Комментарий · Культура

Ну ладно, смотри, какая я на самом деле

Док «Предлагаемые обстоятельства» о легендарном театре «Современник» не понравится его героям — звездам российской сцены, — зато точно портретирует реальность

Лариса Малюкова, обозреватель «Новой»

Виктор Рыжаков в «Предлагаемых обстоятельствах», кадр из фильма. Источник: Кино-Театр.РУ

«Самый лучший из театров — жизнь, да жаль, репертуар плох»

Оскар Уайльд

Почти уверена, что фильм Никиты Ефимова «Предлагаемые обстоятельства», завоевавший гран-при национального конкурсе прогрессивного фестиваля «Послание к человеку», не понравится его героям. Ни режиссеру Виктору Рыжакову, который оказался центральной фигурой картины, ни обожаемым актерам, попавшим в объектив.

Потому что это не привычный и комфортный симулякр дока, который так любят телик и платформы — кинопортреты наших любимцев, звезд сцены и арены во всем их великолепии. Фильмы, как открытки советских кинозвезд: образ кумира и вместо нимба вокруг головы венок из ролей.

Ефимов — ученик Марины Разбежкиной. И этим все сказано. Он выстраивает диалог с реальностью без прикрас и лессировок. Он не снимает скрытой камерой. Просто наблюдает. Не выключается даже когда в кадре гаснет свет и кажется, что ничего не происходит.

И в какой-то момент реальность — вроде бы монотонная, скучная, глянцевая — оборачивается к камере и говорит: «Ну ладно, смотри, какая я на самом деле». Непричесанная. Некрасивая и восхитительная. Неутешительная. Это интимное признание дорогого стоит.

Фильм о нынешнем «Современнике» начинается с прощания. Похороны Галины Волчек — железной леди русского театра. Она в последний раз на родной сцене. Утопает в цветах. Главный актер театра-легенды Сергей Гармаш произносит проникновенную речь про потерю не просто художественного руководителя, но «нашего друга», «нашей мамы». Говорит, что в эти дни все в театре как-то особенно чувствует друг друга.

Так начинается этот «театральный роман», запечатленный документальными средствами.

…Труппе, сидящей в зрительном зале, представляется новый худрук — режиссер Виктор Рыжаков. Это его личная премьера. Рубашку погладили так себе. Он волнуется, старается выглядеть уверенным. Труппа слушает с напряжением. Есть ощущение дистанции, которую сложно преодолеть… Особенно после того, как тот же Гармаш сообщает в микрофон о своем уходе, вызывая в зале коллективный вдох изумления: «Мне тяжело далось решение уйти из театра. Я прожил здесь счастливых 36 лет. И со многим, что происходит сейчас, не могу согласиться».

Вот это поворот.

Театральная пауза.

Кадр из фильма «Предлагаемые обстоятельства». Источник: Кино-Театр.РУ

…Рыжаков репетирует спектакль по пьесе Гришковца «Собрание сочинений», написанной специально для «Современника». Героиня Марины Нееловой — Марина Сергеевна — решила продать семейное гнездо: поэтому срочно собирает разъехавшихся по миру взрослых детей (Никита Ефремов, Светлана Иванова, Сергей Новосад) попрощаться со своим домом, повидаться с мамой. Так сказать. «Вишневый сад» на новый лад. И вся эта история как влитая ложится на внутреннюю драму «Современника».

Марина Сергеевна собрала потомков, чтобы сообщить им пренеприятнейшее известие. Крамольная мысль о продаже дома, в котором все, что она любила, пришла к ней, потому что она здесь одинока. Дети ее не понимают: «Почему?», «Почему не посоветовалась с ними?».

Потому что былых отношений нет. Потом что теперь все отдельно-далёко. Сами по себе.

И как это все рифмуется с драмой «театрального романа».

Травма молодых героев пьесы, потерявших отца, раздраженных эгоцентризмом матери, давящей своим авторитетом. И травма актеров, потерявших «маму и друга». Их раздражение и непонимание, как работать с другим режиссером. С этим «тихим новым», который не может конкретно поставить задачу. Они же хотят понять, докопаться? А он не разжевывает. И костюмы не те. И стиль работы другой.

Марина Неелова в «Предлагаемых обстоятельствах», кадр из фильма. Источник: Кино-Театр.РУ

Рыжаков говорит им о собрании людей как о собрании сочинений, которое распалось. Герои разобщены, идут своим путем. В пьесе? На сцене? В жизни?

Актеры и сами разобщены. Играют пьесу про крах надежд и про семью, в которой никто никому, по большому счету, не нужен как автофикшн.

Эта тема внутренней раздробленности подчеркивается моментом, когда пандемия набирает обороты. И труппу пытаются собрать на большом экране по зуму. Но двустороннюю связь наладить не удается…

Москва пустеет. Репетиции продолжатся по зуму.

Рыжаков сокрушается, что его не понимают. Ищет способы преодолеть отчужденность. Чтобы общее дело соединило, чтобы друг от друга «пропитаться». И получает такую отповедь… мама не горюй.

Он про «вместе». Никита Ефремов — про свои собственные границы. Чужие здесь не ходят.

На разборе пьесы кажется, что актеры превращаются в своих героев: то ли играют, то ли действительно никак не могут понять друг друга.

Кажется, режиссер теряет почву под ногами: «Зачем я этим занимаюсь?» Как вообще могла прийти в голову идея, что он справится? Тщеславие?

И ведь живая ироничная сценическая история, сыгранная хорошими актерами, может превратиться в поточный продукт.

Может, прав Никита, и сюжет, в котором когда все друг другу нужны, — вообще утопия?

Театр — семья? Нет никакой общности. Ни в семье из «собрания сочинений». Ни в театре. Да и вопрос «личная ответственность» — повис в воздухе.

И вот уже главная звезда, Марина Мстиславовна, требует отложить премьеру сырого, как ей кажется, спектакля, и значит — открытия сезона.

А сама дата премьеры приближается вместе с нарастающим чувством катастрофы.

Кадр из фильма «Предлагаемые обстоятельства». Источник: Кино-Театр.РУ

Он идет по погасшему театральному фойе с портретами основателей, по погасшему коридору, и со стены ему снисходительно улыбается хозяйка театра Галина Волчек. С Рыжаковым сейчас только камера, только камера его понимает и сочувствует.

Потом где-то там, за кадром, будет премьера. И вся эта история напомнит великолепный «Успех» Константина Худякова с Леонидом Филатовым в роли режиссера. Там тоже чужак режиссер и «сукины дети» актеры, и мытарства, драмы и личные трагедии, из которых прорастает чеховский спектакль.

Если бы фильм здесь закончился, было бы нормальное тонкое документальное кино про «из какого сора…».

Но появляется титр «Два года спустя», и фильм обретает дополнительное измерение, свою драматическую кульминацию. Мидпойнт: совмещение внутреннего и внешнего разворота.

Здесь надо сделать отступление. И рассказать о том, как возникла эта неожиданная, выписанная самой реальностью картина.

Три года назад Виктор Рыжаков позвонил руководителю школы документального кино Марине Разбежкиной и предложил, чтобы кто-то из ее учеников снял в «Современнике» док. Он только что возглавил театр и уже чувствовал нарастающее напряжение во взаимоотношениях между собой и труппой.

Ефимов начал снимать репетиции нового спектакля. И ему казалось, что в этой ежедневной театральной рутине он никогда не выцарапает живого. Написал об этом Марине Александровне. Но она велела продолжать снимать. Документальное кино требует много терпения.

После 24 февраля Рыжакова, как и некоторых других не слишком лояльных главрежев, уволили. Моя коллега Марина Токарева тогда назвала происходящее «закулисной спецоперацией».

…Рыжаков в кабинете главрежа собирает вещи, бюстики в газетку заворачивает. На фоне брейгелевских «Охотников на снегу».

Вишневый сад продан. Приказ об увольнении подписан. Это его личное прощание. Сейчас в гримерке он показывает Марине Нееловой и другим актерам только что полученную трудовую книжку. Теперь они — собрание сочинений, которое окончательно распалось.

Он уходит… под аплодисменты труппы. Той самой труппы театра-легенды, что встретила его насторожено.

А сама история, словно по велению невидимого режиссера, точнее невидимых нитей, тянущихся куда-то «вверх и в темноту», превращается в унылый и безнадежный пейзаж нашего времени.

«Лишь в процессе представленья» создается впечатленье, что «куклы пляшут сами по себе».

И как не вспомнить незавершенный булгаковский «Театральный роман» — энциклопедию опасностей, в которой закулисные страсти роятся под стеклянным колпаком всеобщего ползучего страха.

«Но вдруг… О, это проклятое слово! Уходя навсегда, я уношу в себе неодолимый малодушный страх перед этим словом. Я боюсь его так же, как слова «сюрприз», как слов «вас к телефону», «вам телеграмма» или «вас просят в кабинет». Я слишком хорошо знаю, что следует за этими словами».

БОЛЬШЕ О КИНО

Лариса Малюкова ведет телеграм-канал о кино и не только. Подписывайтесь тут.