло — ведь они всегда возвращаются, и часто в то промежуточное время, когда зима окончательно еще не сломлена.

И ведь они действительно его согревают — просто не все это замечают. Как не замечают и того, что 15 января, равно как и 16-го, равно как и все последующие дни все ветхозаветные истины и смертельные раны, вся сила и закон, неописываемость и непостижимость этого мира и вся новозаветная любовь и сострадание — здесь, с нами. Хотя бы в единственном сюжете — про голубей, чьи красные потрескавшиеся ноги утопают в снегу, про запрет их кормить и про согнутую, всё за свою жизнь пережившую бабку. Она улыбается, выходя из подъезда, и это подобно «громкому, толстому и одинокому» хохоту Пьера Безухова. «В плену держат меня. Кого меня? Меня? Меня — мою бессмертную душу! Xa, xa, xa!.. Xa, xa, xa!.. — смеялся он с выступившими на глаза слезами».

Красноярск