Сухое протокольное сообщение появилось утром 3 апреля в официальном телеграм-канале Государственной Третьяковской галереи (ГТГ).

Вскоре после появления публикации началась транспортировка святынь из Третьяковки в храм Христа Спасителя.

Сообщение не передает драматизма ситуации, чреватой культурной катастрофой мирового масштаба. Лишь последняя фраза робко намекает на несогласие музейщиков с происходящим:

Этот храм находится во дворе главного здания ГТГ, в нем неоднократно служил патриарх. Казалось бы, баланс между религиозными потребностями верующих и музейными условиями хранения был найден идеально.

Почему именно теперь Московской патриархии так важно перевезти эти иконы в помещения, не обеспечивающие музейных условий хранения, официально не объясняется. Галерея лишь оговаривает, что передаваемые святыни остаются частью музейного госфонда и продолжают числиться в коллекции ГТГ, куда они поступили в 1930 году. Также утверждается, что «иконы будут размещены в специализированных витринах, поддерживающих необходимый климат и исключающих любые риски ухудшения состояния памятников».

Иконы военного времени

Очевидно, стремление РПЦ получить именно Владимирскую и Донскую иконы получило поддержку в Кремле не столько из-за исключительной культурной ценности этих памятников, сколько из-за военно-патриотических ассоциаций, которые они вызывают. В русском церковном предании обеим иконам приписывается ряд важных военных побед, а Владимирская, кроме того, символизирует перемещение сакрального центра Руси из Киева через Владимир в Москву.

Русские средневековые источники приписывают авторство Владимирской иконы апостолу и евангелисту Луке, который считается первым христианским иконописцем. Однако искусствоведы датируют ее началом XII века, указывая на характерные черты византийской иконографии того времени, которые сохранились на ликах Богоматери и Иисуса (остальные части иконы — позднейшие наслоения).

Примерно в 1130 году икону привез в Киев из Константинополя грек Михаил, назначенный главой митрополии всея Руси. Икону поместили в женский Богородичный монастырь в пригороде Киева Вышгороде, так что в украинской традиции ее называют Киево-Вышгородской. Сын Юрия Долгорукого Андрей Боголюбский, поссорившись с отцом — великим князем Киевским, вывез икону в Залесье, поместив ее сначала в своей загородной резиденции, а затем — в Успенском соборе Владимира-на-Клязьме, где она и получила нынешнее название.

В 1395 году по воле московского великого князя Василия I икону перенесли в новую столицу — Москву, которая находилась под угрозой захвата полчищами Тамерлана. На месте торжественной встречи иконы был заложен Сретенский монастырь на нынешнем Сретенском бульваре.

Позже заступничеству Владимирской приписывали окончательное освобождение от монголо-татарского ига в 1480-м и победу Ивана Грозного над Казанским ханством. Собственно, эпоха правления Грозного — апогей культа Владимирской Богоматери, ставшей главной святыней главного собора Московского Кремля.

Искусствоведы же склонны приписывать авторство иконы кругу Феофана Грека и датировать ее написание самым концом XIV века. На эту икону также обратил внимание Иван Грозный, но по-настоящему она прославилась при его сыне Феодоре Иоанновиче, который одержал в 1591 году победу над превосходящим войском крымского хана Казы-Гирея на подступах к Москве. Эту победу приписали чудотворной иконе, сопровождавшей войско, а на месте битвы построили Донской монастырь, куда теперь и планируется «вернуть» святыню.

Даже краткого обзора истории двух икон достаточно, чтобы увидеть подтекст их нынешней передачи РПЦ. Именно патриарх Кирилл и другие спикеры Московской патриархии не устают напоминать о своей особой полезности в условиях военного времени, потому что, по их словам, только религия может дать какие-то высшие смыслы трагедии такого масштаба. Помимо пропагандистского участия непосредственно в частичной мобилизации (как мы помним, патриарх гарантировал рай всем погибшим на СВО воинам) РПЦ занимается и мобилизацией святынь.

Такой подход созвучен оккультно-магическому учению, которое проповедует нынешний патриарх и которое находит понимание в среде постсоветской постатеистической элиты, особенно — в среде силовиков.

«Почему мы говорим «чудотворная икона»? Да потому, что перед ней возносились молитвы особой силы, и обычное физическое вещество, дерево, покрытое красками, впитывает в себя эту энергию, а потом отдает ее людям», — учит глава РПЦ.

Сопротивление сломлено

Руководитель отдела идеологии православного канала «Царьград» и член Межсоборного присутствия РПЦ Михаил Тюренков считает вполне оправданной передачу его церкви двух жемчужин древнерусской коллекции Третьяковки без какого-либо предварительного обсуждения, «без шума и пыли». «Этот акт готовился много лет, — рассказывает Тюренков, — и был связан с немалыми трудностями и негативным информационным фоном со стороны антицерковно настроенных СМИ и блогеров. А потому вполне понятна та тишина, которая сопровождает это счастливое для миллионов верующих событие».

На самом деле, если бы у российского музейного и — шире — культурного сообщества оставались какие-то возможности для сопротивления, никакой тишины вокруг передачи икон не было бы. Достаточно вспомнить историю 2022–2023 годов с принуждением музейщиков передать РПЦ рублевскую «Троицу».

Еще в самом начале кампании, в мае 2022-го, тогдашний гендиректор ГТГ Зельфира Трегулова извещала Министерство культуры о единогласном решении расширенного реставрационного совета галереи «о невозможности выдачи «Святой Троицы» для участия в богослужении в Троице-Сергиевой лавре в связи с тем, что риски необратимых повреждений памятника в этом случае очень велики». После «пробной» поездки иконы в лавру на три дня летом 2022-го на памятнике был зафиксирован 61 участок с отслаиванием грунта и красочного слоя от основы. На очередном расширенном заседании реставрационного совета ГТГ 8 сентября 2022 года крупнейшие российские специалисты по реставрации древних икон признали, что дальнейшая передача «Троицы» РПЦ и ее «эскпонирование» в действующем Троицком соборе лавры угрожает самому «существованию древнего и хрупкого памятника».

Как говорится в служебной записке реставраторов от 15 июля 2022 года, рублевский шедевр повезли в лавру и выставили для поклонения «не в специальных климатических капсулах, а в обычной витрине… со слабыми креплениями стекол». Нынешнее состояние «Троицы» в витрине, кургузо загородившей нижний ряд иконостаса Троицкого собора Троице-Сергиевой лавры, доподлинно неизвестно. Зато широко растиражированы кадры поклонения ей на новом месте Путина, которые призваны положить конец любым озабоченностям недовольной общественности.

Как стало известно «Новой» от источника в музейном сообществе, принципиальное решение о передаче икон было принято еще в начале прошлого года, но коллективу Третьяковской галереи удалось затянуть принятие окончательного решения. Впрочем, каких-либо возможностей привлечь к защите памятников широкую общественность коллектив был лишен. Более того, за свою принципиальную позицию лишилась должности директор ГТГ Елена Проничева, которую 14 января этого года сменила более сговорчивая Ольга Галактионова.

Переданные сегодня РПЦ иконы скромнее по размерам, чем рублевская «Троица», однако их состояние также внушает большие опасения.

Как рассказывала православному журналу «Нескучный сад» главный хранитель ГТГ Татьяна Городкова,

«В древние времена, — напоминает хранитель, — с иконами не церемонились, как сейчас у нас в музеях. Икона была предметом, который выполнял конкретную функцию». Собственно, изъятие древних памятников из богослужебного обихода, начавшееся еще до революции, и открыло миру шедевры русской иконописи, скрытые ранее под толстыми слоями «поновлений», олифы и копоти.

Освобождение «Троицы» от этих наслоений начал в 1904 году реставратор Василий Гурьянов, возглавлявший комитет императорского попечительства о русской иконописи. В 1918–1919 годах прошла более основательная реставрация, в которой участвовал уже знаменитый советский академик Игорь Грабарь. К 1929–1930 годам почти все основные шедевры древнерусской иконописи сосредоточились в собрании ГТГ, которой принадлежат исключительные заслуги в их сохранении и популяризации. Чудовищно несправедливы нынешние снобские реплики церковных представителей о «музейном пленении святынь» и о том, что иконы созданы «для узко-богослужебного использования».

***

Как бы ни старались философ Дугин и патриарх Кирилл придать СВО вечный, метафизический характер, рано или поздно она закончится. А вот реальный метафизический след от поруганных или уничтоженных святынь останется навечно.