20 мая во Втором Западном окружном суде в Москве начался судебный процесс по «делу об оправдании и пропаганде терроризма» в спектакле «Финист Ясный Сокол». В стеклянном аквариуме для подсудимых двое — режиссер Женя Беркович и драматург, автор пьесы Светлана Петрийчук. Они целый год провели в СИЗО, пока следствие расследовало беспрецедентное даже для России «дело о спектакле».
Зоя Светова рассказывает, как прошла первая неделя этого процесса в военном суде и что ждать от нынешней.
Театральные критики уже окрестили этот процесс «вторым театральным делом» — при ближайшем рассмотрении в нем видны следы «заказа» от людей «культуры», которые не приемлют творчество режиссера Кирилла Серебренникова и, соответственно, его любимой ученицы Жени Беркович. Для меня очевидно, что о подоплеке этого процесса напишут в учебниках истории российского театра, и юристы обязательно будут вспоминать о нем как о примере того, как конъюнктурную статью (205-я статья УК РФ — «оправдание и пропаганда терроризма») использовали для сведения личных счетов или в интересах, далеких от уголовного права.
Как драматург и режиссер распределили между собой «преступные роли»
Процесс проходит в самом большом зале военного суда, где по иронии судьбы восемь лет назад слушалось «дело Варвары Карауловой» — студентки философского факультета МГУ, которую осудили на четыре года колонии за «приготовление к участию в деятельности террористической организации», а по сути, за то, что она, познакомившись в сети Интернет с мусульманином, поехала к нему замуж в Сирию.
Имя Карауловой неоднократно упоминается на судебном процессе по «делу Беркович и Петрийчук», следствие и эксперты считают, что авторы спектакля использовали ее историю и представили ее как жертву, а на самом деле она — преступница, осужденная за свои действия.
Зал суда похож на театральный: журналисты сидят за деревянным барьером, в красивых деревянных креслах, обитых зеленым велюром, — выглядит как ВИП-ложа, прямо перед адвокатами, за спинами которых — стеклянный аквариум с подсудимыми. Судья — чуть на возвышении, как будто бы на сцене.
В первый день процесса прокурор Елена Денисова, молодая блондинка в больших очках, бодро огласила основные тезисы обвинительного заключения:
«В сентябре 2019 года, более точное время следствием не установлено, Беркович Е.Б., разделяя крайние, агрессивные формы ислама, исповедуя идеологию насильственного воздействия на органы государственной власти, местного самоуправления, устрашения населения и иные формы противоправных действий через участие в незаконных вооруженных формированиях и международных террористических организациях, достоверно зная о функционировании на территории Сирийской Арабской Республики международной террористической организации «Исламское государство», /…./ которая решением Верховного суда Российской Федерации от 29.12.2014 г., вступившим в законную силу 13.02.2015, признана террористической, а ее деятельность на территории Российской Федерации — запрещенной, испытывая чувство искаженно трактуемого религиозного единства к ее лидерам и участникам, сформировав для себя положительное мнение о ее деятельности /…/, предложила Петрийчук С.А. поставить спектакль по тексту театральной пьесы «Финист Ясный Сокол», на что она согласилась. После этого у Петрийчук С.А. и Беркович Е. Б. возник совместный преступный замысел, направленный на публичное оправдание и пропаганду терроризма с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети Интернет, для чего они приняли решение осуществить постановку спектакля «Финист Ясный Сокол» на различных театральных площадках перед неограниченным числом лиц, публикацию текста пьесы и видеозаписи спектакля в информационно-телекоммуникационных сетях, в том числе сети Интернет; таким образом, Петрийчук С.А. и Беркович Е.Б. вступили в предварительный преступный сговор, разработали план совершения запланированного преступления, распределив между собой преступные роли…»
Я специально привожу эту длинную цитату из обвинительного заключения, чтобы был понятен масштаб и уровень того преступного «деяния», которое вменяют режиссеру и драматургу. Если перейти с юридического на обычный русский язык, то становится понятным, что их обвиняют в их же профессиональной деятельности, с помощью которой они совершили «запланированное преступление», то есть поставили спектакль (!).
![Женя Беркович. Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»](https://novayagazeta.ru/static/records/5bda88537ae343ee9a042d417803051a.jpeg)
Женя Беркович. Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»
И вот гособвинитель в течение четырех судебных дней пыталась доказать недоказуемое. По логике судебного следствия она должна была бы вызвать свидетелей, которые бы подтвердили все ее обвинительные тезисы, но в списке обвинения 17 свидетелей, и только один из них оказался на стороне прокурора.
Выступили артистки, они играли в спектакле «Марьюшек» — собирательный образ девушки, которая познакомилась по интернету с вербовщиком. Вот, например, выступает актриса Ирина Шушлебина. Прокурор снова и снова возвращается к своему вопроснику: «Есть ли в спектакле оправдание терроризма?» Шушлебина реагирует эмоционально: «Нет, конечно, я бы в этом спектакле не участвовала». Свидетели уверены на сто процентов, что спектакль и пьеса должны были бы отвратить девушек и женщин от виртуальных «женихов», предостеречь, а не наоборот, как пытается доказать обвинение. Артистки не сочувствуют героиням, и об этом тоже говорят.
«Это путь в никуда, катастрофа…»
Судья Юрий Массин, высокий, с модной стрижкой и военной выправкой мужчина под сорок, ведет процесс спокойно.
Старается показать, что соблюдается состязательность сторон: почти не прерывает адвокатов, не снимает их вопросы свидетелям, что достаточно редко бывает сегодня в наших судах.
![Николай Песочинский. Фото: соцсети](https://novayagazeta.ru/static/records/b10fa86dc4db4512ac3504c4bc64bd80.jpeg)
Николай Песочинский. Фото: соцсети
В конце третьего дня, когда у прокурора временно «закончились» свидетели, судья разрешил стороне защиты допросить своего. Им оказался известный театровед Николай Песочинский, худощавый профессор в сером костюме, необыкновенно артистичный и страстный. Песочинский виртуозно анализирует спектакль «Финист Ясный Сокол», оценивая его в самых превосходных степенях, эмоционально говорит о поэтичности и трагичности спектакля, о том, что в нем показано крушение иллюзий, ошибочная любовь к виртуальным мужчинам из интернета, которая лишает героинь разума и они совершают трагическую ошибку, ломая свои жизни. Песочинский уверен, что, посмотрев этот спектакль, никто из зрителей не захочет повторить судьбу героинь. «Это путь в никуда, катастрофа», — резюмирует профессор, попеременно обращаясь то к суду, то к залу, то к подсудимым.
Прокурора Денисову больше всего заинтересовало то, что Песочинский — член жюри «Золотая маска», того самого жюри, которое присудило две премии в 2022 году «Финисту Ясному Соколу» — за драматургию и за лучшие костюмы.
Она спрашивает, знает ли свидетель, что эта премия была реорганизована, а до ее реорганизации заместитель министра культуры заявлял о том, что в «Золотой маске» чувствовались «элементы русофобии».
Николай Песочинский парирует: после реорганизации (когда главой премии вместо Марии Ревякиной стал Кирилл Крок, а Владимир Машков возглавил СТД вместо Александра Калягина) «Золотая маска» по сути не изменилась, а что касается критики в адрес премии, то «всегда есть недовольные».
Когда находишься в зале суда, не понимаешь что происходит. Причем образование свидетелей, русская сказка, феминизм…
Как вообще можно судить спектакль, если его не видели ни судья, ни прокурор (Денисова в начале процесса заявила, что ей это и не нужно).
![Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»](https://novayagazeta.ru/static/records/ec82f7783a9a4479a8e0d2fa9c441e71.jpeg)
Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»
«Сели между собой и под водочку своим адептам раздали награды»
23 мая заседание началось с опозданием на шесть часов — в судебном зале с велюровыми зелеными креслами рассматривали апелляцию на арест начальника Главного управления кадров Минобороны Юрия Кузнецова. В соседнем зале зачитали приговор — 25 лет колонии Владимиру Малине, который поджег релейный шкаф в Подмосковье. Приставы не справлялись с журналистами — те бегали из зала в зал…
К 16 часам все как-то успокоилось, Беркович и Петрийчук, измученных долгим ожиданием в конвойном помещении, наконец завели в зал, адвокаты долго с ними совещались — стало известно, что прокурор вызвала на этот день своего козырного свидетеля — нижегородского артиста Владимира Карпука.
Небольшого роста, в белых штанах, черной спортивной майке и голубом пиджаке, артист Карпук все шесть часов старался быть незаметным.
О показаниях 33-летнего Владимира Карпука адвокаты и обвиняемые узнали только тогда, когда закончилось расследование и они стали знакомиться с материалами дела. Женя Беркович в интервью «Новой» написала, что в деле ничего нет, «кроме допроса доносчика».
Сам Карпук не считает себя «доносчиком», считает себя патриотом, у него на аватарке фотография с Владимиром Путиным, с которым он встречался на фестивале в крымской «Тавриде».
![Карпук с Путиным. Фото: соцсети Карпука](https://novayagazeta.ru/static/records/da29a38bfef244858e15ebc1dc8846c4.jpeg)
Карпук с Путиным. Фото: соцсети Карпука
Еще на следствии он рассказал, что увидел «Финист Ясный Сокол» в Боярских платах, спектакль ему не понравился, потому что он «несет деструктивную составляющую, оправдывает терроризм, негативно представляет судебную систему Российской Федерации, содержит русофобскую составляющую, террорист выставляется положительным персонажем, а русский мужчина представляется в негативном свете».
В октябре 2022 года «Финист Ясный Сокол» должны были показывать в Нижнем Новгороде. Карпук об этом узнал и написал разоблачающий пост во «ВКонтакте», спектакль запретили. А в мае 2023 года Беркович и Петрийчук арестовали. Через три дня после их ареста Карпук уже выступал в передаче «Соловьев Live» как эксперт по делу «Финиста» и как будто невзначай завел разговор о «Золотой маске», которая дает премии таким «русофобским» спектаклям.
И вот 23 мая 2024 года Владимир Карпук в зале суда.
Он говорит, что учился в ГИТИСе у Сергея Яшина (бывшего худрука Театра Гоголя, которого сменил Кирилл Серебренников), потом поступил в Академию театра и киноискусства к Сергею Михалкову… В принципе, в суде Карпук повторяет то же самое, что говорил на допросе у следователя, только более коряво: «Некая подмена ценностей происходит! Кто такой «Финист Ясный Сокол»? Это герой советской сказки, который защищает страну. За него Аленушка, она пытается ему помочь. А я прихожу — и говорят, что Финист Ясный Сокол — это какой-то хороший моджахед?! А про нас всех, русских мужчин, сказали, что мы воняем! Неприятно было слышать. Там судью показывают, она всех прессует, а вот вы — нет. Мы видели в «Крокус Сити Холле», какую миссию они несут!»
Тут не выдерживает судья Юрий Массин. Он просит свидетеля быть ближе к теме.
Поддержите
нашу работу!
Нажимая кнопку «Стать соучастником»,
я принимаю условия и подтверждаю свое гражданство РФ
Если у вас есть вопросы, пишите [email protected] или звоните:
+7 (929) 612-03-68
![Владимир Карпук. Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»](https://novayagazeta.ru/static/records/bff624e725c74a159ced9aa6645500a5.jpeg)
Владимир Карпук. Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»
Но Карпука «несет». И когда прокурор ритуально спрашивает его про премию «Золотая маска», свидетель не выдерживает и, по сути, проговаривается: «После того как в конце 2023 года президентом премии стал Владимир Машков, все это дело может очиститься. Но до этого премию постоянно выигрывали «Серебренниковы и всякие Брусникины». «Кто ставил «Машину Мюллер»? Или «Саша, вынеси мусор» про оправдание киевского режима? Ну кто это такие? Надо чтобы обязательно транс был, ЛГБТ* и черный! Сели между собой и под водочку своим адептам раздавали награды!» — ксенофобски режет Карпук.
Защита пытается выяснить, действительно ли свидетель смотрел спектакль, а не видео спектакля. Свидетель Карпук плохо помнит детали пьесы, говорит, что ходил в буфет, но, кажется, в Боярских палатах нет буфета.
И так далее и так далее. Карпук волнуется, и в подмышках его небесного цвета пиджака появляются пятна пота.
Женя Беркович спрашивает свидетеля, размещал ли он под своим постом о «Финисте» ее интимные фотографии, взятые из телеграм-канала, и знает ли он, что эти фотографии были получены незаконным путем. Карпук что-то невнятно отвечает. А я вспоминаю, что, когда изучала его профиль во «ВКонтакте» месяц назад, таких фотографий не заметила, а вот теперь вижу, что они действительно прикреплены под его постом о запрете спектакля в октябре 2022 года. Становится еще более мерзко. После допроса нижегородского артиста хочется помыть руки…
Официально Карпук не является заявителем по «делу Беркович и Петрийчук», и его пост во «ВКонтакте» не стал официальным доносом, после которого завели уголовное дело, но по сути он — главный свидетель обвинения и, безусловно, один из явных инициаторов этого дела.
«Экспертиза [ФСБ] нерелевантна»
Прокурор зачитывает приговор по «делу Варвары Каруловой» и ее «последнее слово» на суде, где Караулова раскаивается в том, что поддалась на удочку вербовщиков и поверила им. Адвокат Сергей Бадамшин внимательно слушает, ведь он был адвокатом Карауловой на том процессе в 2016 году, а вот теперь защищает Светлану Петрийчук, и надо думать, объяснит суду, есть ли какая-то связь между этими двумя делами. Но это будет позже.
А пока адвокат Карпинская просит разрешения судьи и прокурора зачитать выводы «Художественно-эстетического исследования пьесы», проведенного Львом Заксом, философом и культурологом, профессором и ректором Екатеринбургского гуманитарного университета. А потом в суд для допроса приглашают и самого профессора.
![Варвара Караулова. Фото: URA.RU / TASS](https://novayagazeta.ru/static/records/5a8836f61d1549b1a2858d5740e70d21.jpeg)
Варвара Караулова. Фото: URA.RU / TASS
Это важно: ведь одним из главных доказательств вины подсудимых по «делам об оправдании и пропаганде терроризма» всегда является психолого-лингвистическая экспертиза, которую обычно проводят эксперты ФСБ. В «деле «Финиста» также есть такая экспертиза, составленная криминалистом Екатеринбургского подразделения УФСБ Светланой Мочаловой.
Адвокаты Беркович объясняют суду, что они попросили профессора Льва Закса в качестве специалиста ответить на те же самые вопросы, которые следствие поставило перед экспертом Мочаловой, и попросили его написать свое исследование, только «художественно-эстетическое».
Адвокат Елена Орешникова зачитывает вопросы и выводы Льва Закса из его заключения. Публикуем их в сокращении.
![Лев Закс. Фото: соцсети](https://novayagazeta.ru/static/records/95c4b0a057a745d384f7b2ab8c335f7b.jpeg)
Лев Закс. Фото: соцсети
- Содержится ли в представленных материалах оправдание террористической деятельности на территории Российской Федерации?
С учетом рекомендаций Российского федерального центра судебной экспертизы можно утверждать: нет, такого оправдания в произведении С. Петрийчук и Е. Беркович не содержится.
Наоборот, в нем (как в пьесе, так и в спектакле) талантливо показана, разоблачена и осуждена антигуманная, деструктивная, преступная сущность теории и практики терроризма, зафиксированы и художественно осмыслены, разоблачены и осуждены методы целенаправленной работы исламских экстремистских террористических организаций по духовно-психологической обработке российских женщин и их заманиванию в свои ряды. На примерах судеб нескольких российских женщин, поддавшихся лживым уговорам агентов запрещенного в РФ ИГИЛ**, убедительно показаны катастрофические для личной жизни людей и преступные в правовом отношении последствия любых форм сотрудничества с преступными террористическими структурами и их представителями. - Может ли информация, содержащаяся в представленных материалах, сформировать у лиц желание или побуждение к осуществлению противоправной деятельности на территории Российской Федерации
Нет, не может.
Наоборот, художественная информация, которая передается пьесой и спектаклем С. Петрийчук и Е. Беркович «Финист Ясный Сокол», формирует в сознании зрителей устойчивое неприятие и осуждение как противоправных поступков женщин-персонажей этого произведения, так и ментальных и поведенческих оснований, позволивших такие поступки осуществить. - Содержится ли в представленных материалах информация об идеологии каких-либо террористических организаций, деятельность которых признана незаконной на территории Российской Федерации? Если да, то какие лингвистические средства на это указывают?
Прямо и развернуто — нет, не содержится.
Нет ни одной цитаты или даже пересказа программных документов, выступлений лидеров или иных информационных материалов, где бы были полно и ясно представлены цели, идеи и принципы идеологии радикального исламского терроризма. Да такая информация и не была нужна авторам «Финиста Ясного Сокола». Они ведь раскрывают тему терроризма и его последствий на другом уровне — уровне практических действий террористических организаций, причем только в одном их аспекте: привлечении женщин в свои ряды через, прежде всего, спекуляцию на их жизненных и смысловых проблемах, на их стремлении к любви и счастью, через спекуляцию на некоторых идеализированных аспектах ислама и через прямой обман легковерных своих адресатов…
Нужно при этом подчеркнуть, что сама по себе «информация об идеологии терроризма» в произведении искусства вовсе не является свидетельством ее одобрения, оправдания и пропаганды. Все дело в том, зачем и как использована эта информация. Мировое искусство знает множество примеров произведений, где довольно подробно излагались, обсуждались и отдельными персонажами защищались самые центральные, ключевые положения различных человеконенавистнических идеологий, в том числе террористических. Особенно «повезло» идеологии фашизма, чьи ключевые идеи и ценности воспроизводились великими писателями, драматургами, театральными и кинорежиссерами, но эти произведения по праву считаются классикой как раз антифашистского искусства (достаточно вспомнить романы Т. и Г. Маннов, Л. Фейхтвангера, Г. Белля, Г. Грасса, В. Гроссмана, Д. Литтела, пьесы Б. Брехта, П. Вайса, Р. Хоххута, фильмы Л. Висконти, М. Ромма, И. Сабо, З. Фаббри, Б. Бертолуччи и многие другие). Что до идеологии терроризма, то тут главный пример, конечно, великий роман нашего Ф.М. Достоевского «Бесы», но считать этот его антитеррористический роман «оправданием и пропагандой терроризма» — все равно что его же «Преступление и наказание» считать «оправданием и пропагандой» убийства. - Соответствуют ли высказывания героинь в пьесе цитатам Ивановой А.П. (Карауловой В.П.), высказанным ею в судебных заседаниях, содержащихся в протоколе судебных заседаний и приговоре?
В искусстве, в том числе в драматургии и театре, произведения нередко рождаются на основе документального материала. В современном театре целое направление называется документальным, или «театр-док». Пьеса и спектакль «Финист Ясный Сокол» также выстраивает свой событийный нарратив на основе документального материала, в том числе на основе показаний Ивановой (Карауловой). Сопоставление пьесы/спектакля с показаниями Ивановой (Карауловой) показывает, что из этих обширных по объему показаний со множеством подробностей событийного и психологического характера авторы взяли в основном общую событийную канву «истории» Ивановой (Карауловой): от ее первых контактов с «агитатором-исламистом», которым Иванова (Караулова) сравнительно быстро увлеклась, через ее приобщение к исламу, а потом к решению выйти замуж за своего заочного друга и побегу в «Исламское государство»** (в спектакле это история Женщины № 2). В рамках этой событийной канвы авторы воспроизвели и некоторые важные для них конкретные подробности, почерпнутые из показаний Ивановой (Карауловой). Как любой художник, они брали из этих показаний только то, что казалось им важным, типическим, наиболее характерным и интересным для раскрытия темы будущей пьесы и спектакля…»
«Спектакль экспертов-лингвистов»
Адвокаты приглашают Льва Закса как свидетеля для допроса.
Прокурор Денисова снимает очки, откидывается чуть назад и спрашивает у свидетеля, знаком ли он с психолого-лингвистическим заключением эксперта Светланы Мочаловой. Профессор отвечает, что знаком и считает его нерелевантным, потому что в принципе уверен, что нельзя проводить психолого-лингвистическую экспертизу художественного произведения, поскольку «психологи и лингвисты, не получившие образования в области искусства, не могут полноценно оценивать художественные произведения, они оценивают только его отдельные части, отдельные фразы, вырванные из контекста, что в принципе недопустимо».
Необходимо добавить, что эксперт Мочалова в своем исследовании, по сути, ставит знак равенства между исламом и терроризмом, а профессор Лев Закс с этим не согласен.
![У здания суда. Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»](https://novayagazeta.ru/static/records/320fbbc2b69f434fa2ec713c618dc5a7.jpeg)
У здания суда. Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»
Отвечая на вопрос прокурора, почему это заключение нерелевантно, он восклицает: «Воспринимать спектакль как воспевание и оправдание терроризма в трезвом уме и твердой памяти невозможно!»
Но для прокурора эксперт-криминалист из подразделения УФСБ по Свердловской области авторитетнее профессора философии из того же Екатеринбурга. Именно экспертиза Мочаловой, так же как и «деструктологическая» экспертиза Романа Силантьева, остались в «рукаве» у обвинения как доказательства вины подсудимых. На следующем заседании прокурор продолжит представлять свои доказательства, а когда они совсем закончатся — начнется защита. Адвокаты обещают пригласить в суд 10–12 свидетелей и будут предлагать судье все-таки посмотреть видео спектакля «Финист Ясный Сокол». Во-первых, это вещественное доказательство, а во-вторых, как судить спектакль, не видев его?
О том, почему судья обязательно должен посмотреть спектакль и ему совершенно не нужны эксперты-лингвисты, чтобы понять, есть ли в спектакле состав преступления, замечательно говорит адвокат Андрей Рахмилович:
![Андрей Рахмилович. Фото: соцсети](https://novayagazeta.ru/static/records/c3da149a740a4ede9e98a56fd5d82cba.jpeg)
Андрей Рахмилович. Фото: соцсети
«Согласно уголовно-процессуальному закону, следователь или суд привлекает экспертов тогда, когда в ходе судопроизводства требуются специальные знания, которыми сам следователь или суд не обладает. Обратившись к экспертам, следствие признало, что следователь — человек, образованный юридически, но не имеющий знаний в области лингвистики, — не в состоянии самостоятельно понять, оправдывает спектакль «Финист Ясный Сокол» терроризм или не оправдывает. Однако это означает, что и публика не в состоянии сама понять, оправдывает спектакль «Финист Ясный Сокол» терроризм или не оправдывает.
Поскольку публика не понимает, оправдывает спектакль терроризм или не оправдывает, она не может воспринимать спектакль как оправдание терроризма. Следовательно, спектакль на оказывает на публику вредного с точки зрения властей воздействия. Юрист это формулирует так: в действиях Беркович и Петрийчук нет объективной стороны преступления. Но в действиях Беркович и Петрийчук нет и субъективной стороны преступления — ведь они сами, не будучи экспертами лингвистами, — не могут и не должны понимать, оправдывает их спектакль терроризм или нет. В действиях Беркович и Петрийчук нет ни объективной, ни субъективной стороны преступления, а значит, нет состава преступления.
На основании заключения экспертов — если, конечно, поверить этому заключению, — спектакль «Финист Ясный Сокол» можно было бы признать оправданием терроризма только в одном случае: если бы его поставили одни эксперты лингвисты для других экспертов лингвистов — например, в Доме культуры экспертов лингвистов».
* Признана в РФ экстремистской «организацией», ее деятельность запрещена.
** Признаны террористическими организациями, их деятельность запрещена.
Поддержите
нашу работу!
Нажимая кнопку «Стать соучастником»,
я принимаю условия и подтверждаю свое гражданство РФ
Если у вас есть вопросы, пишите [email protected] или звоните:
+7 (929) 612-03-68