— Вы один из первых россиян, против кого возбудили дело по обвинению о «фейках в отношении Вооруженных сил России». И вы — один из первых, кто вышел на свободу по такой статье. Чем вам запомнился суд, судья, прокурор?
— Ну мы с ними общались, как с бетонной стенкой. Ни суд, ни прокурор — вообще не слышат ничего, не хотят понимать, что происходит, им глубоко наплевать на все, что в стране творится. Обычные люди, равнодушные.
— Три года длится СВО. Для вас эти три года пробежали быстро или долго?
— Я эти три года провел в лагере, как бы не заметил, как они прошли-то. Особенно последний месяц как один день прошел, пролетел.
— Что самое трудное было в СИЗО и в колонии?
— Никаких трудностей вроде не могу и припомнить. Я просто понимал, куда я попаду, готов был к этому морально, так что для меня такой большой проблемы не было. Стресса не было.
— Как относились к вам сокамерники? Вы были единственным политзаключенным в вологодском СИЗО и в колонии или еще кто-то?
— Были и в СИЗО. Сейчас в лагере их уже довольно много. В принципе, сама по себе эта статья-то никаких вопросов у заключенных не вызывает. Это не насильник какой-нибудь там. Нормальные отношения, вполне такие дружественные, лояльные.
— А сотрудники администрации?
— У сотрудников администрации — нормальное отношение, они просто выполняли свою работу, как все наши граждане, так, шаляй-валяй.
— Что вы за эти три года узнали про российскую тюрьму? И если бы вам поручили переделать, изменить российскую пенитенциарную систему, первым делом что бы вы поменяли?