Начнем с арифметики, потому что арифметика в этом деле — единственное, что не вызывает разночтений. Между 2009 и 2013 годами на счета будущего министра культуры поступило 900 тысяч евро — по 300 тысяч в год, без учета налогов, ровно три года, как по расписанию. Деньги шли от компании RNBV (Renault Nissan BV) — голландской «дочки», придуманной для управления франко-японским альянсом, — и оформлены были как гонорар за юридическое и «нормативное» сопровождение экспансии концерна на Ближний Восток и в Магриб.

Всё начиналось интересно с самого начала: например, соглашение подписали 28 октября 2009 года, а адвокатскую присягу, дающую формальное право на подобные гонорары, госпожа Дати принесла лишь 17 февраля 2010-го.

Юридическая помощь, таким образом, началась раньше, чем появился сам юрист.

Уже в ноябре 2009-го, еще не будучи адвокатом решительно ни для кого, госпожа Дати — которая на тот момент параллельно с должностью мэра престижнейшего парижского 7-го округа занимала кресло депутата Европарламента — выставила Гону счет на аванс в 119 600 евро.

Судебные следователи, перелопатив документы, по их утверждениям, нашли ровно то, чего и следовало ожидать от контракта такого рода: практически ничего.

По данным Le Monde, аудит, проведенный компанией Mazars в отношении RNBV в 2019-м (то есть уже после ареста Гона в Японии), документации попросту не обнаружил.

Зато следователи увидели вместо адвокатской работы что-то вроде лоббизма.

Следственные судьи, по данным издания, считают, что «парламентская деятельность Рашиды Дати (в Европарламенте) была отчасти обусловлена ее профессиональными связями с группой Renault и соответствовала интересам этой группы, а также ее руководителя, значимость которого особо подчеркивалась». Кроме того, по их данным, евродепутат Дати «скрывала от своих собеседников, что ее обращения осуществлялись в рамках договорных отношений с RNBV».

По версии обвинения, Дати согласилась «стать посредником, а то и троянским конем Гона и Renault внутри Европейского парламента».

В доказательство приводятся, в частности, три депутатских запроса 2012–2013 годов, посвященных именно автомобильной промышленности. Le Figaro уточняет, что в деле фигурируют еще и «заявления в поддержку автопроизводителя». И всё это было «обобщено в записке, которую Рашида Дати направила Карлосу Гону в феврале 2013 года, по окончании действия контракта».

Госпожа Дати, разумеется, представляет картину ровно наоборот. Она «была адвокатом», а не лоббисткой; работала честно и предметно — по Ближнему Востоку и Магрибу; а если документов не осталось, то виноват в этом обычай Карлоса Гона не хранить бумаги и предпочитать разговоры с глазу на глаз.

Ее защитники добавляют «подробностей»: обвинение, по их словам, «крайне слабо как с хронологической, так и с материальной точки зрения», а само дело давно должно было быть закрыто по истечении срока давности — ведь гонорары фигурировали в бухгалтерской отчетности Renault в открытую, а значит, трехлетний срок истек еще в 2015 году. Аргумент изящный — жаль только, что следственная палата Апелляционного суда Парижа и Кассационный суд, услышав его ранее, вежливо отказывали — еще до начала процесса по существу, которого сторона Дати всячески пыталась избежать, но безуспешно.

Что до самого Гона, то он, по имеющимся у следствия его же показаниям, версию событий не столько опровергал, сколько эстетически облагораживал:

Предложила услуги, кстати, она сама — что удивительным образом совпало по времени с уходом из правительства госпожи Дати — давней протеже правившего в то время президента Франции Николя Саркози.

По данным журнала Le Nouvel Obs, в разгар неприятностей по этому делу Дати ездила к старому покровителю и даже предлагала его сыну Луи возглавить ее предвыборный список в одном из округов Парижа (Луи Саркози, по тем же данным, от предложения отказался).

Экс-президент в этом деле хоть и отсутствует формально, но его имя наверняка будет не раз звучать на слушаниях — по крайней мере, из уст прокуроров.

«Правосудие подозревает Гона в том, что он стремился воспользоваться близостью Рашиды Дати к тогдашнему президенту Франции Николя Саркози, чтобы улучшить отношения между своей группой и государством-акционером, которые часто складывались непросто», — подчеркивает лояльная к Саркози и Дати правая газета Le Figaro.

В марте 2026 года Дати проиграла выборы мэра Парижа социалисту Эмманюэлю Грегуару — то есть процесс, отмены которого она добивалась годами, начался уже после того, как главная электоральная ставка была бита.

Как прошло начало процесса

Первый день процесса, впрочем, оказался посвящен не столько существу дела, сколько отдельно феномену под названием «Карлос Гон физически отсутствует, но присутствует юридически». Бывший автомобильный человек-гигант на открытие процесса не явился.

И даже адвоката для официального представительства не назначил — хотя его ливанский юрист, по данным AFP, скромно наблюдал за происходящим из зала суда со скамейки для публики, как заботливый, но осторожный «родственник» на чужой свадьбе.

В конце августа Гон через письмо требовал перенести заседание: потому что формально повестку ему вручили не по правилам: он получил ее только 13 июля, то есть уже за пределами срока (два месяца и десять дней), положенного для вызова обвиняемых, проживающих за границами Евросоюза. Ошибка настолько очевидная, что ее признали все участники процесса, включая тех, кому это было крайне невыгодно, подчеркивает France Info.

Суду в связи с этим предстояло решить процедурную задачу: перенести весь процесс, выделить историю с Гоном в отдельное производство или все-таки судить беглеца заочно.

Гражданские истцы, и прежде всего Renault, ратовали за вариант номер три — рассмотреть дело «целиком», не откладывая ни на день. Адвокат автоконцерна, мэтр Ками Хаэри, не отказал себе в удовольствии заметить, что уж кто-кто, а сам Гон это дело «знает как свои пять пальцев», а являться в суд ему попросту не хочется — «иначе все рассыплется». Прокурор Национальной финансовой прокуратуры (PNF) Каролин Жанен описала избранную беглецом стратегию с почти поэтической лаконичностью:

Бассейн, к слову, не метафора. Адвокат Renault продемонстрировал коллегии кадры из документального фильма Apple TV, на которых бывший гендиректор автогиганта безмятежно плавает на вилле в престижном бейрутском районе Ашрафие* — визуальный аргумент в пользу того, что человек, который располагает целыми армиями юристов и может себе позволить хоть каждый день являться в суд на личном бизнес-джете, все-таки предпочитает воду, температурой приятнее парижской сентябрьской.

После часа совещания, как сообщил корреспондент France Info, судья Клер Саас объявила: ходатайство о переносе отклонено, дело рассматривается целиком. Адвокаты Дати, надо отдать им должное, использовали чужую промашку: раз уж прокуратура ухитрилась перепутать сроки вручения повестки, значит, вся конструкция обвинения нестабильна по определению. «Вам нужно было сделать всего одну вещь: соблюсти установленную дату», — иронизировал один из защитников, мэтр Оливье Пардо. «Мы вынуждены расплачиваться за вашу ошибку», — добавил адвокат, утверждая, что отсутствие представителя Карлоса Гона «наносит ущерб интересам» Рашиды Дати.

При этом сама защита Дати — которая за годы следствия успела подать, по подсчетам юристов Renault, не менее 53 жалоб и ходатайств в рамках своей «стратегии затягивания», — в этот раз о переносе почему-то не просила: слушания по существу — из-за демарша Гона — начались лишь в 17.35 (вместо 13.30), но начались.

На процессе, помимо самой компании Renault, оценивающей свою долю ущерба от переплаченных гонораров в 450 тысяч евро (остальную сумму ущерба компания «по справедливости» «переложила» на Nissan, но он в суде не участвует), гражданскими истцами выступают еще и антикоррупционная ассоциация Anticor вместе с французским отделением Transparency International (признана в РФ «нежелательной организацией») — антикоррупционный истеблишмент.

Теоретически подсудимым грозит до десяти лет заключения каждому — цифра, которую французская судебная практика традиционно превращает в утешительный анекдот: реальные приговоры по подобным делам никогда не бывают столь драматичными, и чаще всего — условными. Гораздо реальнее для госпожи Дати штраф до 450 тысяч евро и,

Слушания должны продлиться до 28 сентября, хотя, учитывая отсутствие одного из главных героев, могут закончиться раньше.

* Карлос Гон бежал из-под стражи в Токио в декабре 2019 года. Ливан, с которым у Франции нет договора об экстрадиции и гражданином которого Гон является тоже, с тех пор служит ему надежной гаванью: с апреля 2023 года он в международном розыске и по французскому делу тоже (наряду с японским). Но публичности не избегает — дает интервью, выпустил книгу о собственном деле, выступает в роли бизнес-инфлюенсера.