Не слишком ли много стелемся перед Трампом?

Итоги саммита подвели вечером 17 июня на своих отдельных пресс-конференциях два главных по статусу участника мероприятия — лидер страны-хозяйки Макрон и президент США Дональд Трамп, который ранее утром вошел на последнее совещание саммита с опозданием, заявив (со свойственной ему наглостью), что ему это позволено, потому что он «здесь босс». Трамп действительно был им на этом саммите — все присутствовавшие делали всё, чтобы «не злить старика», даже откровенно льстили, как это делал, например, глава Египта Ас-Сиси. В итоговых декларациях саммита много похвал было роздано соглашению Трампа с иранцами, которое он сам, как обычно, назвал «величайшим» то ли за десятилетия истории Ближнего Востока, то ли за тысячелетия — не так уж важно.

Учитывая, что после саммита Трампа ждал еще и Версаль — с экскурсией, концертом и шикарным ужином, — один из журналистов задал Макрону на пресс-конференции такой вопрос: «Некоторые французы задаются вопросом, почему вы так «расстилаете красную дорожку» перед Дональдом Трампом? Вы сами напомнили, что трижды упомянули его в совместной декларации, чтобы поздравить его с соглашением (с Ираном), контуры которого остаются более чем неопределенными и риск которого, по мнению критиков, может привести нас к ситуации хуже, чем до войны. Есть также ужин в Версале, который вы оправдываете 250-летием независимости США, но некоторые во Франции видят в этом новую попытку заигрывания. Господин Президент, не перебарщиваете ли вы в отношении президента, который может поменять мнение в течение часа или даже угрожать Франции экономическими мерами? Это ли ваше понимание баланса сил?»

Ответ Макрона сторонники его позиции могут признать не менее убедительным, чем вопрос. «Вы знаете, если бы я не последовательно занимал те позиции, которые я занимал в последние месяцы, у вас действительно могли бы возникнуть сомнения относительно баланса сил. Безусловно. Но когда речь шла о безопасности Дании и вопросе Гренландии, когда речь шла о территориальной целостности Украины и о мире и безопасности в Европе, когда речь шла о наших производителях — я никогда не был ни двусмысленным, ни слабым. И свое несогласие всегда выражал твердо. Очень. Хоть в Вашингтоне, хоть в Давосе, хоть где-либо еще», — напомнил президент Франции. Продолжил: «Но я всегда сохранял возможность диалога, потому что именно это и есть дипломатия. Если дипломатия заключается лишь в том, чтобы принимать людей, с которыми вы полностью согласны, тогда ваши преемники зададут вопрос: зачем вообще нужны такие встречи?»

«Посмотрите на все темы, о которых я говорю. Если бы мы не встретились сегодня с президентом Трампом и его командой, если бы за последние два дня не прошел этот саммит G7 — где бы мы были по вопросу ИИ? В постоянном конфликте, потому что этот мир иначе общается только через твиты или пресс-релизы. <…> По Ирану: (в начале войны. — Ю. С.) я первым сказал, когда считал, что неуместны односторонние удары без ясных целей. Сейчас есть мирное соглашение с четкими целями, включая Ливан и гарантии по ядерной программе, — я поддерживаю это. По Украине: мы поддерживаем территориальную целостность, усиливаем вооружение, усиливаем санкции против России, снова вовлекаемся — происходит движение. <…> У каждого свой стиль, я это не комментирую. Но я считаю, что роль Франции — это стоять на своем и отстаивать свою позицию, когда есть разногласия или когда ее интересы не учитываются. Но также — быть гостеприимной, уметь принимать гостей. И я это делаю — будь то премьер-министр Индии, президент Индонезии, президент Кении или Нигерии, или президент США — потому что сила Франции заключается и в этом», — продолжил французский президент, напомнив:

Дальнейшую часть ответа Макрона, на мой взгляд, могли бы раскритиковать и многие из его сторонников. Он напомнил, как принимал в 2017 году там же в Версале Путина, которого в течение следующих четырех с лишним лет — ох как неудачно — пытался вовлечь в «общую систему европейской безопасности». Сказав сейчас про «дипломатический инструмент и инструмент влияния», Макрон продолжил так: «И знаете что? Я использовал его еще в июне 2017 года. Тогда мы получили определенные результаты, хотя потом всё пошло не так гладко с Путиным, которого я принимал тогда».

Хорошо бы, не ошибся и насчет Трампа, хотя, казалось бы, сталкивается с его отношением — часто хамским, и дело тут не в Макроне, а в Трампе — уже почти десять лет.

Но давайте позволим себе верить в лучшее.

«Прежде всего Украина»

Подводя итоги саммита, Макрон сначала коротко перечислил девять подписанных деклараций, а потом перешел к Украине. Про саммит сказал так: «Этот саммит стал способом работы над главными вызовами нашего времени. <…> Девять деклараций были единогласно приняты лидерами G7, и по ряду из них также при поддержке G7+ (приглашенных стран — Бразилии, Индии, Южной Кореи, Египта и Кении. — Ред.). Все лидеры G7 приняли геополитическую декларацию, призыв глав государств и правительств к борьбе с раком, призыв к скоординированному ответу на эпидемию Эболы, декларацию о взаимовыгодных международных партнерствах, декларацию о цепочках поставок критически важных ископаемых, декларацию о более сбалансированном и устойчивом росте, а также декларации против торговли людьми, против наркотрафика и последнюю — о более безопасном цифровом пространстве для несовершеннолетних. Теперь я хотел бы вернуться к соглашениям, которых нам удалось достичь по каждому из ключевых вопросов. Прежде всего — Украина».

«Участие президента Зеленского позволило нам провести глубокую дискуссию по Украине, которая впервые в таких формулировках позволила выработать важные элементы согласия», — заявил он.

продолжил Макрон, заверив, что с этим согласились «все участники» «Большой семерки».

Трамп позднее подтвердил эти слова относительно него самого, заявив у трапа самолета, улетавшего с саммита на ужин в Версаль, что украинцы «довольно неплохо справляются» и «удерживают свои позиции» на поле боя, несмотря на то, что Россия является большой страной с «гораздо более крупной армией».

И добавил, что у Украины есть «отличное вооружение», включая поставленное Соединенными Штатами. О том, что он, в отличие от своего предшественника Джо Байдена, практически полностью прекратил бесплатную помощь Украине, и все закупки военного оборудования вот уже больше года почти на 100% финансирует Европа, Трамп напоминать не стал. Как и о том, что Украина за годы военного конфликта пришла к тому, что производит большую часть вооружений сама.

Макрон отметил, что страны G7 обязались усилить военную поддержку Украины: «увеличить поставки средств противовоздушной обороны — дополнительных систем и перехватчиков, а также средств дальнего действия».

Отдельно он указал на роль Трампа в обсуждении вопросов оборонного производства и поставок: «В этих вопросах президент США, кстати, настаивал на мобилизации американской оборонной промышленности, на возможности поставлять такое оборудование, и несколько из нас, — по просьбам украинцев, подчеркнули важность лицензирования и производства американского вооружения на территории Украины, чтобы действовать еще быстрее».

В «геополитической декларации» саммита подчеркивается, что страны «семерки» «готовы предоставить Украине лицензии, позволяющие нарастить собственное военное производство».

Во второй день саммита Владимир Зеленский рассказал,

«Мы также единогласно договорились оказать Украине дополнительную поддержку, чтобы помочь стране пережить следующую зиму, через инициативу G7 по поддержке энергетической инфраструктуры и, соответственно, восстановлению многих разрушенных объектов, из-за чего значительная часть гражданского населения оказалась в холоде и темноте, — продолжил Макрон. — Одновременно G7 профинансирует обеспечение полной безопасности оборудования Чернобыльской АЭС».

«Наконец, мы обязались усилить давление на Россию, в том числе через ужесточение санкций», — сказал президент Франции, упомянув «изменившуюся ценовую ситуацию с нефтью и газом».

Журналистка агентства France-Presse Валери Леру задала Макрону вопрос, в котором была заложена большая доля сомнения: наблюдали ли мы в Эвиане настоящий «разворот» Трампа по Украине? И есть ли доверие между Парижем и Вашингтоном, с учетом того, что Трамп, приехав, стал грозить пошлинами на французское вино?

Макрон ответил в три хода.

Первое: текст G7 «гораздо сильнее», чем можно было ожидать, — он закрепляет территориальную целостность Украины, а где именно начнутся переговоры о территориях, решать самим украинцам: «Если бы мы были на их месте, мы бы не допустили, чтобы другие определяли это за нас».

Второе — о переговорах: «Уже несколько месяцев США вновь взяли инициативу вести переговоры с Россией, были «протянуты руки» России. Каков был ответ? Никакого, — сказал Макрон — Европейцы пытались организоваться — мы говорили: мы также готовы возобновить диалог с Россией. И тоже ничего. Президент Зеленский сказал: я тоже готов, я хочу обсуждать, я даже готов к тому, чтобы президент Путин приехал, и мы сядем за стол переговоров. Ответ: «Я не приеду, или вы подписываете капитуляцию».

Третье — о доверии. Двусторонняя встреча с Трампом в начале саммита была, по словам Макрона, «очень ясной и уважительной». По тарифным вопросам (включая угрозу пошлин на французское вино) договорились работать совместно. «Между партнерами нельзя навязывать тарифы или нестабильность».

G7, по словам Макрона, переживает «новое сближение», кооперируясь вокруг Украины.

Он пояснил: «Мы начинали с ситуации, когда между нами действительно были серьезные разногласия. Когда мы собирались год назад на саммите G7 (в Канаде, с которого Трамп уехал в первый день. — Ю. С.), позиция (очевидно Трампа, потому что лидеры других стран ее не изменили. — Ю. С.) была совершенно иной. И с тех пор мы изменили ситуацию. Как?

Мы последовательно поддерживали украинцев. Украинские военные сопротивляются и добились хороших результатов.

И Соединенные Штаты переоценили ситуацию: важность того, чтобы мы были все вместе, отказ России <…> вести искренний диалог, и невозможность продвигаться на основе российских неприемлемых переговорных условий».

«Лузер» и «виннер»?

Американский президент на итоговой пресс-конференции назвал саммит «одним из самых успешных». Сообщил, что говорил с Зеленским лично, с Путиным — по телефону (14 июня, впрочем, в тот день — день его 80-летия — он говорил по телефону и с Зеленским. — Ю. С.).

«Вчера утром (на сессии G7 c участием Зеленского. — Ред.) у нас состоялся продуктивный разговор о *** в Украине», — добавил глава Белого дома.

Чуть «градуировал» степень «хорошести» разговоров с главами РФ и Украины: «У нас был хороший разговор с президентом Путиным. У нас был очень, очень хороший разговор с президентом Зеленским». Заверил, и в этом заявлении, кажется, содержится намек на то, что «изменение позиции» Трампа может оказаться фасадным (впрочем, учитывая, что это Трамп, может и не оказаться): «Я думаю, они оба хотят что-то сделать. Они просто не знают, как это сделать». Т.е. оба, по словам Трампа, хотят мира.

Во вторник — за день до этих слов — тот же Трамп (цитата по газете NYT) объяснял журналистам:

Между вторником и средой состоялся, в частности, следующий эпизод. Зеленский показал Трампу фотографии Киево-Печерской лавры, поврежденной в понедельник, 15 июня. По данным AFP, это произвело на американского президента впечатление. Кроме того, его «убедили», по словам источника, сообщения об изменениях на фронте.

На пресс-конференции Трамп поблагодарил Китай и Россию за «нейтралитет» в иранском конфликте, хотя многочисленные источники, включая американскую разведку, заявляли, что Москва помогала Тегерану. Си Цзиньпин и Путин, по словам Трампа, «могли бы сделать всё гораздо сложнее для нас», «если бы вмешались»: «Я просто хочу поблагодарить их, — сказал Трамп, — потому что они сделали всё намного лучше».

После встречи Трампа с Владимиром Зеленским во второй день саммита должна была состояться еще одна — тем же вечером, как объявлял сам Трамп… Но так и не состоялась — ни вечером, ни на следующий день, хотя о втором варианте сообщал уже украинский лидер.

Вероятно, Трампу не хватило времени на отдых — идет девятый десяток — или на то, что он заигрался в гольф: Эвиан идеальный город еще и для этого.