«Я не знаю, есть ли смысл рассчитывать на будущее»

20-летняя москвичка Евгения Ломакова — одна из тех, для кого тюремный режим буквально может стать смертельным приговором. У девушки тяжелое неизлечимое заболевание — муковисцидоз, при котором поражаются легкие и другие жизненно важные органы. Несмотря на диагноз, Ломакова находится в женской исправительной колонии № 5 под Можайском. После двухнедельного карантина ее перевели в отряд с облегченными условиями содержания. Однако даже там администрация, по словам близких, не понимает, как обращаться с осужденной, чье состояние здоровья требует постоянного медицинского контроля.

Можайская ИК-5 ранее уже становилась объектом жалоб. Член президентского совета по правам человека Ева Меркачёва сообщала о переработках, отсутствии кабинок в туалетах и случаях неуставных отношений. Добиться там смягчения условий содержания по состоянию здоровья, по словам правозащитников, крайне сложно.

…Ломакову задержали в декабре 2024 года. По версии следствия, девушка на протяжении нескольких месяцев якобы работала «закладчицей». Ломакова отрицает вину и утверждает, что найденные у нее при обыске наркотики использовала для личных целей, а не для продажи.

В июне 2025 года Люблинский суд Москвы признал Евгению виновной в покушении на сбыт наркотиков в крупном размере (ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ). Прокуратура запрашивала 12 лет лишения свободы.

Суд учел состояние здоровья и назначил шесть лет колонии, но отказался применять статью 73 УК РФ об условном осуждении.

Во время следствия и суда Ломакова находилась под запретом определенных действий. Сразу после оглашения приговора ее заключили под стражу. Сначала Евгению отправили в тюремную больницу СИЗО-1 «Матросская тишина», затем перевели в СИЗО-6. За время заключения функция легких у девушки снизилась до критических 32% при нижней границе нормы 95%.

Согласно постановлению правительства № 54, муковисцидоз входит в перечень заболеваний, при которых содержание под стражей и отбывание наказания в колонии недопустимо. Однако медицинская комиссия ГКБ им. Юдина в составе врачей Кравченко, Котова, Красовского и Андреева пришла к выводу, что тяжелые заболевания, препятствующие содержанию под стражей, ОТСУТСТВУЮТ (выделено в документе заглавными буквами). При этом в том же заключении от 25 сентября 2025 года (находится в распоряжении редакции) они же указали, что «констатируют ухудшение состояния здоровья пациентки». «В дальнейшем возможно развитие жизнеугрожающего состояния», — отмечено в документе.

По мнению родных Ломаковой, эксперты предвзято отнеслись к Жене. В телефонном разговоре (аудиозапись имеется у редакции) один из экспертов не скрывала своего отношения и намекала на тяжесть инкриминируемой статьи. «Вы понимаете? Нет, вы понимаете, какая статья у нее!? Дети же гибнут от наркоты <…>. Давайте будем работать в правовом поле», — заявила эксперт.

…После этапа и карантина Евгению перевели в отряд «Аврора» с облегченными условиями и с душем, что очень важно (остальные ходят мыться в баню лишь раз в неделю). Из-за особого отношения к Жене остальные осужденные считают ее «блатной», рассказала сестра девушки Александра.

Пока, по ее ощущениям, сотрудники относятся с пониманием. Несмотря на тяжелое заболевание, Ломакова обязана работать: третья группа инвалидности считается рабочей. При этом условия содержания создают прямые риски для ее здоровья. Из-за муковисцидоза Евгении необходимо принимать пищу по пять-шесть раз в день, однако в колонии это невозможно — питание осуществляется строго по графику, а кухня в остальное время закрыта.

Позднее Ломаковой повторно провели медкомиссию, которая также не выявила ограничений для отбытия наказания. «Жене пришло заключение от комиссии, что нет заболевания, которое препятствует отбыванию наказания. Они просто переписали данные из прошлых комиссий, при этом взяли комиссию из 67-й больницы (им. Юдина. — Ред.), где ей просто по факту сфальсифицировали показатели спирометрии, потому что у нее 22.09 было 32%, а 9.10 уже аж 67%, когда до СИЗО было 69%, за две недели это нереальные показатели!» — предполагает сестра Ломаковой Александра.

Семья Евгении Ломаковой надеется на ее освобождение по состоянию здоровья. Муковисцидоз считается неизлечимым заболеванием, и в России средняя продолжительность жизни пациентов с таким диагнозом составляет 25–29 лет. Девушке необходимы регулярные ингаляции, постоянное наблюдение профильных специалистов и прием большого количества препаратов, однако, по словам близких, обеспечить такую медицинскую помощь в колонии невозможно.

…Перед новогодними праздниками «Новая» получила от Жени письмо, в котором она рассказала, как ухудшилось ее состояние здоровья в первые дни в колонии, с чем ей приходится сталкиваться в заключении и почему она считает свое уголовное дело несправедливым.

Ломакова Евгения Андреевна, 2005 г.р.

ФКУ ИК-5 УФСИН по Московской области

Доброго времени суток! Спасибо большое за поддержку! Начну свое письмо про этап. Прошло все стабильно, но не без последствий. По прибытии в колонию, буквально через пять дней, мне стало хуже, сатурация 30, пульс 130 в лежачем положении. Ночью просыпалась от того, что тяжело дышать, ходила до ингалятора маленькими шажками, опираясь о стену из-за головокружения и одышки. В итоге мне назначили повторную внутривенную терапию, интервал между предыдущей — месяц. Сейчас пока что сатурация держится на 95, а функция легких составляет ОФВ1 (объем форсированного выдоха за 1 секунду) 42% и ФЖЕЛ (форсированной жизненной емкости легких) 54% (тяжелая степень). Периодически появляется отит и тонзиллит (у меня никогда не было). Я уже, грубо говоря, при каждом чихе хватаюсь за антибиотики, ибо боюсь того состояния…

В колонии меня встретили предусмотрительно. После выхода из карантина предоставили облегченные условия содержания. За это спасибо администрации колонии. Некоторые сотрудники спрашивают о моем самочувствии. И это приятно! Морально с этими факторами мне легче жить. Но, к сожалению, это не отменяет того, что здесь мое состояние здоровья ухудшается.

Так как я живу от надежды до надежды, и если меня не активировали, то теперь я полагаюсь на кассацию и очень хочу, чтобы давали огласку не только моему заболеванию, но и тому факту, что мне вменили неверный состав преступления, я не совершала покушение на сбыт. То, что у меня изъяли, предназначалось для личного употребления.

И если бы еще на этапе следствия мне предъявили обвинение по ч. 2 ст. 228 УК, с большей вероятностью получила бы условный срок. Но следствию это было невыгодно, ведь за «хранение» не награждают медалями и званиями, а покушение на сбыт — «тяжелее». Ну и, возможно, распространение этой информации мне поможет в кассационном суде, но учитывая, что у меня будет заседание во Втором кассационном суде общей юрисдикции, судьи очень плотно общаются между собой, то решение будет идентичное…

Когда сама столкнулась с этой реальностью, была, мягко говоря, удивлена. Весь судебный процесс [в Люблинском суде] состоял из имитации разбирательства.

Я и мой адвокат в суде первой инстанции доказали, что мои действия неверно квалифицированы и должны оцениваться как хранение без цели сбыта. Более того, прокурор не смогла опровергнуть приведенные мной доказательства, в прениях она выступила, основываясь на предположениях. Судом эти факты были проигнорированы, как и мои доказательства.

И, соответственно, в суде я говорила, что, назначив наказание, связанное с лишением свободы, чревато смертью. Объяснила, как и при каких обстоятельствах проявляет себя муковисцидоз, что ребята, будучи на свободе, имея лечение и специальные условия, умирают в двадцатилетнем возрасте, а на что можно рассчитывать в тюрьме? Но, как оказалось, этому никому нет дела.

В СИЗО-6 «Печатники» сотрудники активно старались уберечь меня фактически от смерти. Реагировали на мои жалобы по здоровью, давали рекомендации, даже поместили в некурящую камеру, что является редкостью в изоляторе. Некоторые из медперсонала переживали за меня, морально поддерживали.

Сейчас мне помогает и поддерживает моя сестра, которая не сдается и ищет способы меня скорее освободить. На самом деле, мы настолько сблизились с ней эмоционально за эти пять месяцев. Еще поддержка и понимание со стороны общественности. Я не знала, что моя история настолько может впечатлить людей. Для меня это очень ценно! Спасибо!

Выходит, мне и так предначертано недолго. В придачу с большей вероятностью оставшиеся годы я проведу в тюрьме. Другие отсиживают свой срок, возвращаются на свободу, продолжают жизнь, а я не знаю, есть ли смысл рассчитывать на будущее и планировать что-либо.